Искатели. Путишествие в пустоши. Часть первая. Наследие

На карте были изображены маршруты и загадочные символы.

– Так ты говорила, это карта?

– Да, но только ты можешь её расшифровать. Стёкла окон отражают дом, понятный лишь тебе одному.

Мы склонились над картой. В центре красовалась надпись:

«Начни свой путь из центра Колыбели родного очага и сквозь огонь шагни туда, где тайны предрассветных ждут героев».

– Терпеть не могу квесты, – пробормотал я.

мама как-то на мое тринадцатилетние устроила квест и…

– А давай не будем отвлекаться, ведь у тебя не день рождения, – ответила сова.

Она уже пришла в себя и выглядела дерзко, словно ни в чём не провинилась передо мной. Как вообще это часто бывает у девушек.

– Ну, значит, очаг есть, осталось пройти сквозь огонь.

– Может, речь идёт о какой-нибудь секретной двери в камине?

– Ты такое строил?

Хотя нет, я забыла у тебя всего один вход и один выход.

– Этому дому больше трёхсот лет, возможно, там действительно что-то есть. Просто я никогда не пытался искать, придерживаясь девиза: «Лучше проспать неприятности чем оказаться в их эпицентре».

До сих пор жалею, что вчера вечером не лёг спать вовремя. Просто поспал бы спокойно.

Осталось найти тайный вход если он был. Да, пройтись, ощупать камин, понажимать на камушки, поковырять полки, подергать корешки книг, пошарить руками в щелях. Что там ещё делают для открытия тайных дверей?

И вдруг снова резкая боль, видение кристалла, бордового, продолговатого, красного, словно капля крови…

– Что с тобой?!

Метнулась ко мне сова.

– Ничего, всё твой, квест в башке мерещится!

Но вдруг я ясно понял, где вход в камине. Я быстро перевернул стол, на ножки, выправил из них колёса, очистил путь и, разгоняясь, как тараном, врезался прямо в стену остывшего камина. Получив резкий удар под дых, едва удержался на столе. Стенка даже не шелохнулась, зато из дымохода посыпалась куча сажи клубами чёрной пыли, заполнившей всю комнату. Но пыль оказалась необычной: кое-где её кусочки слегка блестели на свете лампы.

Я направился в прихожую, надел специальные очки-окуляры, включил режим «нуара» и отчётливо разглядел невидимую ранее линию следов, идущих вправо и влево. Слева обнаружилась небольшая неглубокая ниша в стене камина, где на ощупь обнаружил рычаг. Потянув его изо всех сил, я активировал неизвестный механизм.

Задняя стена камина плавно откинулась назад, превратившись в винтовые ступени лестницы, ведущей вверх. Видимо, эта винтовая лестница вела на чердак или ещё выше. Похоже, мой дом хранил гораздо больше секретов, чем я предполагал. Тем более странно, ведь я обследовал весь чердак ещё ребёнком. Куда же вел этот ход?

– Ну что, пойдём? – неуверенно произнесла сова.

– Дамы вперёд, – съязвил я.

– Только не забудь сферу, а то я опять превращусь в бесполезное пресс-папье.

Я послушно поднял сферу и вошёл внутрь. Лестница была узкой, витиеватой, спиральной и тянулась вверх примерно на десять метров. Поднимаясь по её извилистым поворотам, испытывал лёгкое головокружение, от которого мутило голову. Когда наконец поднялся, оказалось, что мы оказались вовсе не в моём доме, а где-то совсем другом месте, являющемся частью моего жилища. Как будто мой дом собирался частями, подобно городу Мирвинграду, объединяя в себе различные пространства в сектора.

Такого использования меж пространственных слоев я не встречал.

Теперь мы находились внутри огромной башни, расположенной на вершине гигантского старого дерева. Внутри было просторно, богато убрано, но давно заброшено и покрыто толстым слоем пыли и паутины. Холодный ветер свободно гулял сквозь разбитые окна-витражи. где-то даже уже лежала кучка нанесенного первого снега. А по паркету струилась поземка. Никаких иных заметных выходов или проходов не наблюдалось.

Осветив карманным фонариком дальнюю стену, я заметил старый портрет отца. рядом с ним на картине была изображена незнакомая женщина. Совершенно точно, что это не моя мать.

Женщина чем-то была похожей на Войлока – высокая, худощавая, строгая. с острым колючим взглядом.

