Сладкий вкус крови

– Я думал, что ты всегда мечтала быть… Как его там? Этим… Не архитектором… А…

– Археологом, – вставила Ева.

– А, точно, – ответил отец, оглядываясь и ища взглядом официанта. – Уже передумала?

Пальца крепко сжали стакан. Зубы так сильно врезались нижнюю губу, что Ева ощутила сладковатый вкус крови на языке. «По чьей вине я бросила мечту? – скрепя зубами, спросила она про себя. – Кто в этом виноват? Кто сначала обещал, а потом решил, что другая семья ему важнее? Кто, чёрт тебя подери».

Холодный, запотевший стакан, наконец-то оказался на их столе. Папа выждал несколько секунд, прежде чем присосаться к нему губами. Он наверняка чувствовал себя в этот момент облегчение, в отличии от Евы, которой всё сильнее хотелось уйти. Особенно, потому что она знала, что ждёт её дальше.

– Нет, не передумала, – запоздало ответила Ева.

– Что не передумала? – спросил отец, выдыхая воздух из лёгких, в блаженстве.

– Не передумала поступить на археолога, – повторила она. – Поработаю немного, накоплю, а потом подумаю о поступлении.

– А-а. Ну, молодец. Скоро, наверно, увижу тебя по телевизору, когда очередная группа исследователей раскопает чей-нибудь труп и выпустит в мир новую заразу. Будто бы нам мало было той, что была в прошлом году.

Это звучало не просто саркастично. Это звучало жестоко. Слова резали, словно лезвие ножа по сердцу.

Принесли еду, и Ева без аппетита начала поглощать суп. Ложку за ложкой, пока приятные ощущения от сытости не затмили злость.

Отец мог предложить ей деньги. У него они были. И не мало. Но вместо этого он хвалит её, заминает тему, вместо того, чтобы оказать помощь. Чем она заслужила такое отношение? Тем, что не была запланированным ребёнком? Тем, что отца в какой-то степени заставили жениться на маме? Дети в этом не виноваты. Особенно Ева.

– Если эта находка поможет истребить человечество, то я буду горда собой и своей группой, – заявила Ева.

Отец облизал пивную пенку на верхней губе.

– Ева, нельзя так говорить. Люди жили и будут жить. Если человечество погибнет, то погибнет и всё живое на планете.

– Кто тебе это сказал? Мир спокойно сможет прожить ещё не одну сотню лет без людей. Они делают только хуже.

Ева очень хотела высказаться. Перевернуть тут всё вверх дном, чтобы её услышали, поняли, но знала, что это бесполезно. Отец продолжит восхвалять людей, давать им право жить, потому что и сам является человеком.

– Давай закроем эту тему, – не предложил, а скорее заявил отец. – В мире есть много плохого, жестокого, но это не значит, что нет и хорошего. Вот мне сейчас кажется, что моя ссора с женой – это худшее, что случилось в моей жизни. Но завтра мы помиримся, когда она найдёт меня хмельного на диване в гостиной. И это будет лучшее, что случиться в моей жизни.

Ева едва не скривилась при упоминании новой женщины. Если отец ещё и упомянет нового ребёнка, то это точно будет контрольным добиванием.

История повторяется. Скоро Жанна и Петя вынесут мозг отцу, он найдёт новую женщину, которая будет делать его счастливым, и будет с ней до тех пор, пока она, так же, как и все остальные ему не надоест. Мама была права.

– Завтра всё наладится, – вздохнул отец и одним глотком осушил свой бокал. Подозвав официанта, он заказал ещё один. – Всё наладится. Иногда, конечно, я думаю, что это конец, стоит разойтись, но в конце концов понимаю, что всё ещё впереди. Петя подрастёт, проблем поубавится, и заживём!

Аппетит снова исчез. Отец говорил то же самое, что и два года назад. Они так же сидели напротив друг друга, но не в ресторане, а дома за кухонным столом. Папа купил пиво в стеклянной бутылке, и то и дело присасывался к ней губами, словно младенец. Он заводил ту же задушевную речь, о том, что вся ругань – это лишь мелочи жизни, что он никуда не уйдёт.

– Ох, – тяжело вздохнул отец, – ты, наверно, думаешь, что с мамой было так же? Я прав? Нет, Евочка, с мамой было по-другому. Она не такая, как Жанна. Более строгая, может. Более стальная.

