Квест. Карта боли

Небольшой фургон с эмблемой в виде грозди винограда стоит с распахнутыми дверцами. Двое ребят дружно выгружают из него ящики с вином и шампанским. Выслеживаю их и, поймав момент, когда оба скрываются в доме, бегом несусь к открытому грузовому отсеку, забираюсь внутрь и прячусь за самыми дальними поддонами, набитыми коробками с алкоголем. Слышу, как грузчики возвращаются к дверям и стараюсь унять грохот собственного сердца. Оно вполне может выдать меня с потрохами.

– Джо, слышал, сегодня во всех заведениях можно пить и есть бесплатно! Коул Креста угощает, в честь своей свадьбы. Айда сходим после смены?

– Такое грех пропускать! Весь остров гуляет! – отвечает собеседник, – Скорее на завод, загрузимся на завтра, а потом в отрыв!

Двери фургона захлопываются, погружая меня в непроглядную темноту. Еле сдерживаюсь, чтобы не засмеяться в голос, как психопатка.

«Получилось! У меня получилось!»

Сначала фургон едет ровно. Затем начинает шататься, будто мы оказались на просёлочной дороге. Еле держусь, пока меня швыряет по металлическому полу. Кажется, ребята и впрям сильно торопятся, чтобы не пропустить халявную вечеринку. Насколько же богат брат Киллиана, раз может позволить себе накормить и напоить огромный остров, населённый не только местными, но и бесчисленными туристами?

Наконец машина останавливается. Я уже наготове, подползла к дверям на ощупь. И как только они снова распахиваются, вываливаюсь на землю под испуганные вопли грузчиков.

– Спасибо, что подвезли! – смеясь, кричу им и убегаю по широкой гравийной дороге.

По одну сторону древнее каменное здание, окружённое полями виноградника. По другую глухой тропический лес. Ступни быстро сдаются под натиском грубой щебёнки, и я перехожу на шаг. Густые сумерки уже сделали воздух плотнее, двигаюсь навстречу ярким огням более развитой части острова. Даже отсюда слышно, что она гудит музыкой, воплями и массовым весельем. Выйду туда, а на месте порешаю дальнейший маршрут. Вскидываю лицо навстречу мелкому и тёплому дождю, который здорово освежает полыхающую от бега кожу. И улыбаюсь ему.

Пока в мою радость не вламывается грохот мотора автомобиля, который стремительно догоняет. Оборачиваюсь, вижу Джип с фарами на крыше, типичный тем, что обычно используются для охоты. Нехорошее предчувствие, как порыв ветра, за секунду сдувает моё тело в плотный лес.

Бегу, спотыкаясь и скользя на мокрых щупальцах лиан, обнимающих землю. Это хуже, чем гравий, клянусь! Несколько заноз уже вгрызлись в пятки, злобно напоминая о себе на каждый шагу. Дыхание сбивается, лёгкие горят от нехватки кислорода, а ночь, кажется, решила сыграть против меня. Буквально несколько минут – лес становится слишком тёмным. Угрожающе зловещим. Вычленять правильный маршрут для постановки стоп становится почти невозможно.

– Где моя Куколка? – раздаётся знакомый голос, далеко.

Дёргаюсь от испуга, почти падаю, рвусь вперёд, но я не могу двинуться, будто кто-то схватил за подол платья. Обливаясь крупным холодным потом, медленно оборачиваюсь и понимаю, что зацепилась за торчащий из земли сук.

«Прости меня, «Guo Pei». Как человек, связанный с искусством, знаю, что буквально оскверняю святыню.» – с этими мыслями наклоняюсь и беспощадно отрываю золотистых драконов, оставляя их погибать в глубине дикой чащи.

Без шлейфа платье короче и легче. Но рельеф под ногами сложнее и грубее. Дождь – чаще, будто намерено делает скользким мой путь. Приходится двигаться почти на четвереньках.

– Куколка. – раздаётся слишком близко и я невольно вспоминаю злополучный квест, где за мной гонялся огромный мужчина в страшной маске, всегда оказываясь на несколько шагов впереди.

– Куколка. – раздаётся рядом с плечом и я ускоряю шаг.

– Куколка. – звенит уже будто из глубины чащи.

– Куколка. – и я врезаюсь в огромную грудь, обтянутую чёрной тканью рубашки.

Пытаюсь отпрянуть, но руки того, кто гнёт и куёт металл, неумолимо сильны. Они хватают за плечи, впечатывают в грубое дерево, а затем сжимают за подбородок, заставляя встретиться со взглядом охотника. Ночной сумрак выхватывает стальные глаза в окружении контрастных ресниц, мокрых от дождя. А ожог на скуле выглядит почти чёрным во мраке дождливого леса. Сглатываю тяжёлый ком, перекрывший дыхание, и гляжу на Киллиана. Встретить в этом лесу самого дьявола или смерть с косой было бы более радужной перспективой.

– Что с платьем? Кто-то трогал мою Куколку? – спрашивает Килл, играя желваками на челюсти.

