Долг крови

Филан смотрел на него неотрывно. Века дружбы позволили ему прочесть в этом взрыве не просто заботу. Он видел, как Ричмонд весь день метался: то проверял охрану периметра, то незаметно давал указания слугам о маршрутах передвижения гостей, то придирчиво осматривал зал, будто ища потенциальные угрозы. Но не себе. Никогда себе.

– Ричи, – произнес Филан с беспокойством. – Я наблюдал за тобой весь день. Ты готовился не к балу. Ты готовил укрепленный лагерь. Каждый твой приказ, каждый твой взгляд… – Он сделал паузу, подбирая слова. – Когда ты думаешь о нем, о том, что его ждет сегодня, у тебя такое выражение лица, словно ты готов защищать свою добычу от волчьей стаи. Не коллегу. Свою. Добычу.

Слова повисли в прохладном воздухе коридора, тяжелые и неумолимые. Ричмонд замер, словно его пронзили серебряным клинком. Все мышцы его тела напряглись до предела. Свет в его глазах погас, сменившись пустым, ледяным ужасом. Его тайный внутренний демон, которого он кормил молчаливой одержимостью, был назван по имени. И назвал его не враг, а самый проницательный из друзей.

Он отшатнулся назад, ударившись плечом о стену. Звука не было, но жест был полон немого отчаяния.

– Нет… ты не… – голос его вновь сорвался, стал хриплым и сломанным. – Я просто… он уязвим. Я ввел его в этот мир. Я несу за него ответственность.

– Ответственность? Или право собственности? – слуга не отступал. Его взгляд был твердым, но в глубине – печальным. – Ты смотришь на него не как алхимик на архитектора. Ты смотришь как вампир на… на единственный источник света в вечной ночи. И ты смертельно боишься, что этот свет или угаснет, или – что, возможно, страшнее – его увидят другие.

Ричи закрыл глаза. Он больше не мог выдержать этого взгляда. В тишине коридора было слышно, как где-то далеко звякает посуда, и этот жалкий, бытовой звук лишь подчеркивал пропасть, развернувшуюся в его душе.

– Я не знаю, что делать, – прошептал он, и в этом шепоте была вся его растерянность. – Как смотреть на него сегодня вечером, зная… зная это. Как позволить другим смотреть. Знаешь ведь, наш род славится тем, что мы не слишком близки к людям. Мы позволили им жить на наших землях, позволили работать и обогащать нас. Но я люблю людей. Они совсем на нас не похожи… или наоборот, слишком похожи. Ведь раньше, мы тоже ими были, до греха, что совершила та женщина. Кассиан, он стал мне другом, очень дорогим, самым близким. Другим интересно, что за человек смог стать таким дорогим одному из неприступных Варгасов. Ими движет любопытство, ужасное, страшное… и мне от этого жутко.

Филан вздохнул. Он подошел вплотную и положил руку на плечо Ричмонда – редкий, почти братский жест.

– Ты переоденешься. Ты выйдешь. И ты будешь играть свою роль – хозяина, ученого, покровителя. Потому что иного выбора у тебя нет. А там… – он слегка пожал плечо. – А там посмотрим, что пересилит: твой разум или твой инстинкт. Но помни: даже самая ценная добыча, посаженная в золотую клетку, перестает быть собой. И свет, который ты так хочешь уберечь, в клетке погаснет.

Он снял руку.

– Идем.

Ричмонд молча кивнул, не в силах выговорить ни слова. Он позволил Филана мягко подтолкнуть его в сторону личных покоев. Они прошли по темному коридору, и тени предков на стенах, казалось, провожали их молчаливым, знающим взглядом. Граф шел, механически переставляя ноги, его разум был оглушен прозрением, а сердце сжалось в ледяной ком от предчувствия. Бал еще не начался, но главная битва вечера – битва с самим собой – уже была в самом разгаре. И исход её был более чем сомнителен.

Глава 3

Тишина упала в зал, словно тяжелый бархатный занавес, в ту самую секунду, когда двойные двери распахнулись.

На пороге стоял он – Кассиан.

Костюм, подаренный ему Ричмондом, был сшит из бархата цвета ночной синевы – того самого глубокого, таинственного оттенка, что наступает в миг между закатом и полночью. Он облегал его фигуру с той изысканной простотой, что стоит целого состояния. Глубокий синий жилет оттенял безупречную белизну рубашки, а тонкая серебряная вышивка на манжетах и воротнике мерцала, как первые звезды. Он был прекрасен, но в его осанке читалась не только красота, но и вызов.

