
Полная версия:
Заряжено магией
Едва слуги убрали приборы, Алекс медленно поднялся. Пауза затянулась на долгие, мучительные секунды. Наконец, он сдержанно кивнул агентам.
— Я согласен на ваши условия, господа. Корпорация «Still&Barton» получит этот контракт.
Майкл с трудом подавил победный возглас, а Джейн облегченно вздохнула. Агенты, едва скрывая торжествующие улыбки, тут же раскрыли кожаные папки. Перо скрипнуло по плотной бумаге, скрепляя сделку. Спустя полчаса лакированный серый автомобиль, утробно урча, лихо развернулся во дворе и скрылся за воротами, увозя своих довольных пассажиров. На сборы корпорация выделила короткий срок — всего неделю.
Глава 3 Приятные хлопоты
Замок захлестнула суматоха сборов. Каждому нужно было решить главное: что брать с собой в город, а что безжалостно оставить.
Быстрее всех с этим справился Майкл. Он легко расстался со старыми деревянными игрушками, детскими приключенческими книгами и всем, что связывало его с прежней жизнью. Зато на книжных полках обнаружилась целая сокровищница: стопка старых книг и учебников по тактике и военному искусству. Их Майкл упаковывал бережно, словно драгоценный хрусталь, укладывая на самое дно сундука.
Джейн пыталась объять необъятное. Она металась между гардеробной и оранжереей. Мало того, что нужно было собрать свои вещи, так еще и помочь собраться детям и Алексу, который считал, что и одного дополнительного комплекта нижнего белья ему будет достаточно. Джейн укоризненно на него взглянула, но промолчала, и отправила заниматься сборами в лабораторию, полностью взяв все хлопоты на себя.
Самым тяжелым для нее было прощание с любимым садом. Стоя среди редких экзотических цветов, которые она годами выхаживала, спасаясь от невыносимой скуки, она тихо плакала от того, что не может забрать все с собой. Смирившись с неизбежным, она трепетно срезала несколько луковиц и побегов и собрала семена самых любимых растений, бережно завернув их в платок. «На новом месте, — шептала она им, — я выращу вас снова…»
Алекс, спустившись в подвал замка, стоял посреди своей лаборатории. Здесь, в глубоком подземелье, он чувствовал себя намного увереннее. В воздухе стояли ароматы сушеной полыни, жженой селитры, старого пергамента и застывшего воска. Множество других ингредиентов для алхимических опытов лежало на полках, дожидаясь своего часа, но наступит он, похоже, теперь уже нескоро. Алекс с легкой грустью окинул взглядом помещение. В далеком детстве, когда еще был жив его отец, он с удовольствием проводил здесь много времени, наблюдая за его работой. Отец многому научил его, заложив первый маленький кирпичик прочного фундамента любознательности и тяги к научным открытиям в душе, что здорово помогло Алексу впоследствии, уже во времена учебы в университетах.
Алекс устало потер переносицу. Сборы в дорогу всегда немного пахнут тревогой, но когда собираешься покинуть дом, этот запах становится особенно горьким. На душе было тяжело и скверно. Он чувствовал себя предателем своего рода — человеком, бросающим дела на самотек, разрушая тот безупречный порядок, что он выстраивал годами ради процветания и благополучия своей семьи.
Он подошел к самому дальнему стеллажу из мореного дуба, где на верхних полках покоились фолианты, к которым никто не прикасался уже более века. Чтобы добраться до них, Алекс взобрался на старый скрипучий стул, одиноко стоявший возле стола. Его пальцы нащупали потайной паз, и в глубине дерева раздался сухой механический щелчок. Задняя стенка стеллажа плавно отошла в сторону, открывая скрытую за собой нишу. Внутри, бережно укутанный в кусок когда-то алого бархата, теперь выцветшего и покрытого паутиной, лежал рабочий дневник его отца.
Алекс бережно взял его в руки. Кожаный переплет усох и потрескался от времени, а серебряные уголки потемнели. Он медленно провел рукой по тиснению на обложке. WV, почувствовал он пальцами. Это были инициалы его отца — Уолтера Вэнса.