– Нет. Само. – еле выдавливаю из пересохшего от бега горла.

– Отлично. Значит, не придётся никому ломать руки сегодня.

Шерсть моментально встаёт дыбом. Руки ломать он отлично умеет. И челюсти тоже. Мой бывший парень испробовал это на собственной шкуре. Вжимаюсь в грубую древесину, пока Килл отходит на шаг назад и пристально рассматривает изуродованное платье за дохуярд тысяч долларов.

– Тебе так даже больше идёт. – с усмешкой отпускает, скользя взглядом по грязным и ободранным ногам.

– Согласна! – дерзко взбрасываю подбородок, – Какой валет, такая и дама!

Килл нахально улыбается, уловив мой посыл, и снова наступает, прижимая к дереву.

– Опять намекаешь, что я урод, Куколка? Что я тебе не пара?

Прикусываю губу, прячу глаза и позорно молчу. А Килл утыкается лицом в мою грудь и скользит вниз, опускаясь на колени. Обхватывает ладонями бёдра, упирая нос в мой живот и шумно вздыхает:

– Я готов поклоняться тебе, как божеству, Яра. Готов заставить планету вращаться против своей оси, если захочешь. А ты не принимаешь меня. Как сильно нужно любить, чтобы ты заметила?

Что-то внутри надламывается, но я не подаю виду, лишь голос начинает предательски дрожать.

– Отпусти меня, Килл. Я не хочу с тобой быть.

– Но будешь, Яра. – коротко усмехается и встаёт, снова соединяя наши взгляды.

Дождь становится сильнее, а от наших тел будто валит пар. Киллиан вгрызается в меня острым, как бритва, взором. А затем медленно говорит, растягивая каждое слово, будто чудовищную пытку:

– У меня есть скандальное видео Афины. И Коул ничего не знает о её прошлом. Он считает твою сестру чистым ангелом и влюблён, как фанатик. Вот только у ангела есть секрет, который она не осмелится рассказать. Бросишь меня – в ту же секунду Коул получит весточку. Их отношения будут испорчены. Свобода Афины от прошлого – тоже. А виновата будешь ты, Яра.

Болезненный жар наливается и пульсирует в груди, как шаровая молния, пока в голове мелькают кадры счастливой Афины, которая уверена, что обрела счастье. И твёрдое осознание того, что я снова выберу не себя, стреляет мне в висок. Больно. Очень больно.

– Мерзавец! – отчаянная пощечина летит в ту сторону лица, где находится шрам, – Как ты смеешь манипулировать такими вещами?

Килл даже не дрогнул, лишь сладко улыбнулся.

– Я буду манипулировать хоть небесами, хоть катастрофами, хоть богами и дьяволами, лишь бы ты была рядом.

Он снова отступает на шаг и рассматривает мои сбитые босые ноги, а затем стучит себя по груди и протягивает руки навстречу.

– Запрыгивай. Нам пора возвращаться.

И я, блять, запрыгиваю, щедро осыпая нецензурной бранью по пути.

Глава 12

Яра

Вцепляюсь в мокрую ткань рубашки и, устав от погони, позволяю себе положить голову на плечо Килла, пока он, подхватив за бёдра, несёт меня сквозь лес. Обдумываю ублюдскую ситуацию, в которой оказалась. Год назад, когда видео с Афи разлетелось по всему Дюрану, мне казалось, что ничего ужаснее быть не может. А теперь понимаю – спасая её, я оказалась в худшем положении.

– Как ты нашёл меня, Килл? – шепчу, рассматривая танец мышц под мокрой тканью на его плече.

– Жучки, – отвечает обыденно, будто перечисляет список покупок в супермаркете, – Они везде. В украшениях, платье и даже в камушке на трусах. Следующий засуну тебе в задницу.

– Больной псих!

– Очень изысканное признание в любви, Яра.

– Я не люблю тебя, придурок!

– Любишь. Просто сама об этом не знаешь. Сейчас тебе кажется, что я – худшее проклятие. Но если исчезну, ты не сможешь дышать без меня. Только никогда не узнаешь об этом, потому не доставлю тебе такого удовольствия. Я буду рядом всегда, Яра. Всю жизнь. Если уйду из этого мира раньше тебя, то буду донимать во сне и наяву призраком. А если ты уйдешь первой, я построю самый роскошный склеп. И замуруюсь в нём с твоим телом, чтобы дожидаться собственной кончины.

– Безумец. – тихо шепчу в мокрую чёрную ткань.

– Не спорю. И мой диагноз носит твоё имя.

– А стоило всего-то задеть за живое мальчишку со шрамом, чтобы он получил диагноз.

– А ты лучше? – усмехается в мои волосы, – Немного загадки, немного рыцарства, немного денег – проще, чем я рассчитывал. Чтобы девчонка, которая обзывала уродом, мокро кончала на моём члене.