Прежде чем встретиться с морем вампирских глаз, взгляд Кассиана, по старой профессиональной привычке, скользнул по архитектуре зала. Архитектор в нем мгновенно оценил стрельчатые своды, теряющиеся в тенях где-то на головокружительной высоте, готическую резьбу на капителях колонн, изображавшую не ангелов, а что-то более двусмысленное и древнее. Он отметил безупречные пропорции, игру пустот и масс, холодную, безупречную логику этого пространства, построенного для вечности теми, кто достиг её. Это был шедевр. И он, человек, стоял в его эпицентре, временный и хрупкий экспонат.

И только после этого холодного, аналитического сканирования пространства он позволил себе встретиться с его обитателями. Вечность на него смотрела. Десятки, сотни пар глаз, устремились на него, на это живое воплощение в их бессмертном доме. Взгляды были подобны щупальцам – любопытные, оценивающие, голодные. Они ощупывали его, выискивая трещину в маске, дрожь в руке, частый стук крови в висках. Воздух гудел от безмолвного давления этого коллективного внимания.

Кассиан сделал шаг вперед. И ещё один. Его поступь была тверда, лицо – непроницаемой маской, вылепленной им самим, чтобы скрыть пульсацию страха и восхищения перед этим чудом инженерной мысли.

Но затем… затем его собственный взгляд, будто стрела, нашедшая единственную уязвимость в каменной кладке, нашел море бесстрастных личин его.

Ричмонд.

Вампир стоял у колонны, чуть в стороне от общего потока, держа в длинных, бесцветных пальцах бокал с темно красной жидкостью. Его костюм был выполнен из бархата цвета спелой вишни и старого вина – теплого, земного, кровного оттенка, который составлял идеальную оппозицию холодной синеве Кассиана. Серебряная нить узора на его лацканах и жилете была прямой отсылкой к звездной вышивке на Кассиане. Они были ночью и зарей, небом и землей, холодной бесконечностью и теплом живой крови – разлученными половинками, звучащими в тревожной и совершенной гармонии.

И взгляд Ричи… Он не пожирал, не оценивал, не властвовал. В его глубине, за непривычной маской легкой насмешки, пылало что-то иное. Что-то теплое и живое, что не имело права на существование в этом зале. Это была скрытая, тщательно оберегаемая нежность и тревога – гордость коллекционера за самый ценный и парадоксальный экспонат, смешанная с чем-то гораздо более личным, более опасным. Он смотрел на своего человека, на свое ночное небо, и в его взгляде читалось признание. Признание красоты, которую он помог явить миру, и той стойкости, с которой его архитектор сейчас держался.

На долю секунды их взгляды сплелись в одной точке пространства – серебристой нитью между бездной синевы и теплом вина, между смертным разумом, оценивающим камень, и бессмертной душой, оценивающей смертного. Никто другой, возможно, этого и не заметил.

А затем Кассиан отвел глаза, продолжая свой торжественный вход в пасть вечности. Но в груди у него, под безупречной линией жилета, его человеческое сердце, которое только что замерло, оценивая своды, теперь забилось с новой силой. Оно стучало не от страха перед монстрами в их идеальном логове. А от того, что взгляд хозяина этого логова, смотрел на него не как на добычу или украшение зала. А как на величайшее и самое хрупкое архитектурное чудо из всех.

И тут он увидел его. Филан прислонившись к колонне, поймал его взгляд и тут же скривился в такой знакомой, безбашенной ухмылке. Он поманил Кассиана пальцем, явно нарушая весь торжественный настрой. И Кассиан, почти не раздумывая, свернул в его сторону, как к единственному спасительному островку нормальности в этом мире ледяного величия.

– Ну что, Касс, отошел от шока? – Филан тут же вручил ему бокал с игристым вином. – Я пока тебя одевал, еле сдерживал смех. Лицо у тебя, когда ты первый раз в зеркало глянул, было бесценным. “Я в этом? Серьезно?”.

– Ты бы сам попробовал постоять час, пока тебя шнуруют и приглаживают, как цыплёнка табака, – Кассиан с облегчением принял бокал. – И да, “серьезно”. Спасибо, кстати, за помощь. Без тебя я бы, наверное, надел жилет задом наперед и ушел бы тут же через чёрный ход.

