Первые боги

Мал вошёл в сад, где ветви деревьев клонились до земли под тяжестью созревших плодов. Он срывал яблоки, груши, персики и с наслаждением поглощал их. Мал как будто оказался в райском саду: «Вот место, где человек ни в чём не нуждается».

До него донесся шум шагов. Мал обернулся и никого не увидел. Кто-то наблюдал за ним, не показываясь на глаза: когда Мал приближался к дереву, где, как ему казалось, мог таится неизвестный, тот бесшумно перебегал в другое место. «Пусть наблюдает» – подумал Мал.

Среди ветвей он разглядел висящее на них зелёное одеяние. Мал достал его и накинул на плечи. Из-за дерева показалась маленькая девочка лет семи в белом платьице с красными кружевами. Она смотрела на него не мигая. Вместе нахлынувшими воспоминаниями о Маргарите в нем вспыхнула ненависть по отношению к девочке, навеявшей образ утраченной возлюбленной. Мал подвязал пояс и прицепил к нему меч Рамзеса. Под деревом стояли кожаные башмаки. Недолго думая, Мал обулся. Девочка подошла поближе.

– Мой отец рассказывал о тебе, змей, – произнесла она тоненьким голоском. – Какая красивая кожа! Можно потрогать?

– Можно, – ответил Мал и отвернулся.

Девочка проникла ручонкой под платье и провела пальчиками по груди Мала. От ее прикосновений отвращение усилилось. Детская рука была холодной и скользкой. Из нежного рта исходило зловонное дыхание. Мал отдернул руку девочки и хотел было крикнуть, чтобы она убиралась прочь. Но та посмотрела таким беззащитным взглядом, что Мал сдержался. Девочка виновато улыбнулась и разомкнула его пальцы на своем запястье. Заметив, что Мал сожалеет о своем порыве, она снова прикоснулась к его чешуе.

– Какая красивая! – с восхищением прошептала девочка и жадно втянула носом воздух.

Девочка пришла в возбуждение. По ее подбородку потекла густая слюна. В хрупком тельце словно бы проснулся хищный зверь. «С каким удовольствием она содрала бы с меня эту кожу заживо, – подумал принц. – Впрочем, пусть она достанется ей. Мне все равно. Зачем я злюсь?»

– Радость моя, прошу, дай нашему гостю отдохнуть, – прозвучал мягкий женский голос.

– Оставь его в покое! – второй женский голос, наоборот, резал слух.

Девочка с виноватым видом спряталась за деревьями. Мал обернулся. Перед ним стояли две женщины одинакового роста, в похожих платьях и в золотых украшениях. Одна – белокурая смотрела на него с нежностью, другая – рыжая пылала к нему ненавистью.

– Позволь мне проводить тебя в покои моего мужа и господина, рыцарь, – проговорила светловолосая.

– Мой муж и господин давно ждет тебя! – грубо, с вызовом произнесла женщина с рыжими волосами.

– Благодарю вас за приглашение и готов следовать за вами, – ответил Мал.

Женщины отвели его в глубину сада. Там, посреди зеленого луга на ослепительно белом троне восседал человек в светлом одеянии. Он словно бы о чем-то глубоко задумался. У подножия трона, справа, лежал лев, слева – львица.

Появление Мала в сопровождении женщин заставило зверей сесть и застыть в величественных позах. Тот, кого женщины называли господином, был красив и печален. Светловолосая прильнула к нему всем телом и с нежностью его поцеловала. Рыжая впилась мужчине в губы. Он сначала погладил по голове светловолосую, а потом схватил вторую женщину за ее рыжие волосы, намотал их на кулак, резко притянул к себе и обнял.

– Приветствую тебя, рыцарь.

– Приветствую повелителя здешних мест. Я, принц Мал, благодарю тебя за гостеприимство и прошу назвать свое имя.

– Ты можешь называть меня принцем Акером.

