banner banner banner
Офицерская честь
Офицерская честь
Оценить:
Рейтинг: 0

Полная версия:

Офицерская честь

скачать книгу бесплатно

Офицерская честь
Юрий Дмитриевич Торубаров

Исторические приключения (Вече)
1799 год. Французские войска под предводительством генерала Бонапарта совершают победоносный Египетский поход. Но в разгар боевых действий из Франции приходят плохие вести, и Бонапарт срочно уезжает в Европу – навести порядок в родных пенатах. Однако политическая ситуация складывается таким образом, что будущему императору поневоле приходится выступить сначала заговорщиком и узурпатором, а затем начать долгую и жестокую войну за господство на континенте…

Юрий Торубаров

Офицерская честь

© Торубаров Ю. Д., 2015

© ООО «Издательство «Вече», 2015

* * *

Глава 1

Бонапарт проснулся и открыл глаза. В комнате было еще темно, но по радостному гомону птиц, который доносился в раскрытое окно, выходившее в сад, было понятно, что на востоке уже забрезжил рассвет. Генерал чувствовал себя хорошо выспавшимся, поэтому не стал разлеживаться, а легко вскочил и подошел к окну. На него повеяло прохладой и утренней свежестью.

«Был дождь», – подумал он и, быстро одевшись, поспешил к выходу, чтобы насладиться этим воздухом в полной мере.

Он прошел на конюшню. Его Марс, почуяв хозяина, издал радостное ржание. Бонапарт подошел к коню, потрепал гриву. Конь ткнулся мордой в лицо хозяина. Бонапарт рассмеялся:

– Баловник! – и поцеловал его в лоб.

Накинув узду, он вывел его из стойла и набросил седло.

Это был прекрасный арабский скакун, белоснежный, как лепесток ромашки. Тонкие стройные ноги делали его выше, чем он был на самом деле. А маленькая аккуратная головка с лиловыми блестящими глазами говорила о породе животного. Да разве мог Эльфи-бей подарить другого коня победителю, хотя и далекого, но грозного австрийского императора. Он и свой дворец на площади Эзбекия отдал в полное его распоряжение. Бонапарт принял это предложение, руководствуясь тем, что дворец был на краю города, а хорошие отношения с начальником отрядов малемонов давали прямую выгоду – он из врага превращался в друга. Не без его помощи он установил добрые отношения с улемами и шейхами этой страны, которые помогали ему управлять Египтом.

Марс шел резво. Седок чувствовал, что конь застоялся и не придерживал его. Свежий ветер, принесенный с моря, бил в лицо, трепал челку, обнажая высокий, надвинутый на глаза, лоб. От этой прохлады было приятно всему телу. Он расстегнул рубашку почти до самого конца, подставляя грудь живительным струям.

Скачка продолжалась довольно долго. Она радовала седока, заставляя забыть на мгновение все заботы. Наконец, когда Марс стал сдавать, Бонапарт, придерживая его и наклонившись над его ухом, поглаживая шею, произнес:

– Ты, брат, устал, а я нет. Но так и быть, поедем шагом.

Во дворце генерала уже ждали. У крыльца стоял его адъютант Жуибер, который принял у соскочившего с коня Бонапарта узду, чтобы отвести лошадь в конюшню. – Дайте ему овса, да побольше.

Тон у генерала был приподнятый, в нем чувствовалось хорошее настроение. Проходя мимо дежурившего лейтенанта, генерал, что редко с ним бывало, спросил, приостановившись:

– Как самочувствие, Винаш?

– Прекрасное, – щелкнул каблуками офицер.

– Отлично! – он уже хотел было продолжить путь, но его взгляд скользнул по столу. На нем лежала странная кипа газет. Может быть, она и не привлекла бы внимания Бонапарта, если бы ему не бросился в глаза напечатанный крупными буквами кричащий заголовок: «Убийство генерала Жубера». Этого генерала он знал, поэтому сообщение поразило его.

– Кто принес? – быстро спросил Бонапарт, пытливо глядя на лейтенанта серо-голубыми глазами.

– Сулейман, господин генерал.

