Квест. Страх или страсть

Наконец-то доезжаю до своей скромной халупы. Паркуюсь, иду к крыльцу и странное ощущение того, что кто-то дышит в затылок и прожигает взглядом, всё отчетливее душит сознание. Господи, я давно вышла из квеста, но квест всё ещё не вышел из меня! Со странным психозом как можно скорее закрываю за собой дверь на замок и шумно выдыхаю, включая свет. Моя крепость. Хлипкая, но всё же – крепость. Немедленно следую в спальню, жажда как можно скорее снять потную и пыльную от ползания по квест-комнате одежду, смыть липкость в душе. Моя комната отдыха маленькая, уютная, как в деревенских домиках – с кружевными занавесками на окнах, плетёными разноцветными ковриками макраме и неизменно живыми полевыми цветами в вазе. И эти цветы, к сожалению, я дарю себе сама.

Медленно раздеваюсь и разглядываю себя в мутноватое напольное зеркало. Мне двадцать девять лет, а я так и не оформилась, как женщина. Слишком тощая. Слишком плоская. Слишком высокая. Слишком маленькая грудь со слишком крупными сосками. Слишком смуглая кожа, на которой слишком много родинок. Слишком тонкие губы. Я совсем не похожу на героиню любовного романа, в отличие от Афи, которая выглядит, как новая куколка барби. На меня же из отражения смотрит тощая драная ворона, одна из тех, что вечно сидят на ограде кладбища и каркают, пока не охрипнут. Чёрные волосы я оформляю рваными многослойными стрижками с чёлкой-шторкой, чтобы хоть как-то смягчить угловатое лицо и острый нос. Стоит ли говорить, что я не популярна у противоположного пола? Особенно после злополучного инцидента, бросившего тень на репутацию Афины. И на мою, только потому, что я её родственница. Единственного парня на этом острове, который готов был жить со мной, недавно пришлось вышвырнуть из дома. Честно – не жалею.

Сбрасываю остатки одежды и из кармана джинс, со звонким стуком, выкатывается лимонная карамелька. Несмело поднимаю её с пола, медленно разворачиваю и кладу на язык.

«Да, чёрт подери!» – тот самый аромат маньяка окутывает рот и липкий страх, смешанный со странным любопытством, снова растекается под кожей.

Оставив одежду валяться на полу, прохожу в санузел и встаю под душ. Тёплые струи, ударяясь о кожу, моментально расслабляют тело настолько, что опускаюсь и ложусь в старенькой чугунной ванне, раскинув ноги и прикрыв глаза, поливая себя из лейки. Под сладкий лимонный вкус сознание возвращается в квест, к его главному герою. Я знаю в лицо каждого жителя Дюрана, но не припоминаю ни одного двухметрового мужчины с таким внушительным разворотом плеч. Энергетика огромного тела, нависшего над моим в потайном пространстве комода, сама вспыхивает в сознании. Вспоминаю металлические острые зубы, скользящие по шее. Вспоминаю уверенные прикосновения рук в кожаных перчатках. То, как невзначай задел мои соски, пока была прикована наручниками. Тёплые струйки душа стекают между ног, лаская самое чувственное место и я ощущаю, как оно набухло и требовательно запульсировало.

«Как сладко ты кричишь.»

«Я обожаю смелых девочек.»

Комплименты, произнесённые загробным голосом из жуткой маски, эхом проносятся в голове. Ладонь сама, неосознанно, скользит по груди вниз и касается бугорка, призывно выступившего между половых губ. Раскидываю ноги шире, раздвигаю себя, чтобы дать воде большую площадь для соприкосновения и испускаю первый, тихий стон.

«Дальше, послушная девочка.» – голос маньяка в фантазии жарче распаляет возбуждение.

Тело отдаётся инстинкту, который требует одного – выпустить пар после дозы адреналина, а источник того самого адреналина маячит в сознании, подогревая ощущения.

Цепь, стянутая на моей груди.

Ощущение его груди, широкой и твёрдой.

Крепкий захват за лодыжки.

Снова стону, усиливаю скорость и напор, с которым кружу вокруг комка нервов, осыпаемого каплями воды. Так сладко, чёрт!