Я снял портрет, за ним была ниша с сейфом. Это было банально и просто, но вот код. Сова вдруг сказала:

– Попробуй своё день рождение, отцы всегда так поступают.

Я ввёл код из своих дат, лёгкий щелчок оповестил нас об открытии. Я открыл дверцу, там лежала книга или дневник. На нём лежал платок с чем-то внутри. Когда я взял платок, резкая боль снова озарила сознание видением кристалла.

Книга была заперта на замок.

– Ральф, я думаю, нам пора, у меня не очень хорошее предчувствие. Снаружи послышался скрежет, и что-то чёрное промелькнуло.

– Давай забери всё и уйдём!

– Мы только пришли, давай осмотримся. Это может, птица или ещё что… в общем я думаю вряд ли оно сунется сюда.

Но резкий рык и шипение прервали мой монолог. Белка, чёрная как ночь, с одним белёсым глазом и капающей белой слюной, обнажая жёлтые зубы, уже лязгала в нашу сторону, предвкушая ужин. Хотя кусок шерсти и металла выглядели так себе закуской, её это, видимо, ничуть не беспокоило. Раздирая ставни разбитых окон, она втиснула свою плешивую тушу, перегородив нам путь.

Потолки были довольно низкими для неё, но она цеплялась когтями, продвигаясь к нам, лязгая зубами и орошая слюной и зловонным дыханием.

– Ты говорила, белки-мутанты примут нас за своих, но что-то не очень… По-моему, она нас сейчас просто слопает.

– Повернись спиной и покажи ей Клеймо.

– Она полуслепая, видишь бельмо на глазу, а спиной к ней повернуться – это самоубийство.

Сова резко меня дернула, и мы встали спиной.

Белка сразу притихла. Двигаясь спиной вперёд, мы пошли к лестнице. Белка была спокойна, но при виде наших лиц начинала нервничать, пытаясь нас зацепить.

Мы продолжали идти клеймом «вперёд», то есть спиной, и дойдя до лестницы, повернулись и побежали вниз. Белка дернулась, но наткнувшись на символы, снова притихла.

– Теперь понятно, почему Клеймо на спине… Чтобы только трусы и дезертиры выживали. Если ты лицом к лицу с врагом, значит, ты восстаёшь против потрошителя пустошей, а если бежишь – ты его слуга. Да, странная, но рабочая логика.

Спустившись вниз, мы задумались, как открыть книгу. Из платочка я извлек кристалл, он вставлялся в книгу наполовину. Тут снова нахлынули воспоминания из сна, голос Войлока снова звучал в моих ушах:

«Это от твоего отца».

Я достал хронометр и положил выемкой на кристалл.

– Ну что застыл? Поворачивай, и замки раскроются.

– Я не уверен, что хочу знать, что там.

– Ладно, я сама, я не собираюсь торчать в этом теле железной болванки, когда всё закончится, я вернусь в своё тело и свалю из этой дыры. подальше от вас счастливые нерешительные гномики…

Она так это произнесла, что мне стало обидно. Я перехватил её лапу и сам повернул хронометр несколько раз, но ничего не произошло.

– Похоже на механизм, крути дальше, заведи его до упора.

Я повернул ещё несколько раз, пока что-то не щелкнуло, и мой хронометр отлетел в сторону, а кристалл исчез за задвижкой в книге. Замки открылись, и книга распахнулась.

На её страницах собирались из игл и пластин похожие на живых барельефы, как на сфере, в которой жила сова, точнее, заряжалась.

Зазвучала мелодия музыкальной шкатулки, и на фоне послышались голоса, а барельефы изображали троих: высокого мужчину в шляпе, стройную женщину в комбинезоне и ещё одного мужчину, чуть пониже ростом.

Они как на повторе поднимались на гору, замирали, потом картинка старого барельефа повторялась. А на второй странице собрался чётко выраженный барельеф лица, которое отчётливо произнесло:

-Перед вами дневник-самописец Энрике Хулио де Эдальго Четвёртый. Вы суёте нос не в своё дело, предъявите родственные права на манускрипт.

Я уже знал, что надо сделать – сунуть палец и позволить ему слегка укусить.

– Ай!

На этот раз было даже больнее.

– А можно как-нибудь без выдёргивания моей плоти?