– Пустое! – Филан махнул рукой, сияя. – Для меня это был спектакль в одном действии: “Нетерпение Ричи, или сорок пять попыток завязать идеальный бант”. Тебе смешно, а я потом перед Ричмондом отчитывался, как на тебе костюм сидит.

Кассиан позволил себе улыбнуться, и его взгляд скользнул по сводам, зацепившись за одну деталь.

– Слушай, а ты не замечал, что левое крыло… просело? – не удержался он, понизив голос.

Филан замер с бокалом на полпути ко рту, его брови поползли вверх.

– Просело? Серьезно? Ты сейчас, в таком виде, вместо того чтобы оценивать восхищенные взгляды, оцениваешь несущие конструкции?

– Не могу не оценить. Это профессиональная деформация. Смотри, – Кассиан сделал едва заметный жест подбородком в сторону высокой стрельчатой арки. – Видишь линию примыкания центрального свода к колоннаде? Там минимальная, но видимая трещина в лепнине. Не старше полувека, что для этой постройки – вчера. И тени на стене ложатся под чуть другим углом. Осадка фундамента, должно быть. На полсантиметра, не больше.

Филан прищурился, старательно глядя в указанную точку.

– Касс, дорогой. Я вижу пыль, паутину и пару летучих мышей, которые живут там с давних времен. Но трещину в полсантиметра? – Он покачал головой с обманчивым уважением. – Ладно, допустим. И что? Сообщим хозяевам? “Добрый вечер, ваши своды просели, кстати, можно мне ещё вина?”

– Я сообщу Ричмонду, – спокойно сказал Кассиан, – Это может быть важно. Если процесс продолжится, через пару столетий может получиться интересный эффект с асимметрией оконных проемов.

– Через пару столетий! – Вампир фыркнул, но в его глазах плясали огни. – О, мне нравится твой размах! Большинство людей волнует, где через час найти… не важно, а ты планируешь на два века вперед. Ладно, так и быть, когда Ричи подойдет, скажу ему: "Внимание, срочное сообщение от нашего архитектора. Ваш замок медленно, но, верно, превращается в падающую башню. Требуется срочное вмешательство в виде ещё одного бокала”.

В этот момент к ним бесшумно подошел Ричмонд. Он уловил последнюю фразу.

– Какая башня? Кому и что требуется? —спросил он. Его взгляд мгновенно переместился с улыбающегося Филана на серьезного Кассиана.

– Касс обнаружил у тебя аварийное состояние, – с пафосом заявил Филан. – Говорит, левый свод просел. Грозит обрушением иллюзий и, возможно, всего остального. Я предлагаю срочные успокоительные меры.

Ричмонд тут же повернулся к Кассиану, вся его светская небрежность исчезла, уступив место сосредоточенному вниманию.

– Просел? Насколько? Где именно?

– Там, у третьей арки от западной стены, – Кассиан указал взглядом. – Трещина в лепнине, свежая. И едва уловимое изменение угла. Полсантиметра, от силы. Возможно, это стабилизировавшаяся осадка, но лучше проверить грунты.

Ричмонд внимательно, уже взглядом хозяина, осмотрел указанное место. На его лице появилось выражение легкого удивления и глубочайшего удовлетворения.

– Я ничего не замечал много лет. А ты вошел и увидел за три минуты. – Он покачал головой, и в его голосе прозвучала та самая скрытая нежность, смешанная с гордостью. – Спасибо. Завтра же приведу туда мастеров. А пока… – Он перевел взгляд на Филана, который наблюдал за ними с видом зрителя на самом интересном месте спектакля. – Пока мы сохраним эту информацию, между нами. Чтобы не будоражить… определенные круги.

– Мои губы на замке! – Филан сделал вид, что поворачивает ключ у своего рта. – Но учти, Касс, теперь ты у нас смотритель сводов. Ответственная должность. Оклад – восхищенные взгляды и мое вечное восхищение твоей способности находить проблемы в совершенстве.

– Идиот, – беззлобно бросил ему Ричмонд, но его рука легла на плечо Кассиана, теплым, твердым, одобряющим весом. – Пойдем. Теперь, помимо всего прочего, мне есть, что обсудить с князем Вальтаром. Без твоих технических подробностей, конечно.

И когда они пошли дальше, Кассиан чувствовал себя уже не просто украшением или гостем. Он чувствовал себя полезным. Нужным. Его профессиональный взгляд, его умение видеть то, что не видят другие, здесь, в этом вечном зале, имело значение. И это значило больше, чем любой комплимент.