Он, видимо, подумал, что Ева не помнит то время, когда мама тряслась над ним и плакала, когда он сломал ногу, поскользнувшись на выходе из банка. Он носила ему еду в постель, напитки. Всё, что он мог попросить. Она так нежно целовала его в лоб, губы и щёки. Так любовно опускала голову ему на грудь и закрывала глаза, ощущая блаженство всем своим существом.

Чем отец ей отплатил за это? Поддержкой, когда она заболела? Словами: «Зайчонок, отпросись сегодня с работы пораньше. Знаю, тебе очень плохо, но такова жизнь. Нужно работать, иначе Еве будет нечего кушать». С температурой тридцать восемь градусов, мама работала в школе, хотя, будучи медсестрой, прекрасно знала, что должна взять больничный. Но не могла, потому что тогда бизнес отца пошёл ко дну.

– Сначала Рината была тихой, а потом начала показывать зубки, – продолжал отец о матери. – Выносила мне мозг, чуть ли не каждый вечер. Ты уже взрослая, Ева, тебе восемнадцать, поэтому я могу сказать, что именно Жанна вытянула меня из той дыры, куда всё глубже меня затягивала твоя мама.

Еве было уже двадцать. Отец и этого о ней не знал. Он так и застрял в том времени, два года назад, когда они с мамой ещё терпели друг друга.

– Всё ясно, – наконец бросила Ева. Она была уже не том настроении (и возрасте), чтобы жалеть отца, выслушивать его проблемы и успокаивать. В чём отец прав, так это в том, что она уже взрослая. Теперь у неё свои проблемы.

– Что-то не так? – заметно опьянев, спросил отец.

– Меня едва не сбила машина недавно.

Отец сдвинул брови к переносице, хмурясь. Облизав нижнюю губу, спросил:

– С тобой всё нормально?

– Уже да. Мне повезло, что меня спасли. Оттащили с дороги.

– Я не знал. Почему сразу не сказала?

– Мне не о чем с тобой говорить, – выплюнула Ева и сняла сумку со спинки стула. – Уже поздно. Я ничего не говорила маме.

– Мы же только сели! – возмутился отец и немного привстал. – Я что-то не так сказал? Да что это с тобой такое?! У нас так редко выпадает возможность посидеть вместе, а ты уходишь? Ева, сядь!

Но Ева не села, а сняла своё пальто с вешалки на входе и выскочила из ресторана.

8

Ник подскочил со скамейки, когда увидел Еву, выбегающую на улицу. В свете уличных ламп и вывески ресторана, он не мог видеть её лицо, но чувствовал, что что-то здесь было не так. Её походка, наскоро надетая задом наперёд шапка, намекали на то, что она поругалась с тем мужчиной, с которым приехала на чёрном «Патриоте».

Ник едва не подошёл к ним, сдержал свою ярость, которая окутала его в непроницаемый кокон. Нужно было сначала разобрать что к чему. И он разобрался.

Это было либо её брат, либо дядя, либо отец. Ева не из тех, кто находит себе богатых любовников. Она самостоятельная, светлая девчонка, которая скорее заработает на жизнь сама, чем ляжет в постель со взрослым мужчиной.

Он не знал, куда себя деть. Думал подойти, спросить в чём дело, но понимал, как это будет выглядеть. Ему было больно видеть её такой расстроенной, но всё, что он мог, это следовать за ней на расстоянии, словно личный ангел-хранитель.

Ева свернула направо, скрываясь за поворотом. Около мусорного бака стоял высокий, заросший бородой, мужчина. Он мирно покуривал сигарету, зажав её между пальцами, и стряхивая пепел прямо на землю постукиванием указательного пальца.

Когда Ева пробежала мимо, его скучающий взгляд налился интересом. Он бросил окурок на тротуарную плитку и притоптал ногой.

– Девушка, что за спешка? – прокричал он ей вдогонку. Осмотревшись, мужчина двинулся за ней.

Ник ускорил шаг.

Мужчина нагнал Еву и схватил её за рукав пальто. Ева не сказала ему ни слова, словно фраза застряла в горле. Она опустила руку в сумку и пошарила внутри, видимо ища, чем можно защититься.

Её глаза блестели от слёз, а глаза урода сверкали похотью.

– Ну чего ты, как не родная? Я тебе зла не желаю. Ты чего одна в такой поздний час? Где твой «бойфренд»? Или как там вы своих парней называете?

Ева отчаянно пыталась вырваться. Вместо пронзительного крика, который она хотела бы издать, с губ сорвалось лишь бессильное мычание. Она смотрела по сторонам, отчаянно ища в ком-то помощи, но улицы давно были пусты.