Вспыхиваю стыдом, утыкаюсь в пульсирующую вену на его шее и яростно кусаю, зажимая между зубов одно из бледных пятен. Вкус и запах его пота, перемешанные с дождём, моментально вступают в игру с моим здравым смыслом. Знаю заранее, я проиграю. Всегда проигрываю.

– Ты отвратительный, Киллиан!

– Именно поэтому твоя киска обливается слезами каждый раз, когда я её целую?

Крепче сжимаю зубы, получая на сдачу болезненное сжатие моих ягодиц. Чувствую, как синяки расцветают под его пальцами и на пятнистой коже между моими зубами. Чувствую, как расцветает что-то отвратительно непобедимое в глубине бёдер. От его слов. От его пальцев, пронзающих плоть. Злюсь на себя и крепче кусаю.

– Блять, Яра, не провоцируй! – рычит Килл и спина ударяется о грубый ствол дерева.

Он держит меня одной рукой. Второй ныряет под платье и хватается за ластовицу трусиков. Они обжигают кожу, лопаясь по швам и улетая на землю. Пара секунд для его брюк, и вот по швам лопаюсь уже я.

– Ты ужасен! – шепчу, сжимая его жёсткие мокрые волосы в кулаке, пока пробивает себе дорогу внутри меня.

– А ты прекрасна. Такая влажная и гостеприимная. – шепчет в ответ и прикусывает мои губы.

Стон, глубокий толчок до предела, более громкий стон. Электрический контакт взглядов. Удар плоти о плоть. Скользкие капли, стекающие по ягодицам. И это не дождь. Это я и его правда. Это бешеный ритм, отбирающий меня у самой себя. Отбирающий и швыряющий в тоталитарную власть мужчины, который заполняет глубже, чем могу принять. И подчиняющая агония быстро разгорается там, где мы соединяемся.

– Давай, кончи для меня, Куколка. Покажи, как я тебе противен. – шепчет в губы Килл, разрывая пополам, крепче сминая бёдра и толкая на себя.

Зажмуриваюсь, до крови закусывая нижнюю губу. Но это, блять, невозможно. Невозможно быть заполненной сверх предела своих возможностей. Невозможно абстрагироваться. Невозможно отодвинуть ощущения в сторону. Невозможно не кончить с ним. Просто невозможно. Впиваюсь в шею Киллиана, оставляя ногтями красные полумесяцы, и прячусь на горячей груди. От него. От себя. От ядовитой страсти, сжирающей тело до последней косточки. Дрожу в сладостной схватке, то выталкивающей, то жадно всасывающей внутрь, и окончательно сдаюсь.

– Блять, Килл! – кричу на пике и чувствую, как внутрь врывается его оргазм, сплетаясь с моим, словно клубы густого дыма.

– Что, Яра? – вторит, содрогаясь во мне.

Короткая молчаливая передышка, лишь обоюдное тяжёлое дыхание разрывает музыку дождя. Затем он просто заправляет себя в брюки и шагает дальше с моим телом на руках, как ни в чём не бывало.

– Ты ублюдок, Килл. – рассеянно шепчу, крепче обнимая и снова укладывая голову на его плечо.

– Не старайся, Яра. Из твоих уст всё звучит, как комплимент.

– Почему ты меня любишь?

– У истинной любви не бывает причин. Ты думаешь, обида привязала меня к тебе. Но нет. Я же говорил, что полюбил тебя задолго до эпизода с кукольным домиком.

– Так сильно, что сжёг мой собственный?

– Именно. Вот такая моя любовь. Уродливая, как я сам. Нешаблонная. И у тебя нет выбора, принимать её или нет.

Молчу. Этот человек всегда сдерживал данные обещания. Сдержит и это, знаю наперёд. Уже сдерживает. Лес расступается, мы возвращаемся на дорогу и Килл бережно усаживает меня на сиденье внедорожника.

– Откуда ты его взял? – спрашиваю, наблюдая, как садится за руль и разворачивается в ту сторону, с которой приехал.

– Автопарк Коула. – коротко отвечает и закуривает.

Когда мы познакомились, от Килла пахло исключительно лимонными конфетами, которые он жевал, чтобы не курить. После похищения Афи и нашей ссоры, от него пахнет только табачным дымом. Киллиан курит так много, будто в нём запустилась программа самоуничтожения. Весьма органично для человека, который живёт с аутоиммунным кожным заболеванием. Ведь это тоже своего рода программа самоуничтожения. Изуродованный шрамами, обесцвеченными пятнами и бесплодием из-за свинки в детстве. Начинает казаться, что Киллиан цепляется за меня, как за единственное, что даёт право существовать. Право не отрицать себя.

Машина медленно возвращается к дому, где утихли свадебные гуляния. Лишь слуги суетятся, прибирая следы праздника. Мы всё пропустили и даже стыдно перед Афиной. Смотрю в те самые окна на втором этаже, где горит приглушённый свет. Как она там сейчас? Афина же девственница. Бережен ли с ней Коул Креста?

Г