Ричмонд не повел Кассиана в уединенный кабинет. Вместо этого его путь лежал через самый центр зала, к тому самому месту у западной стены, где царила неестественная тишина. Князь Вальтар восседал здесь в простом, но подавляющим своим возрастом кресле, наблюдая за балом как за тихим, предсказуемым течением реки. Рядом с ним не было свиты – лишь пустое пространство, которое гости обходили стороной.

Когда Ричмонд с Кассианом приблизилась, золотисто-пепельные глаза Вальтара медленно поднялись на них. Ричмонд склонил голову в почтительном, но не подобострастном поклоне. Кассиан последовал его примеру, чувствуя, как под этим взглядом бархат его костюма словно становится тяжелее.

– Князь, – начал Ричмонд, и его голос, обычно такой сдержанный в публичных местах, звучал отчетливо и ясно, так, что ближайшие пары невольно прислушались. – Позвольте представить вам Кассиана. Архитектора, чье восприятие может представлять для нас практический интерес.

Вальтар не ответил. Он просто смотрел, и под этим взглядом хотелось отступить.

– Несколько минут назад, – продолжил Ричмонд, спокойно и деловито, – войдя в этот зал, Кассиан, ещё не успев осмотреться, отметил инженерную особенность. Вернее, ее нарушение.

Теперь в глазах Вальтара мелькнул слабый, как далекая зарница, интерес.

– Продолжай

– Северо-западный свод, – четко произнес Ричмонд, и его слова падали в тишину, как капли в колодец. – В точке примыкания к несущей арке. Осадка, примерно на полсантиметра. Проявляется свежей трещиной в лепнине, которая, по его оценке, образовалась не раньше, чем полвека назад.

На лице Вальтара не дрогнул ни один мускул, но воздух вокруг него, казалось, стал гуще и холоднее.

– Полвека, – повторил он наконец. Его взгляд скользнул по Кассиану. – Ты подтверждаешь это, человек?

– Да, ваша светлость, – ответил Кассиан, заставляя свой голос не дрогнуть. -И если позволите, я бы добавил, что причина, скорее всего, не в самой кладке, а в изменении нагрузки на грунт или в нарушении дренажа под левым крылом. Это можно проверить.

Ричмонд слегка наклонил голову, как бы представляя слово эксперту, но продолжал держать ситуацию под контролем.

– Я предлагаю предоставить ему доступ к архивным чертежам фундамента и позволить провести предварительный анализ. Его взгляд, не замыленный привычкой, может увидеть то, что мы упускаем, считая само собой разумеющимся.

Вальтар медленно перевел взгляд с Кассиана на Ричмонда. В этой тишине был слышен далекий смех Алисы и басовитый голос Эдгара где-то в толпе.

– Ты просишь доверить творение моих рук… смертному архитектору. На основании одного лишь беглого взгляда.

– Я прошу позволить ему изучить то, что он уже увидел, – поправил Ричмонд. В его тоне не было вызова, только холодная, неоспоримая логика. – Вы всегда ценили эффективность, князь. Он эффективный инструмент для диагностики. И он уже здесь.

Долгая пауза растянулась. Вальтар смотрел куда-то поверх их голов, будто видя не бальный зал, а далекие пласты времени.

– Инструмент, – наконец произнес он. – Хорошо. Он получит доступ к архивам. И составит подробный отчет. Только факты. Только расчеты. – Его пепельные глаза впились в Кассиана. – Но если в твоих словах окажется больше дерзости, чем проницательности, если ты потратишь время моего дома впустую… твой покровитель разделит ответственность. Понятно?

Лед прошел по спине Кассиана. Он кивнул.

– Понятно, ваша светлость.

– Идите, – Вальтар отклонился назад, его внимание уже будто возвращалось к танцующим парам, но последний взгляд, брошенный Ричмонду, говорил о многом. Это был взгляд, в котором читалось: «Это твой риск. И твоя ставка».

Когда они отошли на достаточное расстояние, Кассиан выдохнул.

– Ты… ты сказал это так, будто докладываешь о состоянии водопровода.

– Потому что так оно и есть, – тихо ответил Ричмонд. В его глазах горело сдержанное, но яркое удовлетворение. – Для него этот зал – не просто символ. Это сложный механизм. И ты только что показал, что можешь понять его логику. Это язык, который он уважает. Больше, чем комплименты или поклонение.

– Но ответственность… на тебе, – прошептал Кассиан.