Беспристрастная маска вспыхивает в сознании пока, выгибаясь и вздыхая, содрогаюсь в шершавой ванне, отдавая своё тело на растерзание оргазму, такому вкусному и глубокому.

«Эх, скорострел Луис ни разу не смог довести меня до точки блаженства. Самостоятельно, я справляюсь с этой задачей намного качественнее. И зачем тогда вообще нужен мужик?» – расплываюсь в блаженной улыбке, не открывая глаз и продолжая поливать себя водой.

Звук чего-то падающего, а за ним – холодное прикосновение к ноге, резко обрушиваются в расслабленный ум. Подскакиваю, инстинктивно прикрывая наготу руками, оглядываюсь и шумно выдыхаю. Пузырёк геля для душа упал с уголка в ванную. Ставлю его на место, но проклятое чувство, будто снова не одна и за мной наблюдают, заставляет тело покрыться мурашками. Молниеносно вылетаю из ванной, вытираюсь и ныряю с головой в кровать, под одеяло. Сердце оглушительно колотится на фоне мертвецкой тишины дома.

«Господи, Яра, успокойся! Квест давно закончился, а тебя всё не отпускает!»

Не буду выключать свет. На всякий случай. Вжимаюсь в мягкое убежище кровати и, неожиданно для себя, проваливаюсь в крепкий сон.

Глава 3.

Саундтрек к главе:

Stromae – Formidable

«Утром все ночные страхи кажутся детской глупостью, правда же?»

С этими мыслями я, бодрая и отдохнувшая, соскакиваю с кровати. Натягиваю пижаму сумасшедшей кислотной расцветки, включаю Stromae и пританцовывая, лечу на кухню. В холодильнике повесилась мышь, а потом её призрак повторно покончил с собой. Нужно ехать на рынок за продуктами.

Достаю из шкафа столетнюю рыбную консерву, открываю и ем прямо из банки, макая в жижу хлеб, фоном смотря сериал на стареньком телевизоре. Хорошо жить одной. Можно выглядеть, как Хеллоуинское пугало, можно есть подножный корм из консервной банки, будто я кошка, которой перепал джекпот на помойке. И не выделываться ни перед кем эстетичными завтраками с яйцом-пашот на авокадо-тосте.

Экран телефона вспыхивает уведомлением – на мой творческий аккаунт пришёл заказ на картину. Я единственный художник на Дюране, что и спасает от голода. Несмотря на слухи и шепотки за спиной, люди продолжают обращаться с просьбами красиво перенести на холст семейную фотографию, детей или любимого питомца. И я копирую их драгоценные моменты с помощью красок, а то, что рисую для себя или по вдохновению, совершенно отличается от заказных работ. Их тоже иногда покупают, но не так часто, как хотелось бы.

Сегодня запрос клиента на удивление нестандартный. Мне присылают фотографию одиночного аккуратного поместья, сложенного из матовых серых камней, похожих на те, которыми усыпаны местные пляжи. Дом на изображении обнесён витиеватым кованым забором и вековыми деревьями. В сумме, выглядит эта композиция мрачновато. Чем-то походит на кадр из прелюдии ко вчерашнему квесту. Да и аккаунт заказчика подозрительный, похож на фейковый. Но после того, как я пишу в диалог цену за картину и необходимость предоплаты, на карту сию секунду падает полная сумма. Радостно потираю руки и перехожу в мессенджер.

Yara: «Афи, мне упал кэш. Съездишь со мной на рынок? Угощу тебя чем-нибудь.»

Afina: «Только не рынок. Опять эти брезгливые взгляды в мою сторону.»

Yara: «Ладно. Как прошёл вечер? Дик не трепал нервы?»

Afina: «К счастью нет. А у тебя? Маньяк не пробрался в твою спальню?»

Yara: «Не видела, но надеюсь, что нет (смеющийся смайл)»

Привожу себя в порядок, наряжаюсь в один из своих любимых фриковатых спортивных костюмов, который самостоятельно расписала граффити из баллончика. Художник должен выглядеть, как художник. Прыгаю в Жука и еду на рынок, рассматривая унылые пейзажи Дюрана. Я очень хочу на Большую Землю. Говорят, там красочно, там интересно, там тысяча и один стиль природных пейзажей, там другие люди, там возможности для молодых и творческих людей. А ещё там – мои родители, давно. А я всё ещё на Дюране. И не из-за того, что хочу быть здесь.