На лбу Алекса прорезалась глубокая складка. Прикосновение к дневнику пробудило горькие воспоминания о том, при каких обстоятельствах он был получен. В памяти ожил тот злополучный вечер, произошедший тридцать лет назад. Он был тогда еще подростком:
Стремительный черный дилижанс, бронированный изнутри листами заговоренного металла, на бешеной скорости мчался по горному тракту, пытаясь уйти от погони. Свистел хлыст кучера, разрывая воздух вместе с его отчаянными криками. Шестерка коней, загнанная до предела, из последних сил мчала экипаж по каменистой дороге. Из их ноздрей вырывался горячий пар, а бока и губы покрыла густая белая пена. Жить им оставалось считанные минуты.
Отец Алекса судорожно сжимал плечи сына в полумраке раскачивающегося салона. Он лихорадочно сунул Алексу в руки укутанную в бархат книгу.
— Они идут по моему следу, сын! — хрипло шептал старик. — Это страшные люди! Они ослепли от жадности и жажды крови. Сбереги и никогда не отдавай им дневник! — с этими словами он резким толчком ноги распахнул тяжелую дверь дилижанса и со всей силы вытолкнул Алекса наружу, прямо на бешеном ходу. Алекс кубарем полетел по крутому склону, ломая кусты. Сильный удар головой о скрытый в траве валун мгновенно оборвал все звуки, погрузив его в темноту.
Когда Алекс пришел в себя, он медленно попытался подняться. В ушах стоял невыносимый гул. Шатаясь и цепляясь за ветки, он выполз на край дороги. Перед его глазами предстала ужасная картина.
Дилижанс лежал, опрокинутый набок чудовищным ударом «Воздушного Тарана». Раненые лошади, бьющиеся в путах, в панике хрипели. Еще не остыв от стремительного бега, они рвались вперед, пытаясь сдвинуть тяжелый экипаж с места и вскидывая копытами высоко в воздух огромные комья земли. Сквозь пелену перед глазами Алекс успел заметить застывший силуэт загадочного мага, по-видимому, и совершившего этот подлый удар, и толпу налетчиков, копающихся у искореженной двери. Их немногочисленный багаж был разбросан далеко вокруг. Взломанная крышка походного сундука беспомощно повисла на одной петле, а дорожная сумка была вывернута наизнанку.
Пока Алекс, истекая кровью, из последних сил полз к месту катастрофы, бандиты уже вскочили на коней, и скрылись в надвигающихся сумерках. Он нашел отца на холодном камне тракта, когда все было уже кончено. Нож налетчиков был воткнут прямо в его сердце. Алекс уткнулся в его грудь и разрыдался.
Сцена того страшного, безмолвного прощания, навсегда выжгла в душе Алекса глубокую рану. Те, кто устроил эту безжалостную охоту, перевернули весь их багаж. Они выпотрошили сиденья и вскрыли тайники в обшивке, но не нашли самого главного. Они искали эту самую книгу. Но она так и пролежала все это время, надежно укрытая в тайнике.
Что именно среди записей их интересовало, Алекс так и не узнал. Он прочитал дневник от корки до корки, но так и не нашел, что могло бы представлять в нем большую ценность. Кроме, разве что одной непонятной фразы…
Он медленно открыл первую страницу, исписанную мелким, каллиграфическим почерком отца, а затем стал лихорадочно перелистывать пожелтевшие страницы. Ближе к концу книги, среди сложных алхимических формул и расчетов, он ее нашел. Выделенная жирными чернилами, она смотрелась чужеродно, и явно была зашифрованным посланием. Возможно, она была ключом к какому-то великому секрету, который отец так и не успел раскрыть перед смертью.
Строки гласили:
«Голубое сияние создаст желаемое, нужно лишь добавить его пыль в золото».
Алекс нахмурился, в который раз перечитывая эти слова. За свою немалую жизнь он прочитал не одну сотню трактатов, изучил тысячи книг, но эта фраза оставалась для него полнейшей бессмыслицей. Его пытливый ум просто пасовал перед этой загадкой.
Вздохнув, Алекс аккуратно закрыл дневник, бережно завернул его обратно в бархат и убрал во внутренний карман своего камзола. Слова отца будут лежать в его памяти, ожидая своего часа. Алекс искренне верил, что он когда-нибудь наступит.
Глава 4 Подарок старого гвардейца
Утро застало замок за привычной в последние дни суматохой.
Закончив со сборами, Майкл накинул куртку и поспешил во двор. Сегодня ему предстояло последнее, но самое трудное испытание — попрощаться с теми немногими живыми существами, что скрашивали его одиночество в этих стенах.