Сулеймана все знали. Это был очень услужливый средних лет араб. Что бы ему ни говорили, он всегда в ответ только улыбался. Как-то незаметно он вкрался почти всем в доверие.

– Их, – кивнул Наполеон на газеты, – ко мне на стол.

Лейтенант понял, что что-то испортило настроение генералу: уж больно строг стал голос. Бонапарт быстро позавтракал и поспешил к себе в кабинет. И сразу же принялся за газеты. Чем больше он их просматривал, тем сильнее хмурилось его смуглое лицо и загорались яростью глаза.

Через какое-то время офицер услышал, что в кабинете раздались громкие шаги. Но дверь не открывалась. И Виношу стало ясно, что генерал не в духе. В этот момент вдруг резко зазвонил звонок. По его звуку Винаш знал, какое у хозяина настроение. Если плавный, нежный звон, Бонапарт доволен, если резкий – беги стрелой.

– Слушаю, господин генерал! – встал перед ним Винаш.

– Адмирала Гантома и генерала Клебера – ко мне.

– Но, господин генерал, генерала Клебера…

– Ах, да, – перебил его Бонапарт.

Он вспомнил, что Клебер на переговорах с Али-беем.

– Я оставляю на него приказ. Идите. Выполняйте.

Оставшись один, он стал размышлять. Прежде всего, он был просто поражен тем, что узнал из газет.

– Все мои итальянские завоевания уничтожил русский генерал Суворов. Как они могли это позволить, эти несчастные адвокатишки? Почему не вызвали меня? Боятся? Чего боятся?

Он подошел к окну. В саду у фонтана расположился гарем Эльфи-бея. Увидев женщин, Бонапарт резко задернул штору и медленно пошел к столу. В голове зародилась другая мысль: откуда взялись эти газеты? Откуда? И сам себе ответил: «Это дело рук адмирала Смита. Другого варианта просто нет. Если бы пришел наш корабль, мне бы это сразу стало известно. Значит… Смит. Но для чего? Для чего?» И тут он нашел ответ:

– Он хочет выманить меня. Значит, он со своим флотом будет ждать… Где? Думаю, он выберет для наших кораблей самый короткий путь, чтобы нам поскорее попасть во Францию. Нет, Смит! Дудки! Тут ты просчитаешься.

В это время на пороге появился адмирал Гантом. Был он не молод. Об этом говорили седеющая голова и такая же аккуратно постриженная бородка. На щеках появились первые признаки дряблости. Но глаза сохраняли молодость, в них горел огонек интереса к происходящему.

– Что случилось, мой генерал? – подходя к Бонапарту, спросил адмирал, стараясь заглянуть в его хмурое лицо.

– Катастрофа!

Он подошел к столу и показал на газеты.

– Прочитайте и вы поймете, что Франция стоит на краю гибели.

Адмирал переложил пару газет. Потом, посмотрев на Бонапарта, спросил:

– Как они к вам попали?

Бонапарт натянуто улыбнулся:

– Я считаю… их прислал ваш коллега… адмирал… – он не стал договаривать, а посмотрел в глаза адмиралу.

– Смит! – догадался Гантом.

– Больше некому.

– И, как я… понимаю, генерал, что нам надо готовиться к отплытию?

– Вы правильно понимаете!

Адмирал задумался, потом, склонив голову, спросил:

– А не готовит ли он нам ловушку?

Бонапарт усмехнулся одной стороной лица:

– Думаю, готовит.

– А мы? – адмирал смотрит на Бонапарта.

– Мы? Мы с боем прорвемся! – Бонапарт хитро посмотрел на адмирала.

Ответ генерала его не удовлетворил, это было видно по его расстроенному лицу.

– Шучу! – Бонапарт живо сел в кресло, жестом предлагая Гантому сделать то же самое. – Мы его обхитрим.

Адмирал еще не понял, на что надеялся генерал. Бонапарт подошел к столу, оперся на ручку кресла: – Он ждет нас на коротком пути, а мы пойдем вдоль берега до мыса…

– Бон, – подсказал адмирал, разгадав задумку Бонапарта. И продолжил: – потом вдоль Сардинии и до…

– Корсики, – закончил Бонапарт.