– Потерпишь, парнишка, герои должны быть отважны и смелы.

– Отлично, продолжала сова, расскажи, что ты такое?

– Кто бы говорил, проворчал дневник, или книга.

– Я Энрике, мог бы для вас быть, если б не ваши манеры, но буду для вас Эдальго четвёртый.

– Эдальго, мы не встречали таких волшебных предметов.

– Господи, куда катится мир, сплошное оскорбление и расизм по формальному виду воплощения. Я хоть и книга-дневник, мой хозяин Маркус советовался со мной в своих приключениях на равных.

– Маркус так звали моего отца.

– Ага, значит, ты Ральф. Понятно, сразу чувствуется отсутствие отцовского воспитания. А я ведь ему говорил – завязывай с этим. Вот результат: сам погиб, пробудил древнее зло, а сын – хамло

– Если ты закончил с оскорблениями и унижениями, то, может, поведаешь скрытые тайны? О мудрый и редкий вид технически совершенной макулатуры. Сова склонилась в язвительном поклоне.

– Ну что ж, занимайте места и слушайте!

Давным-давно трое друзей поклялись в верности друг другу и в том, что их приключения прославятся в веках. Именно я должен был их прославить – как живое свидетельство их небывалых подвигов…

Трое друзей:

Войлок – искусный фехтовальщик, цирковой акробат и мастер на все руки.

Маркус – великий стратег, снайпер, фокусник и изобретатель.

Пуговка – изящная гимнастка, сестра Войлока.

– Так вот кто изображён на портрете! – воскликнул я. – Мой отец и сестра Войлока.

– Прошу вас, не перебивайте мой скорбно-эпический рассказ.

Итак, трое друзей поклялись в верности и отправились в пустоши Мора за пределами пределов славного Мирвинграда. Шли они долго, пока не набрели на Скалу Холодных Кузнецов. Лёд покрывал её вершину, но друзья не сдавались: секреты древних кузнецов могли прославить величайших и смелых искателей приключений.

И вдруг я услышал голос отца в записи:

– Пуговка, зачем так пафосно? Это всего лишь бортовой самописец.

– Я люблю, чтобы всё было красиво, и потом, мы же будущие герои!

– Сестра, ну и правда, слишком пафосно. Мы просто идём на очередные скучные раскопки к «пределам пределов» по поручению старейшин. Придем туда, достанем то, что нам велели принести, а именно очередной хлам и получим деньги, я дом дострою, а ты откроешь свою библиотеку, как мечтал.

– А ты что будешь делать со своей долей?

– Думаю, женюсь на тебе, Маркус, и мы будем жить долго и счастливо.

– Фу, Пуговка, я не хочу становиться родственником этого всезнайки!

– Войлок, смирись. Я женюсь на твоей сестре, и мы станем братьями. Мы ведь и так выросли вместе.

Тут запись о славных приключениях героев оборвалась.

– Уважаемый Эдальго, какая следующая глава?

Вот ещё одна:

«Слушайте! В пасти у чудовища».

снова зазвучал голос отца он был очень взволнован

– Как ты мог?! Ты не удержал её, теперь её больше нет!

– Ветер был слишком силён. Никто бы не удержал.

– Ты специально! Ты не хотел, чтобы мы стали семьёй! Да, я подкидыш, но я всегда хотел встать вровень с тобой!

– Мы и так равны, отец почитает нас как братьев. Клянусь, я сделал это ненамеренно.

– Ты заплатишь за это!

– Маркус, остановись! Мы можем её поискать завтра утром. Она должна быть поблизости.

– Её нет! Слышишь? Ты убил её!

«АААААА!!!»

Крик боли разрывал мой мозг и эхом отражался в моей голове.

– Стой! Остановись! Ты обезумел! Стой! Нет!! Зачем?!

– Защищайтесь, вы, мерзкий трус и предатель!

– Маркус, я не буду с тобой драться. Я понимаю, что ты чувствуешь.

– Ничего ты не понимаешь! дерись предатель убийца!

– Отступись!

– Нет! Получи!

Что ты наделал, Маркус? Зачем?

Запись обрывается.

– Славные воины потеряли подругу в ужасном урагане и утратив разум, схватились в смертельной битве. Многоумный Маркус был яростен и беспощаден, но пал от ран. Но друг его, Войлок, пожалел его и подарил ему жизнь.