Конюшня родового замка была огромной, внушительной постройкой. Когда-то здесь размещалась добрая сотня боевых скакунов кавалерийского полка старой гвардии. Сейчас же здесь квартировал единственный потомок тех исполинов. Здесь пахло сеном, дегтем, старой кожей, лошадиным потом и… увяданием.
Едва Майкл переступил порог, как из дальнего, самого просторного стойла раздалось приветливое, тихое ржание. Огромный вороной жеребец по кличке Гром, чья лоснящаяся шкура отливала антрацитовым блеском в полумраке, преданно потянулся к парню, вытягивая длинную мощную шею.

— Ну, привет, друг, — тихо произнес Майкл, подойдя ближе, и ласково уткнулся лбом в теплую бархатную морду жеребца.
Гром шумно вздохнул, щекоча ладонь парня горячим дыханием в поиске привычного куска сахара. Майкл достал из кармана припрятанное лакомство и конь аккуратно, губами, принял угощение, довольно захрустев. Парень ласково, с грустной нежностью погладил коня по его густой, ухоженной гриве. Забрать Грома с собой не было никакой возможности. Отец ясно дал понять — в пригородном поселке конюшен нет.
— Ты остаешься за главного, слышишь? — прошептал Майкл, заглядывая в красивые, умные, полные преданной грусти глаза коня. — Мне… мне нужно уехать. Я должен уехать, Гром, понимаешь? Возможно, мы больше никогда не увидимся с тобой, но ты останешься навсегда в моем сердце. Я буду всегда помнить о тебе. Грэй и Томас присмотрят за тобой, не скучай…
Конь словно все понял — он тихонько ткнулся носом в плечо парня, издав глухое, короткое фырканье. Майкл в последний раз крепко обнял Грома за шею и, с трудом сглотнув вставший в горле комок, заставил себя отстраниться.
Во дворе конюшни, у небольшого очага, где на углях лениво закипал старый закопченный дымом чайник, на перевернутых пустых деревянных ящиках сидели двое. Грэй и Томас — два старых конюха, служившие семье Вэнсов с незапамятных времен. Их покрытые сеткой глубоких морщин печальные лица носили маску усталого покоя. Остальная прислуга в замке считала их бесполезными, дряхлыми стариканами, но Майкл знал их намного лучше. Когда-то эти двое были элитными гвардейцами, кадровыми вояками, служившими в родовой армии Вэнсов, пока она существовала. Они помнили настоящую, грязную войну, и суровые армейские уставы давно ушедшей эпохи. Именно они с молчаливого согласия Алекса учили Майкла держать удар, правильно группироваться при падении и виртуозно уворачиваться от ложных выпадов противника.
— А, малец, — обернувшись на звук шагов, проскрипел Грэй прокуренным голосом. — Зашел все-таки перед отъездом. Присаживайся к огню, составь компанию старикам. Чай как раз готов.
Майкл придвинул свободный ящик поближе к огню, и принял из рук Томаса тяжелую, щербатую глиняную кружку с терпким отваром. Воцарилась долгая, уютная тишина, нарушаемая лишь мерным хрустом сена, да фырканьем Грома из его стойла. Неторопливо отпивая горячий напиток, Майкл подбирал про себя слова, не зная, с чего начать. Он задумчивым взглядом смотрел на языки пламени, оттягивая неизбежное. Старые конюхи прекрасно видели это по его лицу, и тоже молчали, помогая парню собраться с мыслями.
— Я… хотел сказать вам спасибо, — наконец нарушил затянувшееся молчание Майкл, глядя на колышущееся пламя. — Спасибо за все, чему вы меня научили за эти годы. За ваши рассказы о военных походах, за тренировки на старом плацу. Вы здорово помогли мне. В городе, если я сумею вступить в ряды Стражей, ваши уроки мне очень пригодятся.
Старики переглянулись. На их лицах впервые за весь день проступили скупые, робкие улыбки. Им было приятно слышать слова благодарности от полюбившегося им юнца. Грэй неопределенно вздохнул, поправляя кочергой угли, и кивнул в знак того, что они приняли признательность Майкла.
— Город — это не плац, Майкл, — тихо произнес Томас, всматриваясь в лицо парня проницательным взглядом. — Там своя жизнь и свои правила. Скорее всего, местные поначалу будут видеть в тебе лишь деревенщину из далекого села. Они начнут устраивать тебе мелкие пакости и всячески проверять на прочность. Но ты должен держать лицо. Не забывай, чья кровь в тебе течет. Как будущий Страж, ты должен быть силен не формой, а душой. И поступать всегда, как велит тебе она и твое доброе сердце.