Они дружно рассмеялись.

– Какие суда думаете взять? – спросил Бонапарт.

Адмирал заворочался в кресле. Провел по сухим губам языком. От Бонапарта не ускользнуло не замеченным это движение. Он поднял колокольчик. Дверь тотчас открылась. – Вина! – приказал генерал.

Вскоре появилось легкое бургундское. Адмирал с удовольствием осушил бокал. Обтерев рот, он сказал:

– Выбора у нас особого нет. Думаю, пойдем… да, сколько вы хотите взять с собой человек?

Бонапарт на мгновение задумался.

– Охрана… человек… двести, ну и нас с десяток.

Адмирал крякнул.

– Думаю… обойдемся «Мюироной» и «Каррэрэ». Возьму еще две быстроходных щебеки. Так… на всякий случай.

Наполеон понял его и кивнул в знак согласия головой.

– Тогда я, пожалуй, пойду.

– Идите. Только, адмирал, все пока между нами.

– Генерал! – это было сказано таким тоном, что без слов было понятно: «Кого вы предупреждаете».

После ухода адмирала Бонапарт вызвал к себе генерала Бертье. Многие, глядя на этого человека, не понимали Бонапарта.

– И что он нашел в этом чудовище?

На вид это было грубое неказистое создание, небольшого роста, с непропорционально огромной головой. К тому же он был весьма невоспитан. Постоянно грыз ногти. Но мало кто знал, что он мог работать по 20 часов в сутки, а если надо, и все сутки. Материалы всегда представлял к сроку и весьма грамотные, которые не надо было поправлять или что-то изменять. Вот с ним-то Наполеон и стал обдумывать все детали, которым всегда уделял большое внимание. Он всегда говорил, что в никаком деле нет мелочей. Из-за них гибнут большие дела. Затем он пригласил к себе генерала Мена. В отсутствие Клебера он обсудил с ним финансовые вопросы, указал источники получения денег.

Время перевалило далеко за полдень. В кабинете стало душно, и Бонапарт предложил Мену пройтись по берегу. Генерал понял, что главнокомандующий хочет лично убедиться, как идет подготовка к отплытию. По пути между ними завязался разговор. Все, что таилось внутри Бонапарта, вылилось наружу. Его сильно возмущало положение во Франции и за ее пределами. Ситуация везде была катастрофической. Он произнес фразу, недавно сказанную самому себе:

– Генерал, я тороплюсь в Париж, чтобы разогнать это сборище адвокатов, которые издеваются над нами и не способны управлять государством…

Бонапарт входил в азарт, разбирая по косточкам многих государственных деятелей, которые, по его мнению, не могли руководить не только государством, но не справились бы даже с работой извозчика!

Его тираду перебил Мен, показывая рукой на Нил, в водах которого на всех парусах удалялся в открытое море какой-то корабль. Бонапарт не был моряком и никогда не говорил, что знает морское дело. Но этот корабль он узнал.

– Это английский бриг, – сказал он, и лицо его посуровело, – пришел убедиться, что мы собираемся к отъезду! Куда смотрит наш адмирал? – возмутился он. – Теперь понятно, как к нам попадают газеты. Кстати, Мен, неплохо бы проверить, – он остановился и посмотрел на генерала, – этого Сулеймана, разносчика газет. Мне кажется, что это весьма подозрительная личность.

– Хорошо, мой генерал, я займусь…

Что-то помешало Мену заняться расследованием. Вскоре от руки этого услужливого человека погибнет генерал Клебер, в которого Мен вонзит кинжал.

Бонапарт кивнул головой и на какой-то момент они замолчали. Каждый думал о чем-то своем. Первым молчание нарушил Мен:

– Не отложить ли выход? – спросил он.

Бонапарт резко повернулся:

– Ни в коем случае! У меня есть вариант, который Смит даже вообразить не может.