Из за Афины.

Моя двоюродная младшая сестра живёт в тени деспотичного отца и грязных слухов, не имеющих ничего общего с её истинной сутью. Она еле держится на плаву, затерроризированная несправедливостью, которая сыпется отовсюду. И я чувствую ответственность за эту маленькую жизнь, чувствую, что я её единственный луч света. Чувствую, что если выберу себя и уеду, Афина и месяца не протянет. Она выросла без матери и я неосознанно (или осознанно), пытаюсь взять на себя эту роль. Я люблю свою сестру, искренне, от всего сердца, от всей души и не могу оставить на этом несчастном острове в одиночестве. И из лап Дика, её отца, тоже не могу вырвать.

Пока.

Надеюсь это пока и однажды, мы с ней вместе уедем на Большую Землю.

Размышляю об этом, стоя на светофоре, пока к заднице Жука не прижимается огромный Хаммер. Чёрный, как сердце дьявола, и наглухо затонированный, даже фары. С удивлением рассматриваю необычную машину, которую никогда не встречала на наших дорогах. Ещё большее удивление вызывает то, что Хаммер неотрывно следует за мной по узким улочкам, куда бы не повернула. Намеренно отклоняюсь от маршрута и начинаю петлять, но чёрный монстр упорно сопровождает сзади. Липкий, сковывающий страх из вчерашнего дня снова воскресает из мёртвых.

«Успокойся, Яра! Как и любое творческое создание, ты слишком погрузилась в иллюзию, созданную профессионалами.»

Но чёрный Хаммер преследует, внушая чувство, будто за мной следят, и отделаться от ощущения – непосильная задача. Сворачиваю к пункту назначения и паркуюсь у рынка, а преследователь подпирает меня и тоже останавливается. Изобразив на лице бесстрашное выражение, покидаю Жука, достаю из багажника сумку на колёсиках – похожую на те, с которыми ходят за покупками бабушки. Но чёрт, она же такая удобная! С грохотом закрываю багажник и быстро скрываюсь между торговыми рядами, не оборачиваясь.

Маршрут как всегда стандартный. Сначала рыбный прилавок. Я не ем мясо и птицу, но рыбу и морепродукты – с удовольствием. На деньги, вырученные с ещё не написанной картины, стараюсь закупиться впрок. Рыбный фарш, несколько дорад, филе трески и на десерт – форель и мидии в створках. Последнее я позволяю себе только по выходным, под бокал хорошего вина. Далее – овощной прилавок. Я хожу к одному и тому же продавцу, которого мы с Афиной прозвали «Обалденный». Пожилой азиат, узнав постоянную покупательницу, тараторит заученную речь:

– Посмотрите, мэм, какая сегодня обалденная брокколи и стручковая фасоль! Батат тоже обалденный, ну а авокадо просто…обалденное! И не забудьте зелень! Посмотрите какой обалденный базилик! И в подарок положу вам плод манго – он сегодня просто обалденный!

Прыскаю со смеху, слушая речь пожилого продавца, который плохо знает наш язык, но вот слово «обалденный» и все его склонения отлично заучил. Покупаю всё, что он рекомендует, и следую на выход из рынка, где меня ожидает неприятный сюрприз.

– Луис! – восклицаю от неожиданности, когда передо мной возникает фигура бывшего.

– Хорошо закупилась, Яра! Помочь погрузить? – как ни в чём не бывало произносит.

Раздражает его будничный тон. Смотрю в зелёные глаза одноклассника, с которым состояла в бесплодных отношениях десяток лет. Такой же брюнет, как и я. Такой же, не одарённый красотой от природы.

И тварь.

Долбанный кобель, изменщик. Поняла бы его, если имел в штанах внушительный болт, умеющий работать дольше, чем две минуты. А не то, что имеет на самом деле. Да и в других сферах жизни от него совершенно нет проку. Денег не зарабатывал, только проедал мои. По дому помощи никакой. Ипотеку сама плати, а я буду жить у тебя на халяву. И даже гвозди, на которые вешала свои картины, я забивала сама.