Старик поднял руки и снял с шеи небольшой медальон на дешевой серебряной цепочке.
— Держи, малец. Хочу вручить тебе этот подарок. — Томас протянул Майклу медальон. — Я сделал его своими руками из той пули, которую вытащили врачи из моего ребра после одного тяжелого боя. Ох и потрепали же нас тогда… Когда я очнулся, врач протянул мне ее и предложил сохранить как талисман. То, что она попала мне в ребро, хоть и сломало его, зато спасло мою жизнь. Попади она чуть выше, то влетела бы прямо в сердце. С тех пор, ношу его как оберег. И, как видишь, работает, раз я жив до сих пор и сижу тут перед тобой. Шанс словить сейчас новую пулю для меня намного меньше шанса умереть от старости. А вот тебе это еще возможно пригодится. Работа Стражей трудна и опасна. Дешевый оберег все лучше, чем никакого вообще. И пусть эта скромная вещица однажды защитит тебя в бою, и напомнит о нас, двух добрых стариках, и о нашей конюшне.
Майкл бережно принял подарок. Его ладонь ощутила холодную и плотную тяжесть металла. Он склонил голову и надел оберег ветерана, почтительно прижав ладонью медальон к груди.
Они проговорили у костра еще много часов. Старики травили солдатские байки и давали Майклу последние житейские напутствия. Майкл жадно ловил каждое слово, стараясь навсегда запечатлеть в памяти этот разговор и душевную атмосферу старой конюшни. Возможно, больше он сюда никогда не вернется.
Когда сумерки превратились в глухую тьму, Майкл тепло попрощался со стариками. Отойдя на какое-то расстояние, он обернулся. В окружающей темноте пятно костра казалось спасительным островком тепла среди бескрайнего океана ночи, на котором когда-то спасалась его потерпевшая кораблекрушение душа. Две сгорбленные фигуры рядом с ним сидели в полном молчании, предаваясь своим печальным мыслям. Он взмахнул на прощанье рукой и вернулся в замок.
В холле уже высились штабеля кованых чемоданов и коробок. Еще один день — и мечта Майкла осуществится.
Глава 5 Прощание с замком
На пятый день преддорожная суматоха наконец подошла к концу. Нужные вещи были собраны и аккуратно разложены по сундукам и сумкам. Последний вечер в родовом гнезде должен был стать точкой, но Алекс решил превратить его в грандиозное многоточие.
Днем домочадцам было торжественно объявлено явиться в парадный зал к пяти вечера в самых праздничных нарядах. На все вопросы Алекс отвечал загадочной улыбкой. В конце концов, Джейн и дети сдались и поспешили в свои комнаты — заново перебирать гардероб.
Когда солнце начало клониться к закату, окрашивая стены замка в прощальные, темно-багровые тона, он заперся в пустом парадном зале. Это огромное помещение, способное когда-то вместить добрую сотню пирующих аристократов ушедшей эпохи, последние годы стояло погруженным в печальную тишину. Алекс редко заходил сюда. Роскошные пиры остались далеко в прошлом, но сегодня все должно было измениться.
Высокие стрельчатые окна, украшенные цветными витражами, пропускали внутрь лишь слабые лучи. Становилось немного мрачно. Алекс вышел в самый центр зала. Он выпрямился во весь свой немалый рост, торжественно поправил воротник парадного камзола из темного бархата с золотым шитьем и глубоко вздохнул. Затем медленно закрыл глаза, сосредотачиваясь на природных потоках маны, и широко раскинул руки ладонями вверх.
Воздух вокруг него зазвенел от колоссального напряжения. По стенам, омывая вековые камни, побежали едва заметные фиолетовые искры. Запахло озоном и грозовой свежестью. Алекс сделал плавный пасс руками, и его внутренняя энергия лавиной хлынула в пространство.
— Оживите, — тихо, почти шепотом, произнес он.
И замок повиновался. Он воззвал к своей памяти. Огромные кованые люстры под вековыми сводами, десятилетиями хранившие лишь слои пыли, внезапно вспыхнули ослепительно яркими огнями. Хрустальные подвески задрожали, издавая мелодичный перезвон, который эхом прокатился под каменными арками.