Ник не мог смотреть на это. Плевать, что она подумает, главное сейчас спасть её от этого наглого, самодовольного мужика. Он засунул руку в карман и вынул раскладной нож.

9

Ева слышала, видела всё, что происходит вокруг неё, но не участвовала в этом. Она увидела движение позади мужчины. Его глаза широко распахнулись, и рука соскочила с её предплечья. Он выглядел удивлённым, словно только что на него снизошло озарение и раскаяние в своих поступках.

Чья-то рука схватила Еву, и голос, отдалённо знакомый, приказал бежать. Ноги были мягкими, воздушными, и едва не утопали в земле. Ступни почти не ощущали опоры под собой.

Она бежала за человеком, но не знала куда. До неё даже не доходила мысль, что он может быть ещё опаснее, чем предыдущий.

Человек остановился около радужного забора. Это был детский сад, куда Ева ходила до семи лет, прежде чем перейти в начальную школу.

Одежда парня то поднималась вверх, то опускалась. Густой белый пар выходил из его рта. Ева понемногу начала приходить в себя, когда парень заговорил:

– Ты в порядке?

Этот вопрос прозвучал так знакомо, словно Ева испытала дежавю. Она всмотрелась в лицо человека, спасшего её. Вдруг в голове зажглась вспышка – осознание.

– Ник?

– Да, я, – ответил он. – Извини, что снова появляюсь в твоей жизни, но…

– Ты следил за мной что-ли? – нервно рассмеявшись, спросила Ева.

– Нет, – резко ответил Ник. – Я гулял. Люблю гулять по ночам. Заметил, что у тебя проблемы… Я не знал, что это ты. Просто хотел помочь. Так у тебя всё хорошо?

– Да, всё хорошо. Он не успел ничего сделать. Ты прямо мой охранник.

Ник оглянулся.

– Я не думаю, что тот козёл последует за нами.

– Что ты с ним сделал? Что произошло? Честно, я мало что помню.

Ник замер. Его взгляд на миг стал рассеянным.

– Я ударил его электрошокером. Он поваляется немного, а потом встанет и уйдёт, как ни в чём не бывало.

– Поделом ему, – всё ещё тяжело дыша, ответила Ева. – Надо было убить его за такое. Если бы не ты, боюсь представить, что бы со мной было.

– Почему ты ходишь ночью одна?

– Я была с отцом в ресторане. Мы… Поругались, и я ушла. Не хотела ехать с ним домой в одной машине.

Может быть, ей показалось, но на лице Ника отразилось облегчение. Он выпустил облако пара изо рта и сказал:

– Но безопаснее было бы всё-таки поехать с ним. Ночью случается столько неприятностей с одинокими девушками… Давай я доведу тебя до дома?

Ева, не думая, согласилась. Уж лучше с Ником, чем с кем-либо другим.

Теперь она и думать забыла о том, что было на улице. Она смотрела только на лицо Ника, которое теперь было не покрыто шарфом. В темноте было сложно разглядеть всё, но кое-что она отметила.

У него были густые тёмные брови, щёки с ямочками и квадратная форма лица. Он постоянно облизывал губы и почти не улыбался, выставляя зубы напоказ.

Он довёл её до самой двери дома. Они попрощались, и он Ник пообещал написать завтра.

Однако, написал не тогда, когда обещал, а в этот же день, едва Ева вошла в свою комнату.

Ник: «Всё хорошо?»

Ева: «Конечно же. Спасибо за всё»

Она прикоснулась к своим губам кончиками пальцев и нащупала широкую улыбку. Её сердце оживало, а она этого даже не замечала.

Глава 4

1

С неба начал срываться дождь. Ева добежала до ближайшей автобусной остановки и скрылась под крышей. Тяжёлые капли глухо забарабанили по поликарбонату.

Взгляд метался из стороны в сторону, и, найдя наконец-то объект своих поисков, зрачки расширились. Ева улыбнулась и помахала рукой Нику, шедшему в её сторону.

Его губы изогнулись в ответной улыбке. Он подошёл к Еве, и она его радостно обняла, словно не видела целую вечность. В её душе всё ещё было гнетущее чувство, но постепенно она избавлялась от него, оставляя место только теплу, которое дарил ей Ник.