– Я сбился с пути и хочу знать, где нахожусь.

– Догадываешься ли ты, что попал в мир, живущий по неведомым тебе законам?

Мал кивнул.

– Все, кто живет в этом городе, подобны тебе.

– Разве это город? – удивился Мал.

– Ты видишь лишь то, что захотел увидеть. В твоих глазах отражаются желания твоей души. Окружающий тебя мир выглядит иначе.

– Я не понимаю тебя.

– Ты видишь лес, но в действительности его не существует. Лес лишь воплощает желание оградить себя от встреч с людьми. Ты блуждаешь по улицам города, но не видишь его, потому что не хочешь видеть. Ты получил то, что хотел – иллюзию одиночества. Мы пытались разбудить твою душу и заговорить с тобой, но ты никого к себе не подпускал. Ты смотрел на нас, но никого не видел. Ты все еще спишь и видишь сон, и никто не в силах тебя разбудить. Ты сможешь вырваться из плена иллюзии только по собственной воле. До тех пор ты будешь видеть нас сквозь призму своих чувств. Причина тому – боль внутри тебя. Ты боишься встретиться с ней лицом к лицу. Стоит боли напомнить о себе, как ты бежишь от нее прочь.

– Хорошо, но откуда в воображаемом лесу взялись дикие звери? – с сомнением спросил Мал.

– Мне пришлось подыграть тебе. Все обитатели леса – мои слуги. Они убедили тебя в том, что здесь можно встретить и хищников.

– Но ведь я искал выход из леса. Я по-прежнему хочу выйти отсюда.

Мал отказывался верить Акеру.

– Если бы ты хотел найти выход, ты бы давно нашел его. Но ты слишком боишься встретиться с настоящей болью. Хотя тебе все равно придется ее пережить. Только так ты сможешь ее преодолеть.

Слова Акера еще больше запутали Мала. Теперь он совсем не понимал, что с ним происходит: «Почему я сам не могу разобраться, что есть истина, а что есть ложь?»

– Я хочу, чтобы ты показал мне дорогу. Я нуждался в одежде и получил ее. Ты можешь дать мне пищи. Больше ничего не нужно.

– Я не в силах тебе помочь, потому что ты глуп и упрям. Ты не сможешь найти дорогу, даже если я много раз опишу ее во всех подробностях. Я скажу пойти направо, ты поблагодаришь меня и пойдешь налево, в полной уверенности, что следуешь сказанным мною словам. И твои чувства опять приведут тебя в воображаемый лес.

В памяти Мала всплыло учение Ибн Луки о разладе между животной душой и душой разумной: одна ищет выход, другая навеивает иллюзию. Он начал догадываться, что с ним происходит. Вместе с гибелью оборотня отмерла и часть его звериной души. Не желая ничего ни видеть, ни слышать, она ослепла и утратила чувствительность. Желание вырваться из леса порождает ум, но животная душа не следует ему. Теперь и она до конца не подчиняется Малу.

– Если мои чувства предпочитают бесконечно блуждать по лесу, то как я встретил тебя? Почему ты предстал передо мной человеком, а не желанным уму хищным зверем? Почему вокруг нас трава и деревья так, словно бы я все еще в лесу?

– Я не разбудил тебя, а всего лишь ненадолго проник в твой сон. Прежде мне пришлось приложить немало усилий, чтобы ты заметил меня. Я выяснил, что ты воспринимаешь в искаженном виде, и создал ситуацию, в которой противоречия для тебя стали очевидны. Так ты смог увидеть меня.

Мал вспомнил лесного преследователя и понял, что мог различать его, лишь когда воспринимал как нечто чуждое лесу.

– Знаками я вывел тебя к своему дому, чтобы у меня появилась возможность говорить с тобой. Когда ты полагал, что углубляешься в чащу, ты шел по ступеням лестницы, ведущей к входу в мое жилище. Сейчас ты находишься в моем саду, и по-прежнему не знаешь, как я выгляжу на самом деле, и каков истинный облик моих жен.

