Неизданные рассказы

Сам Доакс стал одним из самых запоздалых открытий доброго доктора. Когда некоторое время назад вышла первая книга автора «Дом в наших горах», доктор Тернер не произвел на него благоприятного впечатления. Рецензия в «Двухнедельном цикле» была просто жемчужиной благодушного пренебрежения: «Без сомнения, вещь достаточно хороша, – сказал Тернер, – но, в конце концов, старина Рабле действительно намного лучше» – вывод, который несчастный автор ни в коем случае не хотел оспаривать.

Пять лет спустя, когда вышла вторая книга Доакса, добрый доктор все еще не решил, что ему делать с ней или с ним. Фактически за три недели до выхода книги в широкую продажу Доктор встретился с издателем Доакса и, признавшись, что ему прислали предварительный экземпляр нового произведения, мрачно добавил: «Я еще не принял решение насчет Доакса. Но, – сказал он бодро, – в течение недели или двух я это сделаю». Однако в течение следующих двух недель доктор Тернер почувствовал телепатию сдерживающих влияний – «всегда можно сказать, – говорил он, – когда все в воздухе» – настолько, что когда его критика в конце концов появилась, она оказалась гораздо более благоприятной, чем Доакс или его издатель смели надеяться. Не то чтобы Доктор был полностью убежден, но он взял более примирительный тон. Книгу, по его мнению, «вряд ли можно назвать романом» – он не потрудился объяснить, что именно можно, – это действительно «автобиография души», и, придя к такому звучному определению, он свободно обсуждал книгу в автобиографических терминах, и в целом тоже был весьма благосклонен к ней, аккуратно обустроив для мистера Доакса особое гнездышко, ничуть не посягая на ревнивые пределы более великолепных птиц на более важных ветвях.