Блудливая Венеция

- Ты блефуешь! - прошипела она, словно змея.

– Блефую? – Лоренцо театрально приподнял бровь. – Бамбино, лично я от этого разоблачения ничего не теряю.

– Чего ты хочешь? – прошептала она, опуская взгляд. Голос дрожал, выдавая страх.

Лоренцо усмехнулся, довольный произведенным эффектом. Он подошел ближе, наклонившись к ней так, что она чувствовала его дыхание на своей щеке.

– Я хочу, чтобы ты держала возле себя Алессандро Даль Пьетро на правах будущего мужа, до тех пор, пока мне это будет необходимо.

Бьянка сначала замерла, а затем расхохоталась.

- И это палаццо будет нам свадебным подарком? Только у людей появится много вопросов, с чего ради ты делаешь такие подарки подруге твоей дочери. За Алессандро я выйду и без твоих даров. Более того, я сделаю, что ты хочешь, но больше нас с тобой связывать ничего не будет. Мне нравится синьор Даль Пьетро, и я не хочу ему изменять.

Синьор Лоренцо обвил стан Бьянки своими руками и притянул к себе. Его губы почти касались губ Бьянки.

- Возможно, он тебе и нравится, но любишь ты меня.

И он смачно поцеловал молодую женщину. Бьянка отшатнулась, чувствуя, как по телу разливается жар. Слова Лоренцо, как всегда, попадали в самое сердце, пробуждая запретные чувства. Она ненавидела его за эту власть над собой, за способность одним поцелуем разрушить все ее планы и принципы. Ярость и желание смешались в ней, заставляя дрожать.

– Ты опять играешь со мной, Лоренцо, – прошептала она, отводя взгляд. – Ты знаешь, что я слаба перед тобой. Но это не любовь. Это зависимость.

Лоренцо усмехнулся, проведя пальцем по ее щеке.

– Зависимость? Возможно. Но разве любовь не начинается с этого? Ты ведь помнишь, бамбино, как все начиналось. Как мы сгорали от страсти, как не могли надышаться друг другом. Разве это можно забыть?

Он снова притянул ее к себе, на этот раз более нежно. Его губы коснулись ее волос, шепча слова любви и обещания. Бьянка закрыла глаза, позволяя себе утонуть в этом сладком ядовитом тумане, которым Лоренцо так щедро её окутывал…

8. «Пьеро»

Гондола лавировала между узкими каналами, скользя под арками мостов. Незнакомец сначала молчал, лишь изредка бросая на Лукрецию быстрые взгляды, словно оценивая её реакцию на происходящее. А потом засыпал девушку вопросами о путешествиях: нравится ли они ей, где она бывала, что больше предпочитает - езду в карете, верхом или морские прогулки. Лукреция отвечала уклончиво, стараясь не раскрывать слишком много о себе. Она чувствовала себя немного неловко под пристальным вниманием мужчины, но в то же время в ней просыпалось любопытство. Кто этот человек? И почему он так интересуется ею? А главное, почему ей так комфортно с ним? Нет ни страха, ни опасений, лишь желание продолжать этот странный, но приятный разговор.

- Я обожаю Венецию, - восторженно говорил человек в маске. - Она очаровывает своей красотой. Смотрите, синьорина, отражения домов в воде играют яркими красками, и от этого создаётся впечатление, что город танцует. Лукреция не могла ни согласиться с ним. - В Венеции даже тишина звучит по-особенному, - продолжил он. - Слышите? Это не просто плеск воды. Это музыка времени, застывшего между эпохами.

Лукреция посмотрела на него с лёгкой улыбкой.

- Вы поэт, синьор?

- Нет, - ответил он, чуть склонив голову. - Просто влюблённый в этот город человек. А Венеция делает поэтами всех, кто её слушает.

Лукреция снова посмотрела на воду, но её взгляд задержался - в отражении одного из окон мелькнула тень. Она нахмурилась.

- Вы это видели? - тихо спросила она, указывая на дом с резными ставнями.

Человек в маске слегка наклонился, его голос стал ниже:

- Я вижу многое, синьорина. Но не всё, что видится, следует замечать вслух.

— Это был силуэт, - настаивала Лукреция. - Кто-то, однозначно, наблюдает за нами.

Во взгляде незнакомства лишь на мгновение мелькнула тревога, но потом снова воцарилась лукавство.