На этих словах Акер улыбнулся прильнувшим к нему женам.

– Могу я увидеть тебя? – спросил Мал.

– При одном условии.

– Говори.

– Ты должен позволить существу, что скрывается в твоем теле, взглянуть на мир через твои глаза.

У Мала не было желания о чем-либо просить змея. Но ведь раньше он пользовался его силой: «Почему бы не обратиться к нему открыто? Взять, да и попросить!» Но Ибн Лука утверждал, что змею нельзя доверять, – тот только искажает правду и творит ложь. И Хуфтор говорил, что змей не кто иной, как Эблис. Филипп и Ари не раз предупреждали Мала о коварстве дьявола, обладающего змеиной природой. И лишь капитан убеждал в том, что змей действует во благо принцу.

«Если мой ум желает покинуть лес, – засомневался Мал, – стало быть, змей пытается мне помочь, а я отвергаю его помощь. Но при этом я все равно не освобождаюсь от змея. И в трудный час он опять явится, чтобы спасти меня, даже если я не захочу его видеть. Но ведь и это самообман. Как только наступает смертельная опасность, желание жить пробуждается во мне, и змей тут как тут».

– Если думаешь, что я обманываю тебя, ты волен уйти. Я укажу тебе дорогу к озеру, соединяющему наш мир с тем миром, откуда ты вышел. И, уверяю тебя, ты снова заблудишься, и еще долго будешь искать выход из воображаемого леса. В этом случае я уже не смогу вновь встретиться с тобой, даже если ты захочешь этого. Твои чувства послужат тебе непреодолимой преградой. Принимай решение, принц-рыцарь.

– Что я должен сделать, чтобы увидеть вас?

– Закрой глаза и вслух попроси об этом змея

Мал закрыл глаза.

– Змей, прошу тебя, покажи мне тех, кто находится передо мной.

– Смотри, – прозвучал голос в его голове.

Мал открыл глаза. Мир изменился. Он засиял ярчайшими красками. Под облаками в мерцании блуждающего солнечного света повисли дома неведомого города. Стрельчатые шпили впивались в небо, отсвечивая золотистым блеском. Мал стоял рядом с дворцом, поражающим великолепием, а перед ним на малахитовом ложе восседал удав с человеческой головой. Из его огромного тела росли две руки. Змеиная чешуя переливалась всевозможными цветами, а немигающие глаза излучали печаль и доброту. Его охраняли львы из чистого золота. Их морды были направлены в противоположные стороны света.

– Я догадывался, что ты – не человек, но ты ведешь себя совсем не как Тот или Анубис.

– Ты должен знать, что существуют боги, рожденные богами и рождённые людьми. У Тота и Анубиса – божественное происхождение, у меня – земное.

– Я хочу знать, как ты был человеком. Расскажи.

– Я не помню жизни в человеческом теле, и человеческое имя стерлось из моей памяти. Когда человек становится богом, он получает право избавиться от памяти о прошлой жизни. Я воспользовался им в городе богов Саисе.

– Ты назвал Саис городом богов? Мне он известен как город-университет.

– В Египте есть города, где боги учат людей своей премудрости. Но не все ученики становятся богами.

– В Саисе ты встал на путь змея. Я отказался по нему пойти.

– Ты лукавишь, принц-рыцарь. Ты встал на путь змея. Иначе откуда бы он взялся в твоей душе?

– Я не буду спорить с тобой, бог Акер. Если ты умеешь читать души, подобно Анубису или Тоту, то можешь узнать, какую ненависть я питаю к змеиному роду.

– Эта ненависть не мешает тебе владеть змеиной силой, и змей верно служит тебе. Он защищает твою жизнь и наделяет тебя мудростью.