– Свали с дороги! – раздражённо отвечаю ему и обхожу, направляясь к машине, но Луис следует по пятам.

– Не хочешь пригласить на ужин? Поговорим, обсудим всё. – он не отстаёт и от его присутствия становится тошно.

Чёрный Хаммер исчез с парковки. И мне даже жаль. Есть смутное предчувствие, что человек у его руля помог бы отмазаться от надоедливого бывшего.

– Отвали, Луис. Поужинай с Сидни Севилль. На вашем горячем видео явно угадывается, как сильно тебе нравятся её «булочки». – раздражённо выпаливаю и открываю багажник, чтобы закинуть в него свою сумку на колёсиках.

– У Сидни хотя бы есть булочки. Большие, мягкие булочки. А у тебя, Яра, только сухари. И я единственный на Дюране, кто согласен их глодать. – язвит Луис, намекая, что я самая топовая невеста в антирейтинге острова.

– Да пошёл ты! – показываю ему средний палец, сажусь в машину и даю по газам намеренно дерзко, чтобы сбить этого придурка и его попытки обесценить меня.

Он отпрыгивает, а я не глядя в зеркало заднего вида несусь домой и смахиваю скупую слезу. Луис прав, ослепительно, чертовски прав. Меня никто не хочет здесь, никто кроме него. Но лучше быть одиночкой, чем жить с бытовым инвалидом, от которого ни материальной помощи, ни физической, ни даже приличного секса. К чёрту его!

Паркуюсь у своей деревянной хижины, вытаскиваю из багажника сумку и плетусь с ней к дому. Внимание привлекает почтовый ящик, в котором лежат свежие квитанции об оплате коммунальных услуг и ипотеки. Очень вовремя, как раз тогда, когда у меня появились деньги. Выдёргиваю их из ящика и неожиданный сюрприз выпадает на траву из вороха бумаг.

Лимонная карамелька. Такая же, как вчера, в прозрачной целлофановой обёртке.

Медленно поднимаю её с земли и долго, отрешённо рассматриваю. Звук уведомления в телефоне выдёргивает из жутких дум.

Msg Afina: «Покажешь что будешь рисовать сегодня?»

Msg Yara: «Конечно. Там нестандартный заказ.»

Прячу конфету в карман костюма и бегу с сумкой в дом. На улице – яркий солнечный день, но даже он не затмевает тёмной атмосферы, сгущающейся надо мной.

Она реальная или плод моей выдумки?

Глава 4.

Саундтрек к главе:

INNOCENT – INSIDE OF ME

Чердак дома – личный маленький мир, островок спокойствия и комфорта, в котором каждый сантиметр рассказывает обо мне: царит тот самый творческий беспорядок, пол усыпан разноцветными каплями красок, коробки с кистями и принадлежностями для рисования хаотично разбросаны по углам. Здесь я создаю свои картины, самые любимые из которых украшают стены. Написанные для себя и абсолютно неадекватные.

Например, двухглавый лебедь с раскидистыми крыльями летучей мыши. Или портрет кошки породы Сфинкс, покрытой татуировками и пирсингом. Или пейзаж страшного леса, усыпанного мухоморами и пронизанного деревьями, ветви которых похожи на скрюченные пальцы ведьм.

Эти картины очень редко покупают, местное педантичное общество не понимает такого искусства. Эх, вот окажусь на Большой Земле и обязательно устрою выставку! Уверена, там найдутся люди с более свободным мышлением и мои любимые детища обретут своих ценителей.

С огромным трудом забрасываю на мольберт чистый холст в подрамнике – заказчик попросил самый большой размер картины. Открываю фотографию-референс на планшете, ставлю рядом на стол и лишаю белое полотно девственности, расставляя наметки мягким углём, попутно продумывая дальнейший план работы. Акварель точно не подойдет, холодную монументальную атмосферу референса передаст только плотное масло.

Вспоминаю, что обещала поделиться работой с Афи, и набираю её по видеосвязи. Она отвечает и вокруг, на экране, неизменная локация – её комната. Сначала Дик постоянно запирал её там. Теперь Афи сама рада запереться и никогда не выходить. Показываю ей холст, изображение заказчика, кладу телефон в подставку рядом с планшетом и продолжаю работать, параллельно болтая.