- В Венеции есть места, где прошлое не ушло, а просто прячется. Например, этот дом… - он замолчал, будто решая, стоит ли продолжать, и продолжил уже заговорщическим голосом, - его избегают даже гондольеры. Говорят, там когда-то жила женщина, исчезнувшая при странных обстоятельствах. С тех пор в окнах иногда видят её отражение. Но только в воде.

Лукреция почувствовала, как по спине пробежал холодок.

- А вы… вы верите в это?

- Я верю в то, что Венеция не раскрывает свои тайны тем, кто не готов их услышать, - ответил он. - Но если вы хотите узнать больше… я могу показать вам тайные закоулки города.

Незнакомец говорил загадками, и если его целью было заинтриговать Лукрецию, то он этого добился. Она, понимая это, расхохоталась.

- Я никогда не слышала ничего подобного о таких местах. И абсолютно уверена, синьор, вы просто хотите произвести впечатление. Не так ли?

Маска скрывала его губы, и Лукреция не знала, улыбается он или нет. Но если это было так, улыбка до глаз не дошла. Взгляд был изучающим.

- Простите, если я вас утомил своими вопросами и разговорами. Просто мне на мгновение показалось, что я сумел немного захватить ваше внимание, - его голос был немного поникши-разочарованным.

Лукреция слегка покраснела, но кивнула в знак согласия. Ей казалось, что в его голосе не было ни капли фальши, и она доверяла ему.

- Впрочем, мы уже на месте, - указывая рукой не берег, весело проговорил незнакомец.

Гондола причалила к небольшому, неприметному причалу, укрытому в тени старого палаццо. Незнакомец галантно протянул Лукреции руку. Девушка колебалась, не зная, стоит ли доверять этому человеку. Но что-то в его глазах и в таинственном, приглушенном от маски голосе манило её. Лукреция протянула руку и одарила его очаровательной улыбкой, свидетельствующую о том, что она принимает его предложение и готова окунуться в то приключение, которое он ей предлагает.

Они направились к массивным дверям, у которых стоял здоровый угрюмый мужчина. Он открыл дверь и по-французски поприветствовал прибывших, называя человека в маске «хозяин». Незнакомец кивнул и, пропуская Лукрецию вперёд, слегка коснулся её спины, от чего у девушки предательски захватило дух.

Лукреция оказалась в просторном зале, но она не успела его рассмотреть, незнакомец, взяв её под руку, провёл через всю комнату, и они оказались в саду.

Солнце стояло высоко, заливая сад тёплым, золотистым светом. От деревьев падали тени, а воздух был наполнен ароматами осенних кустов и травы. Лукреция, едва выйдя из прохладного зала, прищурилась от яркости, но тут же её взгляд привлекла необычная картина. На мягкой зелёной лужайке, под сенью апельсиновых деревьев, были расстелены восточные ковры. Вместо привычных столов - низкие подносы, уставленные яствами, а вместо кресел - подушки из шёлка и бархата, на которых можно было удобно устроиться полулёжа, как в древних персидских миниатюрах. Свет играл на медной посуде, отражаясь в кувшинах с вином и чашах с фруктами. Инжир, виноград, миндаль в мёде, лепёшки с пряностями - всё было подано с изяществом, но без излишней пышности. Ветерок слегка колыхал занавеси, натянутые между деревьями, создавая ощущение уединённого шатра.

Вдруг, Лукреция услышала лёгкие переливы лютни и флейты, и она восторженно посмотрела на хозяина, который лёгким движением руки, пригласил её присесть. Она опустилась на подушку, чувствуя, как её сердце наполняется любопытством и лёгким волнением. Её взгляд скользил по подушкам, по ярким тканям, по блюдам, в носу приятно щекотало от пряного запаха. Всё было непривычно ей - и в этом заключалась особая прелесть. Она медленно опустилась на подушку, аккуратно поправив подол платья, и провела пальцами по узору ковра. Ткань была тёплой от солнца, и в этом прикосновении было что-то очень приятное и интимное. Она чувствовала себя гостьей в чужом, но манящем мире.

- Вы хотели удивить меня? - тихо спросила она, не глядя на спутника, но с лёгкой улыбкой, которая выдавала её восхищение. В её голосе звучало не удивление, а благодарность. Она не привыкла к таким жестам - не театральным, а искренним, продуманным, почти сказочным. Всё вокруг говорило о том, что кто-то вложил душу в эту сцену - ради неё.