Ричмонд на мгновение остановился и обернулся к нему. В шуме бала его слова прозвучали четко и твердо.

– Я знал, на что иду, приводя тебя сюда. Теперь твоя очередь оправдать мое доверие. Не как гостя на балу. Как архитектора. Иди, найди Филана. Он, кажется, как раз собирается демонстрировать Алисе, как можно использовать торт в качестве осветительного прибора. Тебе нужна… нормальность. Хотя бы на пять минут.

И с этими словами он мягко подтолкнул Кассиана в сторону веселящейся компании, сам же остался на мгновение в тени колонны, его взгляд был прикован к отдаленной фигуре князя.

Когда они отошли от островка ледяного спокойствия вокруг Вальтара, шум бала снова обрушился на них, словно теплая волна. Ричмонд, не выпуская локтя Кассиана, уверенно повел его через толпу туда, где у высокого окна, задрапированного темным бархатом, собралась знакомая компания.

Филан, уже успевший раздобыть свежий бокал, что-то с азартом объяснял, рисуя пальцами в воздухе. Алиса внимала ему с преувеличенно серьезным видом, а Эдгар стоял, прислонившись к стене, с характерной полуулыбкой, наблюдая за ними. Приближение Ричмонда и Кассиана заставило их замолчать.

– Ну что, живы? – Филан первым нарушил паузу, его быстрый взгляд скользнул от слегка бледного лица Кассиана к непроницаемому лицу Ричмонда. – Или старый камень всё же решил вас в пыль обратить за ваши еретические мысли о его проседающих боках?

– Пока что решил предоставить доступ к чертежам, – сухо ответил Ричмонд, но в его глазах, обращенных к друзьям, появилась тень облегчения.

– Что? – Алиса откровенно впечатлилась, её зелёные глаза расширились. Она тут же перевела восхищённый взгляд на Кассиана. – К фундаментным архивам Вальтара? Да он тебя либо возненавидел всем сердцем, либо… нет, только возненавидел. Но это потрясающе!

– Это необходимость, – поправил её Эдгар своим спокойным, низким голосом. Он оттолкнулся от стены и кивнул Кассиану. – Значит, ты прошёл первичный допуск. Поздравляю. Теперь тебе нельзя ошибаться.

– Спасибо, что сразу настраиваете на позитив, – со слабой, но искренней улыбкой выдохнул Кассиан. Присутствие этих людей, их знакомые, неотягощенные вековой тяжестью лица, действовали на него лучше любого лекарства.

– О, мы всегда позитивны! – Филан звонко хлопнул его по спине. – Например, я позитивно думаю, что теперь у тебя есть отличный предлог сбегать сюда от своих скучных человеческих дел. «Извините, не могу, мне надо спасать вампирский дворец от разрушения, срочные расчёты». Гениально!

– Не пугай его, – Алиса сделала вид, что бьёт Филана по руке веером. – Он и так, наверное, думает, что его ждёт каторга в пыльных подвалах. – Она ободряюще улыбнулась Кассиану. – Не бойся, Эдгар поможет разобраться в почерках двухсотлетней давности, он в этом гений. А я буду приносить вам кофе. Ну, или что там пьют трудяги.

– Я… буду очень признателен, – сказал Кассиан, и это была чистая правда. Чувство изоляции и давления стало отступать, сменяясь странным, новым чувством принадлежности.

Ричмонд наблюдал за этой сценой, молча стоя чуть в стороне. Его рука всё ещё лежала на рукаве Кассиана, но теперь это было скорее жестом связи, чем руководства. В его взгляде, обращённом к друзьям, светилась глубокая, безмолвная благодарность за то, что они принимают Кассиана так легко, за то, что создают для него эту бухту нормальности в бушующем море древних игр и ожиданий.

«Всё будет хорошо», – казалось, говорил его спокойный вид. Потому что он был не один. И Кассиан – тоже.

Глава 4

Идиллическая картина их круга была нарушена появлением двух новых фигур. Они подходили с той непринуждённостью, что говорила о праве быть здесь.

Первая была ослепительна. Её платье изумрудного атласа облегало каждый изгиб, а взгляд, сразу нашедший Ричмонда, вспыхнул дерзким огнём. Вторая, в скромном серо-голубом, шла чуть позади, её внимательные глаза мягко скользили по окружению.