– Все это так, но из-за него я потерял свою любовь, а вместе с ней часть души, – возразил Мал.

– Нельзя лишиться того, что стало частью тебя самого. Любовь слилась с твоей душой, и ты не можешь ее потерять. Искоренить любовь из души невозможно, и даже боги не вправе решать ее судьбу. Ты не способен чувствовать любовь, но ее сила, порождаемая твоим умом, по-прежнему не имеет границ. Ты утратил то, что должен был утратить. Все человеческое, что непостоянно и изменчиво, обречено на смерть. Но та часть души, которую ты осознаешь с помощью ума, все также предана тебе.

Жены-змеи обвивали тело Акера, и при этом оставались в пределах невидимой черты, отделявшей правую сторону от левой. Слова Акера, произнесенные глубоким проникновенным голосом, заворожили принца логикой и красотой. У него не было причин не доверять змеиному богу. Акер и его жены притягивали статью, красивой чешуей, плавными жестами, ритмичными движениями извивающихся тел, – всем тем, что прежде у Мала вызывало отвращение. До сих пор он смотрел на изгибы змеиного тела, как на нечто неестественное, а потому достойное лишь ненависти и презрения.

– Вот посади змею в самое узкое горлышко кувшина, она и там извиваться будет, – любил повторять Мал, а теперь испытывал стыд за то, что отвергал змеиный народ.

Принц снова закрыл глаза.

– Змей, верни мне мое зрение.

Когда Мал открыл глаза, золотые львы ожили, змеи обрели человеческие тела, а город обратился в прекрасный сад. Но взгляд змеиного государя остался неизменным. С самого начала он вызывал сомнение в человеческом происхождении Акера и его жен.

«Теперь, когда все встало на свои места, оставалось выяснить, зачем бог мне помогает? Почему он приложил столько усилий, чтобы проникнуть в его иллюзию? Какие цели он преследует? Какую выгоду ищет? Ведь боги ничего не делают без умысла».

– Что тебе от меня нужно, бог Акер? – спросил Мал. – Неужели ты решил заключить со мной сделку?

– Между нами не может быть сделки. Ты такой же змей, как и я. Различие лишь в том, что я принял судьбу и стал таким, какой есть, а ты нет. Я покровительствую всем, ступившим на путь змеиной силы. Таков мой обет. Я должен помочь тебе понять твое истинное положение, и потому я не намерен брать что-либо взамен.

Мал вспомнил, как Анубис при встрече назвал его змеиным князем.

– Если бы в моих жилах текла кровь обычного человека, мог ли я ожидать от тебя помощи?

– Тогда бы я тебя просто не заметил. Все, что обладает человеческой природой, проходит мимо моего взгляда.

Акер говорил просто, ничего не скрывая, и Мал все больше проникался к нему почтением.

– Скажи, повелитель Акер, в городе, сокрытом от моей души, живут твои сородичи? – принц подумал и добавил – И мои…

– Сюда попадают те, кто совершил подвиги в мире людей. Кому-то здесь достаются наслаждения, кому-то – пытки. Город героев невидим для людей, его видят только те, кто встают на путь бога.

– Означает ли это, что прежде, чем попасть сюда, я умер в мире людей?

– Этот город не похож на Туат – обитель мертвых. Здесь живут те, кто познал себя в том мире, откуда он родом и обрел дар видеть свою душу. Здесь люди продолжают путь познания. По воле богов им открываются самые сокровенные тайны души. Но, если человек пожелает вернуться, ему не будет препятствий.

– Выходит, здесь живут люди из разных миров?

– Именно так. И озеро каждого возвращает в свой мир и в свое время.

Мал посмотрел в немигающие глаза змеиного бога.

– Я хочу задать тебе еще один вопрос.

– Спрашивай.

– Что если человек не пожелает становиться богом?

– Это его право.

– И он в любой момент может сойти с этого пути? – спросил Мал вслух и подумал, – ведь у меня нет цели становиться богом, зачем мне открыли дорогу в невидимый мир?