- Да, il mio sogno34[34], - произнёс он тихо, почти с нежностью. — Этот сюрприз - маленькое путешествие в другой мир, туда, где вы никогда не были.

Слова повисли в воздухе, и всё вокруг будто замерло. От этих двух слов - мечта моя - у Лукреции перехватило дыхание. Только один человек называл её так. Она почувствовала, как сердце пропустило удар, а лёгкое головокружение туманит её разум. Перед глазами всплыли образы: их первая встреча в тёмной библиотеке, и тот вечер у её дома, когда она приняла его за грабителя.

Она повернулась к нему, и, не в силах сдержать нарастающее волнение, одними губами прошептала:

- Кто вы?.. И что вам от меня надо?..

Он не отвёл взгляда. Наоборот - будто стал смотреть ещё глубже, как будто хотел заглянуть в самую суть её вопроса, в самую суть её самой.

- Я тот, кто слишком долго ждал момента, чтобы вы меня увидели, - сказал он наконец, тихо, но с уверенностью.

- Но я не увидела вас, синьор, вы всё еще в маске, - с лёгким удивлением ответила Лукреция.

Незнакомец покачал головой.

- Не глазами, синьорина, а сердцем. Я хочу, чтобы вы своим сердцем увидели моё. Выражение лица ничего не значит, особенно для тех, кто живёт в Венеции, - ехидно съязвил он.

— Это правда, - согласилась Лукреция, немного нахмурившись, но скорее не от раздражения, а от внутреннего напряжения, от желания понять. Всё в этом человеке было противоречием: он был чужим, но казался знакомым; он говорил загадками, но в этих загадках было тоже, что и чувствовала она сама. Он не пытался поразить её словами, вместо этого он устроил для неё целый мир - мир, в котором она была главной героиней. Всё это было слишком красивым, чтобы быть правдой. И всё же - она хотела верить. Хотела, чтобы это было не игрой, не маскарадом, а чем-то настоящим.

- И теперь? - прошептала она. - Теперь, когда я вас «увидела»? Что дальше?

В его глазах промелькнула улыбка - не торжествующая, а с лёгкой грустью, и голос, с какой-то возбуждённой хрипотцой произнёс:

- Теперь всё зависит от вас.

- Через две недели моя свадьба, и это моего жениха вы, синьор, сбросили в канал как ненужный балласт.

— Это будет только через две недели, а пока давайте просто наслаждаться трапезой и задушевными разговорами.

- А маска? - хитро спросила Лукреция.

- А баута35[35] тем и хороша, что не мешает ни есть, ни пить, - в тон ей так же хитро ответил незнакомец.

- Ну хоть скажите, сеньор, как обращаться к вам.

Он чуть склонил голову, словно признавая, что вопрос правомерен, но в глазах всё ещё играла та же тень улыбки.

- Имя?.. - повторил он. - А если я скажу, что имя — это всего лишь звук, не несущий никакой полезной информации.

Лукреция приподняла бровь, но не отступила. В её взгляде появилась решимость, смешанная с игрой.

- Синьор, я не собираюсь звать вас «Мой мечтательный романтик» каждый раз, когда хочу попросить передать инжир.

Он рассмеялся - негромко, но искренним и тёплым смехом.

- Хорошо, Лукреция. Зовите меня... Пьеро.

Он сделал паузу, а затем добавил:

- Пока.

- Пока? - переспросила она с лёгкой насмешкой.

- Пока вы не решите, кем я для вас стану.

- Но почему Пьеро? - откровенно удивилась Лукреция. — Это маска неуклюжего дурачка. А вы таким мне не кажетесь.

- Из-за его безответной любви к Коломбине, которая вместо него выбрала Арлекина. - Он замолчал, глядя на Лукрецию с еле уловимой грустью в глазах. Он словно на секунду приоткрыл дверь в свою душу, позволив ей заглянуть туда. - Но согласитесь, пусть даже в маске дурачка, но он любит искренне и преданно. А разве это не самое главное?

Лукреция задумалась. В его словах было что-то такое, что трогало ее сердце. Она видела в нем не просто незнакомца, а человека, скрывающего за маской иронии и легкой отчужденности какую-то глубокую, возможно, даже трагическую историю.