– Ну конечно, ты всегда в центре самого интересного, – раздался звонкий, полный игривого вызова голос. Девушка в изумрудном без церемоний вписалась в их круг и тут же обвила руку Ричмонда. Он не отстранился, лишь одна бровь чуть приподнялась в немом вопросе. – И не представляешься? Кто твой новый… проект? Бархат цвета полуночи? Драматично. Я одобряю.

– Всегда рад твоему одобрению, – сухо парировал Ричмонд, но в уголке его губ дрогнула тень улыбки. – Кассиан, позволь представить: Лилия и Марго Азали. Наши пути пересекались в академии. Лилия с тех пор считает, что имеет право на комментарии ко всему.

– Я имею право на всё, что интересно, Ричи, – она подчеркнуто кокетливо назвала его старым прозвищем, заставляя Эдгара подавить усмешку. – И твой архитектор определённо интересен. Нашёл трещину в нашей неприступной твердыне. Должен же я проверить, не собирается ли он найти трещину ещё в чём-нибудь… фундаментальном.

Её слова были полны откровенного флирта, обращённого к Ричмонду, но взгляд, брошенный на Кассиана, был просто насмешливо-оценивающим, без злобы. Кассиан чувствовал себя объектом лёгкого, почти профессионального интереса со стороны хищника другого вида.

– Марго, – тихо поправила младшая сестра, словно напоминая о своем присутствии. – Мне тоже очень приятно. Я читала конспекты вашего анализа дренажной системы. Это была блестящая работа.

– Спасибо, – отозвался Кассиан, несколько ошеломлённый контрастом между сёстрами. – Вы… изучаете инженерию?

– Марго режет куда более сложный материал, – снова вклинилась Лилия, её пальцы слегка поглаживали рукав Ричмонда. – Учится у эльфов-целителей. Возвращается с манерами затворницы и знаниями, которые пугают наших стариков. А я, – она самодовольно выпрямилась, – держу на плаву целые состояния в центральном банке. Кто-то должен финансировать её благородные опыты и его, – она ткнула пальцем в грудь Ричмонда, – вечные архитектурные грезы.

– Твое участие всегда было… щедрым, – произнёс Ричмонд, и в его тоне появились нотки старой, привычной игры.

– И всегда будет, – парировала она, подмигнув. – Пока ты не перестанешь быть таким интересным. А ты, Марго, надолго?

– На неделю, – тихо ответила младшая сестра.

Ричмонд повернулся к ней, его взгляд стал мягче, деловым.

– Марго, если ты не против, оставайся здесь, в поместье. Гостевой флигель свободен. Алиса будет рада компании, – Алиса тут же подтвердила это кивком. – И твои навыки могут быть бесценны. У нас иногда возникают… специфические медицинские вопросы.

Предложение, высказанное так просто, висело в воздухе. Лилия наконец отпустила руку Ричмонда, её игривость сменилась на секунду оценивающей остротой.

– Забираешь у меня сестру? – спросила она, но в её тоне было больше любопытства, чем протеста.

– Предлагаю ей убежище для исследований. И общество, которое её не будет душить, – ответил Ричмонд, глядя прямо на неё. В их взгляде мелькнуло полное понимание – это был не вызов, а предложение сделки. Тишина для Марго в обмен на её знания.

– Ладно, – Лилия махнула рукой, и её улыбка снова стала ослепительной и неглубокой. – Только смотри, чтобы она не закопала себя в твоих архивах с головой. А мне пора – жду важный звонок из ценного металлоторга. Но я вернусь за своим танцем, Ричи. Приготовься.

И, бросив прощальный, искрящийся взгляд на Кассиана, – «Развлекайся, новичок», – она растворилась в толпе.

Марго смотрела вслед сестре, затем на Ричмонда, и в её глазах светилась тихая, сдержанная благодарность.

– Спасибо. Я… постараюсь быть полезной.

Ричмонд просто кивнул. Кассиан же наблюдал за этой сценой, понимая, что стал свидетелем сложного, отточенного танца – не на паркете, а в воздухе, полном намёков, старых шуток и невысказанных договорённостей.

И теперь, с лёгкой улыбкой Марго, обращённой к нему, он чувствовал, что этот танец только начинается, и ему в нём тоже отвели партию.

Лёгкие звуки музыки и смеха долетали до уютного уголка, отведённого под праздничный буфет. Стол ломился от изысканной сервировки: хрустальные графины с темно-рубиновыми жидкостями, фарфоровые тарелки с канапе странного вида, замысловатые желе, переливающиеся неестественными оттенками. Воздух был густым и сладковатым, с едва уловимыми нотами металла и пряностей.