Они присели на скамейки и молча наблюдали за ручьями, стекающими с крыши. Небо разрезал пополам зиг-заг молнии, за которой тут же последовал удар грома, сотрясающий землю. Ева немного вздрогнула, и Ник обнял её плечи одной рукой. Он был рядом, всегда здесь, чтобы поддержать её, избавить от страха и защитить. Возможно, Ева и впрямь ошиблась по поводу той, прошлой «настоящей» любви. Может, именно то, что происходит с ней сейчас и есть истинная любовь, которая останется в их сердцах на всю жизнь.

Их взгляды то и дело пересекались, вызывая застенчивые улыбки. Ева не говорила ни слова, но почему-то чувствовала, что Ник её понимает. Он о чём она думает, что любит, и что ненавидит. За пару недель, прошедших с их первой встречи, он стал для неё намного ближе, чем родители, которые почти никогда не интересовались её настоящими эмоциями по поводу всего, что происходит в её жизни. С другой стороны, в этом есть и плюсы, потому что она всё равно бы не добилась понимания. Она им не доверяла и боялась осуждения, которое обязательно последует.

С Ником можно было быть собой. Высказывать то, о чём думаешь или думала, и в его глазах будет лишь понимание, а на губах заиграет лёгкая улыбка, которая без слов скажет тебе: «Всё будет нормально».

Телефон завибрировал в кармане. Небо разорвал её один удар молнии. Ева вынула телефон и ответила на звонок.

– Привет, – сказала она.

– Привет, – ответила ей Алла. – Как ты? Мы тут собираем небольшую вечеринку. Сходим в пиццерию, поедим, а потом погуляем где-нибудь, если погода позволит.

– Извини, сегодня не получится, – без всякого сожаления в голосе, ответила Ева.

– Ты с Ним? – поняла подруга. – Ясно всё с вами. Хорошо, но если получится – напиши мне. Завтра всё равно выходной, мы будем гулять до поздней ночи.

Ева согласилась с Аллой и поспешила бросить трубку. Ей не хотелось занимать драгоценные минуты, которые она могла разделить с Ником.

Словно прочитав её мысли, Ник сказал, поглаживая её рукой по плечу:

– Ты можешь пойти гулять с подругами если хочешь, – его голос слегка дрогнул, словно он резко засомневался в том, что говорил. – Я никуда не денусь. Появлюсь, когда захочешь, и не исчезну, пока ты не прогонишь.

– Нет, всё хорошо, – замотала головой Ева. – Я хочу побыть здесь. С тобой.

Ник притянул её к себе и крепко обнял.

2

Какое же это было наслаждение! Касаться её кожи, обнимать, вдыхать запах полной грудью. С каждой минутой, проведённой вместе, хотелось быть ещё ближе.

Они редко беседовали, Ева мало говорила о себе, но Ник и так всё знал. Он нашёл её в социальных сетях, изучил её профиль вдоль и поперёк, рассмотрел все фотографии до мельчайших деталей.

Каждый день он провожал её на учёбу, встречал с учёбы, чтобы не переживать за её безопасность. Она об этом не знала, но это было и не обязательно. Главное, чтобы она была дома в целости и сохранности.

Иногда он приникал ко входной двери её дома, вслушиваясь в разговоры. Ева часто ругалась с матерью, а мать, в свою очередь, часто выпивала. Если не в кухне, у всех на виду, то в своей комнате, смотря по телевизору какой-то сопливый сериал.

Ева никогда не плакала, но без сомнений испытывала сильную боль и страдания. С такой-то матерью…

Нику хотелось забрать Еву к себе, отнести домой, как маленького котёнка. Уложить в кровать, напоить и накормить. Подарить ей всю свою заботу, чтобы она перестала думать, что её жизнь вот-вот разрушится.

Временами она плачет. Кладёт голову на подушку, и слёзы струйками стекают по её лицу и шее. Ник часто ставит себя на место подушки. Представляет, как она плачет, прижавшись к нему, оставляя отпечатки туши и теней на его футболке. Это хорошо или плохо, что после встречи с Ником она стала краситься? Должно быть, это хороший знак…

Отец Евы больше не приезжал. Она рассказала, что он бросил их, ушёл к другой женщине и построил новую семью.

– Я боюсь, что меня постигнет та же участь, – сказала Ева. – Не хочу стать, как мама. Не хочу быть брошенной.

– Я никогда тебя не брошу, – заявил Ник, стараясь сделать своё утверждение максимально твёрдым и уверенным.

В её глазах промелькнула боль. Ник долго ломал голову над тем, почему она почувствовала её от этих слов. В чём он ошибся? Он смотрел в потолок, лёжа на кровати, следя за раскачивающейся из стороны в сторону люстрой, но перед глазами продолжал видеть её глаза, и тщетно пытался разобраться во всём.