- Хорошо, Пьеро, - сказала она, улыбнувшись уголками губ. - Тогда до тех пор, пока я не решу, кем вы сможешь стать для меня, я буду звать вас так. И, может быть, потом, вместе мы придумаем новую, более счастливую концовку для этой старой истории.

Мужчина медленно кивнул, принимая ее условия.

- Новая концовка… это звучит заманчиво, - пробормотал он, возвращаясь к своему обычному тону, полному иронии. - Но будущее неизвестно, а настоящее зовёт нас трапезничать, - жестом указывая на блюда, весело добавил незнакомец.

Они разговорились о книгах, о музыке, о философии. Оказалось, у них много общего. Лукреция удивлялась, как быстро она перестала чувствовать себя скованно. Он умел слушать и задавать вопросы так, что ей хотелось рассказывать ему все. Время пролетело незаметно. Когда солнце было в зените, Пьеро со словами: «Вам пора возвращаться!» поднялся на ноги и, взяв Лукрецию за руки, помог ей встать. От его слов она почувствовала укол разочарования. Ей не хотелось, чтобы их беседа заканчивалась, но сказать ему это она постеснялась. Он проводил её до гондолы и посмотрел на нее долгим, пронзительным взглядом.

- Надеюсь, мы еще встретимся, - произнес он, сжимая её пальцы в своих руках. Лукреция с лёгкой улыбкой на губах и чувством таинственной надежды в сердце кивнула.

Гондола долго кружила по лабиринту каналов, пока наконец не довезла её до Палаццо ди Риньяно. Как только она вошла домой, то тут же попала в объятия встревоженной Бьянки, и её глаза поймали озабоченный взгляд Джованни и нескрываемый неудовольствие - Алессандро.

9. Cеренада

- Что всё это значит? – прижимая подругу к себе, испуганным голосом спросила Бьянка. – Джованни вернулся из церкви абсолютно мокрый и сказал, что тебя похитили, скорее всего, с целью выкупа. Где ты была всё это время?

- Какая чушь, - отстраняясь от подруги, весело проговорила Лукреция. – Мы катались по каналам и разговаривали о путешествиях.

- И этот незнакомец в маске не причинил тебе никакого вреда? - Недоверие сочилось в вопросе Джованни.

- Абсолютно никакого, - искренне ответила Лукреция со спокойным выражением лица.

- Я говорил тебе, кузен, это месть и предупреждение. И синьорина Лукреция лишь оказалась пешкой в этой грязной игре, – высказал свою мысль Алессандро, скрестив руки на груди и внимательно наблюдая за реакцией собеседников.

Джованни нервно барабанил пальцами по ноге, явно обдумывая услышанное.

- Месть? Кому может понадобиться мстить мне, используя Лукрецию? У меня нет врагов, – наконец, произнес он, но в его голосе слышалась неуверенность.

- Неужели? А как насчет семейства Орсини? Или торговцев специями, которых ваш торговый дом оставил ни с чем в прошлом году? У вашей семьи достаточно недоброжелателей, кузен. Просто вы привыкли не замечать их, – парировал Алессандро. – А возможно, это предупреждение для Контарини, кто знает?! Вы же теперь почти родня.

Лукреция, до этого момента молча наблюдавшая за перепалкой, вдруг звонко рассмеялась.

- Вы так серьезны! Неужели вы действительно верите в эту нелепость с похищением и местью? Я же сказала, мы просто катались по каналам. И потом, этот незнакомец был весьма галантен и образован. Он рассказывал мне о дальних странах и экзотических животных.

Бьянка, не сводившая взгляда с Лукреции, прошептала одними губами:

- Ты что-то скрываешь.

- Потом, - также еле слышно, специально для подруги ответила Лукреция.

- Будем надеяться, - подходя к девушкам и обнимая их за плечи, уверенно произнес Алессандро, - этот цепной пёс твоего отца, синьор Спада, отыщет злодея.

- Вы сообщили об этом происшествии отцу? – глаза Лукреции увеличились до обеденных фарфоровых блюд. - И он отправил на поиски меня сбиро36[36]?

Алессандро отстранился от девушек, отпуская их плечи, и прошелся по комнате, потирая подбородок и вопросительно посматривая на Джованни, словно ища у него поддержку.