Из густых теней по углам зала, из-под тяжелых гобеленов с батальными сценами и прямо из глубин старого паркета появились сотни полупрозрачных, мерцающих силуэтов. Магия Алекса пробудила прошлое этого места. В ярком свете люстр, плавно скользя над полом, закружились изящные дамы в роскошных, расшитых золотыми нитями платьях с высокими воротниками и кавалеры в старинных камзолах ушедших веков. Их лица были безупречно красивыми и благородными, а движения — неестественно грациозными, совершенно лишенными земной тяжести. Огромный зал мгновенно наполнился иллюзорным многоголосым гулом: тихим шепотом, шуршанием шелка, звоном призрачных шпор и веселым, легким смехом.
Над парадным входом, на деревянной галерее для музыкантов, возник оркестр. Призрачные скрипачи вскинули смычки, флейтисты прижали к губам инструменты, и зал взорвался стремительными, щемящими и невероятно красивыми звуками старинного вальса. Музыка лилась отовсюду, она отзывалась в вековых камнях замка, заставляя стены вибрировать и буквально дышать этой пробудившейся жизнью.
Двери зала распахнулись, и слуги беззвучными тенями заскользили вокруг праздничного стола. На белоснежных накрахмаленных скатертях в мгновение ока появились серебряные блюда, ломящиеся от диковинных яств: румяные фазаны, запеченные в меду, пирамиды из спелых фруктов, кабаньи окорока и хрустальные графины, в которых рубиновыми искрами играло терпкое вино.
Майкл и Лиза, вошедшие в зал первыми, замерли на пороге, словно громом пораженные. Лиза в изумлении открыла рот, и ее глаза загорелись безудержным восторгом.
— Папка… — благоговейно прошептала она, прижимая крошечные ладошки к щекам. — Это… все по-настоящему? Они живые?
— На один вечер, милая, — открыто улыбнулся Алекс, подхватывая дочь на руки и кружа ее в воздухе. — Только на один вечер замок вспомнит, каким он был на самом деле. Идемте к столу.
Майкл, стараясь казаться взрослым и невозмутимым, все же не смог сдержать восхищенного вздоха. Его взгляд был прикован к призрачным гвардейцам у стен, чьи парадные доспехи тускло поблескивали в свете люстр. Парень шел к своему месту за столом, гордо расправив плечи. Он чувствовал себя наследником этого великого, уходящего мира.
Но настоящей королевой этого вечера стала Джейн.
Когда она спустилась по парадной мраморной лестнице, оркестр на мгновение затих, а сотни призрачных гостей склонили головы в почтительном поклоне. В свои тридцать девять лет Джейн обладала той редкой красотой, которая поражала в самое сердце, заставляя идущих навстречу мужчин невольно оборачиваться — словно пытаясь хоть немного продлить эти волшебные мгновения случайной встречи. Ее лицо излучало удивительное, живое тепло — то самое обаяние любящей женщины, которая нашла свое призвание в заботе о семье. Светлые длинные волосы мягкими, послушными волнами падали на плечи, выгодно оттеняя безупречную линию шеи. Роскошное изумрудное платье из тяжелого шелка идеально сидело на ее тонкой, статной фигуре, а каждый шаг был наполнен такой невероятной грацией, что Алекс на секунду забыл, как дышать. Но главным ее украшением оставались глаза — лучистые, полные безграничной любви, сострадания и житейской мудрости. На ее пальце ослепительно сияло обручальное кольцо, подаренное Алексом на свадьбу, а в ушах переливались бриллиантовые серьги.
Алекс поднялся из-за стола, сделал несколько шагов навстречу и вежливо, с истинным благородством склонился перед супругой, целуя ее маленькую, теплую ладонь
— Ты невероятно прекрасна, Джейн, — тихим, бархатным голосом произнес он, заглядывая в ее лучистые глаза.
— Спасибо, родной, — ласково ответила она, и на ее губах появилась та самая скромная, обаятельная улыбка, которая когда-то нежно ранила его в самое сердце. — Ты сотворил настоящее чудо, — восхищенно добавила Джейн, оглядываясь вокруг.
Вечер превратился в ослепительный, грандиозный триумф уходящего времени. Лиза заливисто рассмеялась, когда один из призрачных кавалеров завис над полом и шутливо поклонился ей, приглашая на танец. Она с удовольствием пустилась в пляс, барабаня нарядными туфлями по паркету и вызывая восторженные аплодисменты заколдованных зрителей. Майкл увлеченно расспрашивал призрачного полковника о трудностях военной службы, и старый воин темпераментно что-то ему отвечал, размахивая в воздухе руками от избытка чувств. Праздничный ужин был в самом разгаре. Все были безгранично счастливы.