24 августа, поздно вечером, от побережья Нила четверка кораблей с потушенными огнями отправилась в свое рискованное путешествие. Бонапарт почти все световые дни проводил на палубе. Дав приказ адмиралу держаться как можно ближе к берегу, он оставался на палубе и, скрестив руки на груди, задумчиво смотрел в даль. О чем он думал? Может быть, о том, что ему есть что сказать французам о своем пребывании в Египте, где прожил шестнадцать месяцев? За это время он овладел Мальтой, завоевал Нижний и Верхний Египет, уничтожил две турецкие армии, пленил их командующего, захватил богатые обозы, полевую артиллерию, опустошил Галилею и Палестину. Вот только Акр… Два месяца длилась осада крепости, но все было бесполезно. И все из-за этих чертовых англичан. Сидней Смит руководил обороной. С моря осажденным подвозились припасы и оружие. Обстреливались французские войска. Сколько ни просил он помощи у Конвента, чтобы прислали флот отогнать англичан и осадные орудия, все было бесполезно. И 20 мая 1799 года ему пришлось снять осаду и отдать команду о возвращении в Египет. Это была его первая неудача. Он долго не мог ее забыть. До Абукира, где с помощью все тех же англичан высадилась 15-тысячная турецкая армия под руководством Мустафы-паши. Мустафа был осторожным, осмотрительным человеком. Узнав, что основные силы французов находятся от него на расстоянии более 100 миль, стал готовиться к наступлению. Высадка удалась, находившийся поблизости отряд генерала Клебера был окружен. Силы были неравны, и Клебер понял, что ему грозит полное уничтожение. Нужна была срочная помощь. Он послал своего лазутчика. Появление французов было как снег на голову.

Узнав о высадке турок, Бонапарт с небольшим отрядом в несколько тысяч человек сверхбыстрым броском оказался перед врагом. От неожиданности те не смогли оказать достойного сопротивления. Пехота французов пробилась сквозь тройную линию наспех организованной обороны и разрознила турецкие силы. Подоспевший со своей конницей Мюрат окончательно добил турок, пленив пашу и его штаб. Это была блестящая победа и спасение генерала Клебера. Но Акр… Акр тяжелым воспоминанием лежала у него на сердце.

Медленно, но неотступно, день за днем, пробиралась эта маленькая флотилия к своей цели. Вот они достигли заветный мыс, от которого рукой подать до Сардинии… Вскоре и она осталась за кормой. Впереди маячила Корсика. Восьмого октября, когда корабли находились в 8 лье от Тулона, на море надвинулся густой туман. Один из матросов заметил, что они находятся рядом с какими-то кораблями. Это, как оказалось, была английская эскадра адмирала Брюи. Бонапарт и Гантом немедленно оказались на палубе.

– Генерал, – чуть не истерически воскликнул адмирал, – надо немедленно возвращаться!

– Ни в коем случае, – хладнокровно произнес Бонапарт, – идите на врага! Иначе они вас заметят!

А в голове его пронеслось: «Умны, правильно рассчитали…» Как оказалось, решение Бонапарта было и талантливее, и удачнее. 9 октября на рассвете корабли зашли в залив Фрежюс. Когда загремели якорные цепи, известившие, что путешествие закончилось благополучно, к Бонапарту подошел адмирал. Сняв головной убор, он платком обтер вспотевший лоб.

– Ну, генерал… – выдохнул он.

И в этих словах слышалось глубокое восхищение и даже больше – преклонение перед этим худеньким корсиканцем.

Итак, Бонапарт прибыл на берег Франции. Что его ждет? Этот вопрос мучил не только его. Когда шлюпка, шурша о прибрежную гальку, уткнулась в берег, сердце железного главкома дрогнуло, хотя лицо оставалось неподвижным. Поставив ногу на сушу, он на мгновение задержался. О чем думал он в эти минуты? Может быть, вспомнились серые, влажные стены крепости Форт-Карре, что около Антиба, где ему пришлось провести некоторое время, живя в ожидании сурового приговора? У этой власти головы летели, как кочаны капусты. Или вспомнился мощный людской поток, подобный тому, который смел Людовика XVI? Но воля этого человека отмела все колебания, и он решительно двинулся вперед.

Глава 2