Миллиард проблем. Кара небесная

Потратив почти все деньги на преображение, которое не потребовалось, вдобавок я лишилась и телефона. До зарплаты оставалось несколько дней и совсем немного денег, а это означало, что купить новый мобильник я смогу очень нескоро.

Вокруг всё цвело, светило яркое солнце, пели птички, проходящие мимо люди разговаривали и смеялись, а я едва сдерживалась, чтобы не разреветься от обиды.

Обычный солнечный день забрал у меня всё и сразу: любовь, веру в людей, надежду удочерить малышку Карину, а, учитывая мои необдуманные траты и аварию, похоже, до кучи я потеряла ещё и благоразумие.

Ну хоть жива осталась, и на том спасибо. Мне стоило поблагодарить судьбу, что Захар оказался вполне адекватным. Не потребовал оплатить ремонт его крутой тачки, не отвёз в полицию и не воплотил в жизнь свою угрозу по поводу психолога.

Беседы с мозгоправом я абсолютно не боялась, но обвинение в мошенничестве или в выкрутасах зажравшейся мажорки уже бы не вынесла.

До дома я добиралась с несколькими пересадками и, заходя во двор, мечтала лишь о душе, ужине и полноценном сне. Впереди ждала очередная напряжённая смена, но из-за повреждённого бедра я пока не представляла, как отработаю её без происшествий.

Отказываться, впрочем, не собиралась, ведь мне требовались деньги, а за больничный платили сущие копейки. Да и не особо хотелось портить отношение с заведующей или коллегами, которых могли выдернуть с выходного, чтобы заменить заболевшего сотрудника.

В тамбуре, объединяющем двери сразу четырёх квартир, как всегда, стоял гвалт. Раскиданные игрушки, запах еды, от которой желудок сводило от голода, ор соседок, не поделивших что-то из вещей, оставленных на хранении в общей кладовке.

Я давно привыкла к этому балагану, но сегодня мне хотелось тишины и уединения. Проскользнув мимо вопящих женщин, я открыла свою квартиру и, захлопнув дверь, устало привалилась спиной к хлипкому, обшарпанному полотну.

— О-о, явилась наша гордая мадам, — раздалось из тамбура, и соседки мигом переключились на обсуждение моей скромной персоны: — И где целыми днями шляется, непонятно.

— И не говори, — подхватила другая, тут же вывалив ряд претензий: — Видела, на какой тачке её привозят? А шмотки? А причёска? Все они одинаковые, сразу понятно было, что скурвится. Одно слово, — детдомовская.

Такие обсуждения местные сплетницы ничуть не скрывали, а меня изначально воспринимали, как пропащую. Пророчили скорую карьеру на панели, а при лучшем раскладе через несколько лет мужа-пьяницу или богатого и мерзкого покровителя старше меня минимум лет на двадцать.

Другой судьбы ни по умолчанию, ни по мнению этих экспертов я не заслуживала. И неважно, что любая из них каждый вечер воевала с оравой распоясавшихся детей или мужем-грубияном.

Обычно я игнорировала эти ярлыки и обидные подколки. Здоровалась и, глядя в глаза, улыбалась или просто делала вид, что не расслышала. Но сегодня…

По щекам потекли слёзы, а я разулась и, отшвырнув сумку, потопала в ванную комнату. Скинув испорченное платье, осмотрела подол и, вздохнув, закинула обновку в корзину с бельём.

Забравшись в ванну, включила душевую лейку и, закрепив её на хлипком держателе, встала под струи воды. Кожу бедра тут же нещадно защипало, а я стиснула зубы и, зажмурившись, зашипела. Мылась долго, стараясь не задеть место травмы, но ладони и коленки были стёсаны об асфальт, и мне пришлось нелегко.

Накинув халат, я замотала волосы в полотенце, вышла из ванной и, пройдя на кухню, открыла полупустой холод