- Нет, еще нет, - ответил за кузена Кавалли, стараясь придать голосу уверенность. – Мы не хотели его тревожить. У него сейчас и без того достаточно забот. Просто Алессандро случайно встретил стражника и от переживания за тебя и за меня поведал ему всё.

- Если Джироламо не найдет зацепки в ближайшие пару дней, - добавил Алессандро, - думаю, лучше сообщить синьору Контарини о происшедшем. Он человек старой закалки, и безопасность семьи у него всегда на первом месте.

Лукреция побледнела.

- Я думаю, мне лучше на время переселиться к Лукреции, - вдруг, обращаясь к мужчинам, сказала Бьянка.

- Отличное решение, - поддержал её Алессандро.

Джованни лишь кивнул, он тоже посчитал переезд Бьянки к Лукреции разумным шагом. Так она всё время будет находиться в компании подруги, да и Алессандро, навещая Бьянку, будет держать ухо востро.

Лукреция хотела возразить, но благоразумно решила согласиться, чтобы не вызывать подозрения. Правда, она сама не знала подозрений в чём?! Она очень хотела увидеть «Пьеро» снова, но… его образ был как отражение в канале, которое дрожит от каждого движения воды и исчезает под гребком весла. Она не знала ни его настоящего имени, ни где его искать. Но одно она знала точно – время, проведенное с ним, оставило отпечаток в её душе, и ей очень хотелось встретить «Пьеро» снова.

Бьянка тем временем подтягивала перчатки, наблюдая за безмолвной подругой.

- Лукреция, ты ведь не против? – наконец, спросила она.

Лукреция приподняла подбородок, заставляя себя выглядеть равнодушно.

- Конечно. Это хорошая идея.

Алессандро хмыкнул, переглянувшись с Джованни. Они оба понимали, что это решение выгодно всем. Для Лукреции это безопасность, для Бьянки – спокойствие, а для них двоих… возможность быть ближе к ответам на вопросы, которые пока ещё скрывались в тенях этой запутанной истории.

- Отлично, - заключил Джованни. - Я договорюсь с твоей прислугой, Бьянка, чтобы они подготовили все необходимое. И Алессандро привезёт твои вещи. А ты, - обратился он к кузену, - навещая Бьянку, сможешь наблюдать за домом.

Лукреция не поняла, что значит «навещая Бьянку», но разумно решила этот вопрос задать подруге наедине.

Когда мужчины покинули палаццо, подруги прошли в садовую беседку, спасающую от солнца. Слуга принёс вино и фрукты.

- Что имел в виду Джованни, говоря, что Алессандро будет тебя навещать? – тихо спросила подругу, когда они остались одни.

Бьянка на секунду застыла, затем её губы дрогнули в еле заметной усмешке, как будто всё это было лишь необходимостью и удобным решением проблемы её будущего.

- Я стала подумывать о браке с ним.

Лукреция удивленно вскинула брови.

- С Алессандро? Но… ты же его почти не знаешь!

Бьянка пожала плечами, отводя взгляд.

- Разве это имеет значение? Брак — это союз, сделка, а не романтическая сказка. Он всё время говорит, что ему нужен наследник, а мне - положение замужней синьоры, безопасность и безбедное будущее. Мы оба получим желаемое.

Лукреция нахмурилась. Бьянка говорила не своими словами, это скорее были речи, характерные для её отца, синьора Лоренцо, чем для женщины, несчастной в предыдущем браке и мечтающей о чем-то большем, чем просто удачная партия. Мечтающая о любви и страсти.

- А что насчет любви? - тихо спросила Лукреция.

Бьянка усмехнулась, но в ее глазах мелькнула тень грусти.

- Любовь — это роскошь, которую я не могу себе позволить. Я должна думать о будущем, и брак с Алессандро - лучший способ обеспечить моё благополучие.

Лукреция молча смотрела на Бьянку, пытаясь понять, что скрывается за этой показной холодностью.

- Ты уверена, что это то, что ты действительно хочешь? - спросила Лукреция, стараясь скрыть тревогу в голосе. – Ведь тебе теперь не надо торопиться. Сейчас, когда я выйду замуж за Джованни, ты сможешь жить с нами на правах вдовы его брата, столько, сколько пожелаешь, и так, как пожелаешь. Тебе не угрожает больше уход в монастырь. Ты можешь быть счастлива с тем, кого полюбишь.