3

Ева вошла в свой дом. Ник пытался сквозь стены разглядеть её маршрут. Она наверняка зашла в кухню, чтобы достать из холодильника молоко, а затем вошла в свою комнату, потому что в окне спальни загорелся свет.

Она скинула с себя пальто, бросив его на спинку стула. Рухнула на кровать, закрывая лицо руками. Ник не знал, плакали ли она или просто устала, но всё равно его сердце забилось в беспокойстве.

Девушка медленно села на кровати и помассировала шею. Её руки опустились к краю кофты, и она стала поднимать их вверх, снимая с себя одежду. Ник задрожал, словно лист на ветру. Соблазн был так велик, но он не мог смотреть. Ему хотелось увидеть её тело по её воле, с её позволения, поэтому он отвернулся и стал следить за машиной, проезжающей мимо.

Переодевшись в пижаму с лисятами (как же это было мило!), Ева легла в кровать, закутавшись в одеяло. Она разблокировала свой телефон и застучала пальцами по экрану.

Телефон Ника издал звук колокольчика. Ник моментально достал его и просмотрел новое сообщение:

Ева: «Привет, как ты?»

Ник: «Всё хорошо, потому что общаюсь с тобой. А у тебя?»

На её лице засветилась улыбка. Он попал в цель.

Ева: «Ооо, как мило. Да у меня тоже всё хорошо. Чем занимаешься?»

Ник: «Читаю книгу, а ты?».

Ева: «Ух ты! А что читаешь?».

Ник: «Преступление и наказание. Достоевский. Ты так и не ответила на вопрос, чем ты занимаешься?».

Ева: «О, я только недавно принялась за эту книгу. И как тебе?».

Ева: «Ой, точно. Я ничего не делаю. Лежу в кровати».

«Так бы хотелось полежать с тобой, – подумал Ник». Посмотрев в свой телефон, его пальцы задрожали. Он даже не заметил, что написал свои мысли прямо в чат. Метнув взгляд в окно, он увидел, что Ева по-прежнему улыбается.

Ева: «Только после свадьбы».

Ник был бы не против прямо сейчас подать заявление в ЗАГС. Ему так хотелось поскорее оказаться в Ней, ощутить всем телом, доставить удовольствие, помочь ей расслабиться и забыться.

Ник: «».

Ева: «Хахаха, да, так и только так».

Ева: «Погоди… Что-то странное… Мне кажется, что я вижу какое-то движение за окном».

Ник вздрогнул, словно от пушечного выстрела, и едва не соскочил с места, чтобы сбежать. Он не отрывал взгляд от окна, веря всем сердцем, что Ева его не заметит.

Но дело было не в нём. Это не его видела Ева.

4

В окно ударился крошечный камешек. Сердце разогналось до предела, словно у загнанного в ловушку кролика. Ева хотела посмотреть, но оказалась прикована к кровати страхом. Она могла только пялиться в окно, вздрагивая от каждого удара о стекло.

Когда страх стал понемногу отпускать, образовался интерес. Ей стало любопытно, кто именно был снаружи, и когда она смогла встать и подойти к окну, то едва не упала в обморок от неожиданности.

На улице стоял Марк и махал ей рукой. Она ненавидела его и была рада, что они больше не пересекались, но, увидев его около своего дома, ощутила лёгкую тоску по старым временам. Он пришёл к ней, а, значит, на то были причины.

Ева повернула ручку и открыла окно.

– Чего тебе? – как можно безразлично спросила она.

– Думаю, нам нужно поговорить, – прошептал Марк и положил руку на москитную сеточку, разделяющую их.

– Нам не о чем говорить, – прошипела Ева. – Иди и говори со своей Леной, Светой, или кто ещё у тебя?

– Мне они не нужны. Я пришёл к тебе. Может, впустишь?

Его взгляд был таким виноватым. Как у кота, разбившего любимую вазу хозяйки.

– У меня мама спит, – сказала Ева, хотя знала, что будь они вместе, как пара, то мама не стала бы аргументом.

– Я тихо. Впусти.

Ева тяжело вздохнула. Он так умолял, словно был демоном, который овладеет твоим телом и разумом, когда ты позволишь ему переступить порог твоего дома, а до этого момента он абсолютно бессилен. Она вынула сеточку из рамы, и впустила своего «демона».

Марк влез в окно и расправил одежду. От него исходил удушающий запах духов, которые раньше так любила Ева. Теперь он казался ей почти омерзительным, словно дихлофос для отпугивания тараканов.