– Афи, ты не представляешь, что я сегодня обнаружила в своём почтовом ящике! – достаю из кармана брюк карамельку и демонстрирую в камеру.

– Воу! – присвистывает сестра, – Кажется, маньяк серьезно запал на тебя.

– Это ненормально, Афина. Если бы я понравилась ему как женщина, он бы просто вышел после квеста и попросил мой номер. Но вместо этого подкладывает свои жуткие конфеты. И уже знает, где я живу! Складывается ощущение, что актёр слишком хорошо вжился в роль маньяка и вышел с этим за пределы квеста! И мне страшно…

– Приезжай ночевать ко мне. – отвечает Афина.

Разумное предложение. Но её отец тоже тот ещё психопат. После каждого визита в их дом я умираю от одного желания – начистить его наглую, конопатую рожу!

– Буду иметь ввиду. Но если я перестану отвечать на звонки, вызывай полицию. – нервно смеюсь, не отвлекаясь от работы.

Мы ещё недолго болтаем о бытовухе и Афи отключается. Я вдумчиво работаю, пока на остров медленно опускается вечер. Эскиз дома готов, необходимо оставить его «настояться», как говорится. Завтра, взглянув на него свежим взглядом, я обязательно захочу добавить что-то ещё. Закрываю референс на планшете, но уходить не хочется.

Нахожу в чистых холстах маленький формат. Устанавливаю на запасной мольберт. Подхватываю свежий кусочек мягкого угля и набрасываюсь с ним на белое полотно.

Видели кадры из фильмов ужасов, где одержимые дети яростно рисуют на бумаге преследующих их демонов? Вот точно так же рисую сейчас я, в приступе невменяемой агонии. Только в конце замедляюсь, потирая пальцами изображение, чтобы растянуть и углубить мрачные тени. Несколько раз отступаю от картины, рассматриваю результат и подправляю.

С холста на меня смотрит зубастая маска в черно-сером исполнении. Получилась идеально. Даже оскал как будто блестит, а пустые чёрные глазницы – рассматривают меня. Отхожу на шаг, чтобы оценить труд, запускаю руки в карманы и маленькая лимонная карамелька сама утыкается в ладонь. Не отводя взгляда от портрета, разворачиваю её и кладу в рот. Ставший уже триггерным сладкий лимонный запах вызывает у меня рефлекс собаки Павлова. Господи, ну зачем я ем конфеты, которые подкладывает странный незнакомец? Вдруг он обрабатывает их афродизиаками? Иначе как объяснить дикое желание сейчас же сбросить с себя всю одежду, сесть на картину верхом и, глядя в чёрные глазницы, довести себя до оргазма?

«Яра, ты становишься одержимой!»

Стряхиваю наваждение, не оборачиваясь на портрет покидаю чердак по деревянной приставной лестнице. Спрыгиваю в мягкую траву, разглядываю тёмно-синее небо, мерцающее яркими созвездиями. Ночь подкралась слишком незаметно. Сладкий вкус конфеты во рту заставляет желудок требовательно заурчать, ведь и обед, и ужин я давно пропустила. Бегу в дом и окунаюсь в быструю готовку – бросаю на раскалённую сковороду филе трески, фоном отвариваю брокколи. Сажусь есть, как и большинство людей в наше время – перед экраном телефона с необременённым интеллектом контентом.

Слишком громкий, слишком неестественный звук для этого дома заставляет вздрогнуть, а моя пища застревает где-то на полпути к желудку.

Скрип деревянной половицы.

Над моей головой, на чердаке, который покинула не так давно. Замираю на стуле и обращаюсь в слух.

Ещё скрип.

Будто кто-то медленно шагает по моей мастерской. Пулей срываюсь с места, бросаюсь ко входной двери и запираю её на замок. Какое счастье, что с чердака нет прямого пути в дом, только через эту дверь. Жуткое, липкое состояние, будто я снова не одна, снова не в безопасности, снова под прицелом, отравляет мозг. Стекаю по двери, сажусь на пол и внимательно слушаю то, что наверху. Там всё ещё кто-то ходит, медленно, будто изучает пространство. Затем притихает. Несколько минут ничего не происходит, а следующий звук заставляет меня вскрикнуть от ужаса.