– Человек всегда может отказаться от божественного дара. Боги не могут нарушать принадлежащую человеку свободу выбора. Только по доброй воле люди дают обет следовать высшим законам и таким путем становятся равными богам.

– Если боги избирают человека, а тот не оправдывает их ожидания, означает ли это, что боги ошиблись?

– Человек подчиняет жизнь желаниям, поэтому им легко управлять. Надо только распознать, что именно желает. Люди куда чаще ошибаются в богах. Те просто не в силах воплотить в реальность все безумные мечты, возникающие в человеческих головах.

Мал вновь задумался: «Вот почему Анубис пытался выведать мои желания. Он хотел поймать меня в ловушку. Желание делает человека зависимым от того, кто может его исполнить. Но если бы у человека не было желаний, был бы он тогда человеком?»

Акер услышал мысли Мала как слова, произнесенные вслух.

– Их немного. Они непохожи на всех остальных. Их не соблазнит радость победы и не смутит горечь поражения. Они так жаждут избавиться от страха, гнева и вожделения, настолько презирают человеческую ограниченность и неустанно стремятся к совершенству, что заставляют восхищаться собой и безудержно притягивают нас – богов. Стать нашим избранником сможет тот, кто способен отбросить все, что привязывает к непостоянному миру людей. Вспомни, принц-рыцарь, как однажды ты возмечтал об этом.

Акер встал с трона. Вслед за ним поднялись его жены. Светловолосая по-прежнему смотрела на Мала с нежностью, а рыжая с ненавистью. В присутствии Акера они не проронили ни слова.

– Мы оставляем тебя. Ты волен находиться здесь сколько пожелаешь, – сказал напоследок Акер и вместе с женами покинул сад.

Мал был сокрушен. Акер, несмотря на простоту и доступность, был не только равен в величии Анубису и Тоту, но и превосходил их в понимании человеческих душ. Акер обладал даром видеть душу как на ладони, и с легкостью распознал охватившее Мала желание свободы.

«Вот что должен был предложить мне Анубис, – вспомнил принц мрачного бога с собачьей головой, – тогда я не смог бы устоять».

Мал захотел уснуть. Взамен способности ощущать боль он получил иную чувствительность. Если раньше им двигала страсть, то теперь он был ведом змеиной мудростью. До сих пор Мал полностью зависел от своих желаний. Любовь к Маргарите затмила собой все, но даже тогда Мал поддавался любопытству и сбивался с пути. Смерть оборотня иссушила страсть, но не любовь. Желания все также пробуждались в душе Мала, но облечься в чувственную ткань и обрести прежнюю силу они не могли.

Принц проснулся в саду с мыслями о Маргарите и о тех, кто был ему близок: «Змей прав. Я жесток. После смерти оборотня я думал только о себе. В итоге все погибли, а я обречен на одиночество. Теперь я слеп и блуждаю среди иллюзий. Если позволю себе смотреть нам мир змеиным зрением, то лишусь всего человеческого. Но я и так завишу от его мудрости и неуязвимости. Что мне делать?»

Мал восстановил в памяти увиденный им во сне лик Христа из храма святой Гертруды и зашептал:

– Господи, да пребудет воля твоя во мне.

На него навалилась усталость. Принцу опять захотелось спать, как и во время совместной с Филиппом и Ари молитвы в Краке. Затем появилось раздражение и гнев на самого себя. Гнев был так силен, что Мала затрясло. «Откуда это гнев? Кому он принадлежит?» – спрашивал себя Мал и не находил ответа. Голова раскалывалась, глаза застилала пелена, но Мал повторял молитву, пока не утратил способность мыслить.

Он очнулся, когда солнце едва поднялось над горизонтом. Один из золотых львов смотрел на восток, а второй, как и прежде, вглядывался в западную сторону. Солнечные лучи высвечивали башни невидимого города. «Неужели я вижу все как есть на самом деле?» – удивился Мал.