– Говори, – поторопила его Ева. Ей было до жути некомфортно рядом с ним.

– Я скучал по тебе, – ответил Марк и попытался взять её за руку. – Очень скучал. А ты по мне?

– Я? Нет!

Это было ложью, и Марк это видел. Он похотливо ухмыльнулся, чувствуя своё превосходство.

– Знаю, что скучала. Может быть нам… – он нагло схватил руку Евы и сжал пальцы на запястье. – Помириться, в конце концов?

– Помириться? Ты совсем что-ли? – возмутилась Ева, пытаясь сбросить с руки руку Марка. – Ты сделал мне больно, а теперь говоришь, что хочешь помириться?

– Ты же и сама этого хочешь. Не пытайся отпираться. Я читаю тебя, как открытую книгу.

Второй рукой он схватил Еву за талию и притянул к себе, прикладывая губы к шее. По телу побежали предательские мурашки. Она так любила его, так хотела! Через этот жест на неё нахлынуло море воспоминаний, отчего она ощутила в нём что-то родное и до боли знакомое.

Живот резко скрутило от стыда. Она познакомилась с новым парнем, и теперь не могла поддаться своим эмоциям. Это было бы предательством.

Но объятия Марка были такими привычными, что Ева на минуту потерялась во времени, думая, что вернулась в прошлое. В то время, когда всё ещё было хорошо.

Марк воспользовался этим моментом и прижал губы к её губам. Его слюна была сладкой, со вкусом мятной жвачки с привкусом табака. Их тела были так близко, что Ева не смогла не почувствовать нечто твёрдое, упирающееся ей в живот. Это тоже было ей знакомо, и она не смогла сдержать возбуждения.

Он был так настойчив, что сопротивляться было сложно. Да и не особо хотелось… В это мгновение всё казалось так просто.

Страсть, сопровождающая каждый его жест, каждое движение, отдавалась в голове Евы ощущением ностальгии. Они словно начали всё сначала, с чистого листа. Это их первый поцелуй, первая близость…

5

Ник стиснул пальцы так крепко, что экран телефона лопнул. Осколки больно впились в кожу, и тёплая кровь хлынула наружу. Он разжал пальцы и со всей силы бросил телефон на землю. Рука пульсировала, но эта было даже приятно. Успокаивало, как постукивание метронома.

Не в силах больше смотреть, Ник отвернулся и прижал пальцы к глазам, потирая их. Он пытался проснуться, но проснуться не получалось, потому что это был не сон.

Ева была так близко. Он почти овладел ею. Но теперь она снова была с Ним. С этим идиотом, испортившем ей жизнь. Какая же она дура!

Ник так сильно вдавил глаза, что в висках образовалась боль. Ему хотелось стереть себе память, умереть, лишь бы не видеть то, что происходит в окне спальни.

Он поднял расколотый телефон с земли, и зашагал вдоль стены к асфальтированной дороге. Сильный порыв ветра, дующий прямо в лицо, немного привёл его в чувство.

Нет, это не Ева виновата. Она здесь не причём. Она любила, и в этом нельзя было её винить. А вот тот парень… Это чудовище, что ломало жизнь Ника – вот, кто был виновен.

6

Через пару часов, а, может, и вечность спустя, в окне появилось движение. Послышались тихие перешёптывания, женский смех. Из дома выскочила тёмная фигура, скалящаяся во все тридцать два зуба.

Марк помахал рукой Еве, послал воздушный поцелуй, и быстро зашагал через клумбы. Ник затаился за стеной и дождался, пока тот выйдет со двора.

Он последовал за ним, стараясь двигаться, как можно тише, но вскоре понял, что это не имеет смысла, потому что в ушах Марка мерцали зелёные огоньки беспроводных наушников.

Марк шёл прямо, а затем свернул направо. Ник пытался подобрать удачный момент, но такой всё никак не выпадал. Следуя за ним всё дальше и дальше, его стали посещать мысли, что это именно Марк водит его за нос и хочет напасть. Однако тот был спокоен и вёл себя непринуждённо. Он уверенно шёл вперёд, ни разу не обернувшись. Эти улицы, видимо, были ему так знакомы, что он и не думал об опасности.

Ника затошнило. Он не хотел этого делать. Знал, что ему это не понравится, что наверняка его вырвет несколько раз, но ярость, пожаром горящая внутри, не давала ему остановиться или хоть немного усомниться в необходимости задуманного.