Удар.

Удар, от которого стены моего хлипкого дома содрогаются и стонут. Ещё удар. И ещё удар.

Свернувшись калачиком на полу, зажимаю рот ладонью от ужаса. Несколько невыносимо громких стуков обрываются так же резко, как возникли.

Шорох. Скрип старенькой лестницы.

Он спускается.

И свет, который горит в доме, начинает казаться источником не безопасности, а наоборот. Сейчас маньяк подойдёт к одному из окон, заглянет в него. А тут я, как рыбка в долбанном аквариуме, отлично просматриваюсь. Но и выключить свет – ещё страшнее. Поэтому залезаю в первое убежище, которое есть поблизости – шкаф. Сначала я стою там, посреди своих фриковских цветных шуб и лаковых тренчей, сгруппировавшись, готовая бежать или отбиваться от ночного гостя. Минуты тянутся неестественно медленно, неизмеримо долго, и я теряю им счёт. Затем, устав, сажусь на пол шкафа, привалившись спиной к боковой стенке. Жду дальше.

И, обессиленная адреналином, там и засыпаю.

Глава 5.

Саундтрек к главе:

Hurts – Wonderful Life

Утро было болезненным.

От ночи, проведённой на жёстком полу шкафа, болит каждая мышца в теле. От мыслей о том, что маньяк не только знает мой адрес, но и проникает в дом – болит голова. Несмело, на четвереньках, как делала это в квест-комнате, я выползаю из шкафа и оглядываюсь. Вокруг всё выглядит так же, как оставила вчера. Но тяжелое ощущение того, что уже и собственный дом подглядывает за мной – душит. Хочу покинуть его как можно скорее. Хватаю с тумбы ключ от машины и выбегаю на улицу.

И тут же останавливаюсь.

Дурное любопытство заставляет взглянуть на лестницу и дверь в чердак. На время оставляю мысли о побеге и быстро карабкаюсь вверх, в свою творческую обитель. Как минимум, там картина, за которую уже заплатили и нужно проверить, не испорчена ли она. И остальные картины, художественные принадлежности.

Конечно же, внутри меня ожидает сюрприз.

Конечно же, это лимонная карамелька.

Она аккуратно покоится на подрамнике зубастого портрета.

А портрет…висит на стене, среди других моих произведений.

Осторожно подхожу к нему, снимаю конфету, снимаю холст и вижу в стене гвоздь. Так вот, от каких ударов вчера содрогался весь дом – маньяк забивал в стену гвоздь, чтобы повесить на него свой портрет. Теперь он выяснил, что я его рисую, а значит – глупая рыбка Яра повисла на остром крючке. И ещё он знает, что я ем его проклятые конфеты, потому что пустая обёртка от вчерашней валяется на полу возле картины. А новая – уже выдана. Горько усмехаюсь, прячу её в карман и выдвигаюсь в дом Афины.

Точнее не в дом, а во дворец. Совершенно неразумное использование земли, которая, как и на любом острове, здесь в дефиците. Учитывая, что живут в этом доме всего двое. Меня знает охрана и экономка, поэтому беспрепятственно захожу внутрь и сразу бегу по огромной лестнице на второй этаж, в комнату Афины. Обрушиваюсь рядом с ней на пушистый розовый плед и набираю в грудь побольше воздуха, собираясь расстрелять пулемётной очередью новостей о маньяке. Но её проклятый отец вламывается в комнату без стука.

«Конечно, кто он такой, чтобы стучаться перед тем, как войти в комнату взрослой дочери, да?»

– Зачем приехала, Яра? – даже не здоровается со мной, урод моральный.

– Пообщаться с Афи.

– Ну да. Кроме тебя никто на острове не хочет с ней общаться. И не захочет. – язвит Дик, от души посыпая солью самую жуткую рану своей дочери.

«Теперь вы понимаете, почему я его ненавижу?»

– Дик, можно я заберу Афи погулять?

Он утомлённо смотрит на циферблат дорогих наручных часов.

– На два часа, не более. – строго отвечает, – Куда поедете?