– Змей, это твои глаза смотрят через меня?

В ответ не прозвучало ни слова.

– Змей, зачем ты показываешь мне этот мир? – повторил вопрос Мал.

– Ты видишь его сам, без моей помощи.

– Стало быть, чувственная душа вовсе не умерла вместе с оборотнем, и у меня есть шанс обрести самого себя, – подумал принц.

К нему подполз Акер:

– Я вижу, ты принял решение покинуть наш мир. Я знал, что ты обретешь змеиное видение, но не предполагал, что это произойдет так скоро.

– Люди, в отличие от богов, непредсказуемы.

– Мои дочери проводят тебя к озеру, – произнес Акер и посмотрел в сторону ползущего по траве еще одного человека-змея.

Это был слуга змеиного государя. Он сначала привел Мала к отхожему месту, а затем проводил принца к садовому ручью, чтобы тот омылся, и привел во внутренний двор. Мал понял, что его хотят поскорее выпроводить, хотя еще вчера ему казалось, будто Акер готов оставить его у себя: «У богов свои законы гостеприимства, и не мне судить о том, насколько они справедливы».

Во дворе, между обвитых зеленью разноцветных колонн, стоял Акер и держал за золотую уздечку красного коня.

– Я отдаю тебе скакуна по имени Амфал. Он донесет тебя до пределов Халдеи. У ворот города Айя отпусти его обратно. Знай, что Амфал питает отвращение к обители смертных. В мире людей ему не место. Что бы ты ни обрел на своем пути, то дано тебе с благословения змеиных богов. Прощай, принц-рыцарь!

Акер протянул Малу сияющую уздечку. Могучий конь склонил огромную голову с шелковой гривой и ударил по земле острым копытом. Из его пасти вырвались клубы дыма. Немигающие глаза животного дико сверкали.

– Благородный Акер, ты пробудил у меня веру в богов, и мне хотелось бы отблагодарить тебя, – сказал Мал.

Змеиный государь бросил взгляд на слугу, и тот пополз во дворец. Вскоре он вернулся с луком и колчаном со стрелами.

– Твоя судьба мне неизвестна, – произнес Акер. – Но я знаю, что на том берегу ты встретишь лучника, который будет сопровождать тебя в твоих скитаниях. В нем ты обретешь верного друга. Вручи ему этот лук от имени сокола Гора – сына Изиды.

– Я исполню твое поручение, – пообещал Мал и огляделся в поисках выхода.

Ворота, ведущие из сада, были широко открыты. Мал оглянулся, чтобы проститься со змеиным государем, но на его месте уже сидела девочка-змея в белом платье с красными кружевами. Серебристая кожа ее длинного и гибкого тела была покрыта зигзагообразными полосами.

– Пойдем скорее, я хочу познакомить тебя с сестрой.

Девочка смотрела на Мала синевато-стальными глазами и улыбалась.

– Мне с лихвой хватит и одной попутчицы, – Мал не скрывал холодности.

– Мой папа говорил, что ты добрый, но я знаю, что ты злой, – с обидой произнесла девочка.

Мал с недоумением посмотрел на дочь Акера.

– У тебя красивая кожа, но ты гадкий! – продолжала девочка. – Ты не любишь ни нас, ни себя. Лучше бы папа не приводил тебя. Хорошо, что ты уходишь! Жаль, что ты змей!

– А если бы я не был змеем? Что тогда? – полюбопытствовал Мал.

Девочка мечтательно запрокинула голову и прищелкнула языком:

– Я бы сначала позволила старшей сестренке поиграть с тобой, а потом мы бы принесли тебя в жертву богу солнца вместе с бабочками и цветами.

Мал улыбнулся:

– Мне жаль, что я не могу доставить тебе эту радость. Помни, что Акер велел вывести меня к озеру.