Бьянка вздохнула.

- Неужели ты еще до сих пор не поняла, что счастье — это лишь иллюзия. Важнее стабильность и уверенность в завтрашнем дне. Я видела, как мой отец, не имея возможности собрать приданое дочерям, решил отдать их в монастырь. Но чтобы заплатить за монастырь за каждую, он каждый раз продавал один из домов. В конце концов, у него не осталось даже гондолы. Семья страдала от бедности. И я не хочу, чтобы это повторилось со мной. Да что я?! Посмотри на себя, тебе не надо продавать себя, чтобы обеспечить безбедное существование, но, тем не менее, ты тоже должна выйти замуж за того, кого не любишь. Так что, дорогая моя Лукреция, хорошо, что мы живём в Венеции, и в дни карнавала мы можем быть кем угодно и делать то, что захотим. И это делает нас немного счастливее. Ведь так?!

Лукреция выслушала Бьянку, не сводя с неё глаз. В словах подруги было столько горькой правды, что ей хотелось отвести взгляд, но она не сделала этого.

- Иллюзия… - тихо повторила она, задумчиво касаясь пальцами узора на рукаве платья. - Если счастье — это иллюзия, то зачем все пытаются его найти?

- Вопрос в другом, - Бьянка чуть наклонила голову, - какую цену ты готов заплатить за это счастье.

Лукреция медленно вздохнула. Но ни одна из них не сказала вслух, что иногда цена бывает слишком высокой.

- Но свадьба с Алессандро пока только в моей голове, он сам об этом ничего не говорил, - после затянувшейся паузы весело сказала Бьянка и рассмеялась. – Ты лучше расскажи, что за таинственный незнакомец в маске тебя похитил.

Лицо Лукреции озарила улыбка, и она поведала подруге историю, которая больше походила на сон, чем на реальность.

Бьянка склонила голову набок, её глаза блестели от любопытства.

- Опиши его, - потребовала она игриво.

- Он же был в маске, - в тон ей ответила Лукреция. – Ну, высокий… уверенный в себе… интересный собеседник… думаю, он много путешествовал, - с восторгом в голосе рассказывала Лукреция. – И ты знаешь, в какой-то момент мне стало безразлично, какое у него лицо.

- Безразлично? Да ладно! Чтобы тебе стало безразлично, как выглядит мужчина? Ты же у нас ценитель прекрасного, – подковырнула подругу Бьянка. – И что, ты даже не пыталась ее сорвать?

Лукреция рассмеялась, запрокинув голову.

– Ну, соблазн был велик, не скрою. Но в этом и была вся прелесть. Он создал вокруг себя ауру тайны, интриги. И потом, он так держался… с достоинством. Мне почему-то казалось, что сорви я эту маску, и все очарование развеется.

- А что он говорил? О чем вы беседовали? Наверняка он сыпал тебя комплиментами, раз ты так расцвела.

- Говорил… о многом. О звездах, о ветре пустыни, о старинных легендах. Он словно читал мои мысли, угадывал мои желания. И нет, комплиментов почти не было. Но каждое его слово, каждый взгляд заставляли меня чувствовать себя особенной.

- Знаешь, моя дорогая Лукреция, мне начинает казаться, что ты влюбилась в этого незнакомца в маске.

Лукреция задумчиво посмотрела на подругу.

– Влюбилась? Возможно. Или, скорее, очарована. Очарована сказкой, которую он мне подарил. Ведь, по сути, я ничего о нем не знаю. Только то, что он умеет говорить так, что сердце замирает, и смотреть так, что весь мир перестает существовать.

– А что будет дальше? Ты собираешься его искать? – Бьянка вопросительно приподняла брови.

– Не знаю, - пожимая плечами, ответила Лукреция. - Наверное, это глупо, но я надеюсь, что он сам меня найдет. Хотя… кто знает? Может быть, Алессандро прав, и я была просто пешкой в чьей-то игре против дома Кавалли. В любом случае, через две недели я выйду замуж за Джованни, и всё это останется в прошлом.

Но про себя она добавила: «Ну а если судьбе будет угодно снова столкнуть меня с «Пьеро», я надену маску, так же, как и он, и у меня будет шанс насладиться им».