Девочка вздохнула:

– Я помню. Отца нужно слушаться во всем! Он очень мудрый змей, и я его люблю.

Мал направил коня к выходу, и Амфал неспешно сдвинулся с места. За воротами огромной спиралью шла вниз длинная дорога, огражденная каменными стенами. Оказалось, что дворец Акера располагался на высоком холме, а вовсе не в низине, как показалось Малу, когда он только вошел во владения змеиного государя. Они были застроен устремленными к небу башнями, настолько высокими, что взор Мала не достигал их вершин. Принц догадывался, что в них живут существа, подобные Акеру. Лишь немногие из редких прохожих напоминали обычных смертных. Их тела объединяли человеческую и звериную плоть. Они могли быть покрыты шерстью, чешуей или птичьим оперением. Странные создания, сильные, свирепые, тонкие, гибкие, большие, маленькие, не обращая ни на кого внимания медленно ползли, скользили, переступали по дороге. У кого-то были всего одна нога и один глаз, у другого – две лошадиные или козлиные ноги, у третьего – четыре львиные лапы. Встречались и существа, похожие на рыб, со скользкими продолговатыми телами, с ногами, напоминающими плавники, и каплеобразными лицами, в которых едва угадывались человеческие черты. Каждый из обитателей города обладал присущим только ему величием и грацией. Они поражали и привлекали Мала особой силой, заключенной внутри причудливых тел, покрытых роскошными одеяниями, украшенных золотом и драгоценными камнями. Никто не произносил ни слова, и принц тоже не испытывал желания говорить. Лишь шум шагов и цоканье копыт Амфала нарушали тишину. И это было как раз то, что нужно пробуждающейся душе Мала.

Жизнь города текла по неизвестному ритму. Амфал очень медленно продвигался по бесконечно длинной улице свивающейся вокруг солнца. Город представал гигантским храмом, заставленным золотыми статуями богов. Среди них Мал узнал Тота, Анубиса и Акера. Небо над городом пронзали высокие стелы, испещренные надписями. Мал не прочитал ни одну из них. Этот город был для него чужим. Мал хотел как можно скорее покинуть его.

К полудню они достигли персиковой рощи. В ней протекал ручей, по краям которого росли розы, жасмин и шиповник. Ветер подхватывал цветочный аромат и разносил его по воздуху. Птицы перекликались сладкозвучными голосами. Успевший проголодаться, Мал спешился, сорвал персик и впился в него зубами.

Раздался грубый возглас. Мал оглянулся на девочку и не узнал ее. Глаза дочери Акера сверкали холодным блеском на побелевшем лице. Кожа змеиного тела густо покраснела. На руках проступили жилы. Было видно, как по ним течет кровь. Девочка злобно смотрела чужими глазами. Малу захотелось разрубить дочь Акера на куски.

– Что с тобой?

– Кра-а-а-асавец – протянула девочка низким голосом и прикоснулась к Малу хвостом.

Прикосновение прохладной змеиной конечности понравилось Малу. Змея хохотнула и резко бросилась вперед. Ее шея молниеносно вытянулась, и она поймала ртом пролетавшую мимо птичку. Белоснежные зубки пронзили тонкое оперение. Птичка вскрикнула, беспомощно замахала крыльями, но дочь Акера безжалостно откусила ей голову и принялась пить кровь из бьющегося в судорогах тельца. Утолив жажду, она отбросила в сторону останки жертвы, и не вытирая окровавленных губ, поползла к дереву, над которым кружились другие птицы. Мал сорвал еще один персик, а змея застыла под деревом, не отрывая немигающего взгляда от кружащихся птиц. Наконец, одна из них упала, угодив прямо в пасть змее. На этот раз дочь Акера проглотила птицу целиком и поползла обратно к Малу. Насытившись, она вернула прежний облик, опять став спокойной и счастливой.