Когда догорели последние свечи на серебряных канделябрах, а за высокими окнами воцарилась глубокая ночная тьма, музыка сменилась плавными, медленными аккордами прощального вальса. Алекс поднялся, обошел длинный стол и протянул руку Джейн.
— Позвольте пригласить вас на танец, миссис Вэнс? — с улыбкой произнес он.
Джейн молча, с благодарностью кивнула, вкладывая свою ладошку в его крепкую руку.
Они вышли на середину огромного зала. Призрачные гости расступились, образуя широкий живой круг, и завороженно замерли, провожая супругов взглядами. Алекс уверенно обнял жену за талию, прижимая к себе, и они закружились в легком танце под сводами вековой цитадели. Это был невероятный контраст. Среди сотен полупрозрачных, мерцающих фиолетовым светом иллюзий ушедшей эпохи плавно двигались два живых, любящих человека. Изумрудный шелк платья Джейн шуршал по паркету, бриллиантовые серьги рассыпали чистые, хрустальные искры, а полы темного бархатного камзола Алекса развевались в такт нежным пассажам скрипок. Время для них замедлило свой ход, превратившись в густую смолу.
Джейн прижалась щекой к его широкой груди, закрыв глаза и вдыхая родной запах. Дыхание Алекса легко трепало ее локоны.
— Знаешь, Алекс… — тихо, срывая голос от избытка чувств, прошептала она, не открывая глаз. — Я ни разу в жизни не пожалела, что встретила тебя тогда. В этом замке мы построили настоящий рай. И какая бы дорога ни ждала нас впереди, даже в этом шумном Райнсберге… я знаю, что с тобой мы пройдем ее до конца. Спасибо тебе за эту жизнь, родной.
Алекс крепче сжал ее талию, чувствуя, как внутри у него все переворачивается от избытка пронзительной, чистой нежности.
— Я люблю тебя, Джейн, — искренне ответил он, целуя ее в висок. — И пока я дышу, я буду твоей защитой и самой надежной опорой в любом из миров.
Музыка стихла. Пара плавно остановилась, и Алекс, сделав медленный шаг назад, склонился в вежливом поклоне. Джейн в ответ сделала изящный реверанс.
Алекс поднял руки над головой и негромко хлопнул в ладоши. Повинуясь его безмолвному приказу, сотни призрачных птиц сорвались со стен, и закружились под сводами зала, рассыпая повсюду золотую пыльцу. Искры плавно оседали на волосах Джейн, на ее изумрудном платье. Он опустил руки, и в ту же секунду грандиозное зрелище начало медленно таять. Сотни полупрозрачных дам и кавалеров осыпались фиолетовыми искрами на паркет. Призрачные птицы растворились в воздухе, а роскошные блюда на столе бесследно исчезли. Ослепительный свет люстр погас, погрузив огромный парадный зал в полумрак. Замок Вэнсов погрузился в тишину. Сказка закончилась.
Алекс бережно взял уснувшую за столом Лизу на руки. Майкл, потирая полусонные глаза, устало плелся сзади, а Джейн, тихонько придерживая мужа за локоть, шла рядом. Они поднимались в свои спальни с теплым чувством: впереди их ждут большие перемены и великое будущее.
Следующим утром, после скромного завтрака семья собралась в пустынном вестибюле. Последние коробки и сундуки были составлены прямо перед массивными входными дверями. По старой традиции, Вэнсы «присели на дорожку» прямо на чемоданы. В воздухе немного пахло пылью, деревом, и старой потертой кожей. Лиза устало привалилась к плечу матери. Майкл нервно побарабанил пальцами, а Джейн тихонько сжала руку мужа.
Алекс медленно поднялся. Он выпрямился и обвел семью долгим, пронизывающим взглядом. В его глазах читалась глубокая, леденящая душу тревога. Он посмотрел сначала на сына, затем на жену, и, наконец, на притихшую дочку.
— Вы уверены? — его голос прозвучал твердо и весомо, несколько раз гулко отразившись от опустевших стен. — Обратной дороги не будет. Там, за порогом, совершенно другой мир. И он не прощает ошибок.
— Уверены, папа, — без тени сомнения ответил Майкл, поднимаясь и вставая рядом с отцом.
Джейн молча, но решительно кивнула. Лиза, поддавшись общему настроению, встрепенулась и звонко крикнула: «Да!», чем вызвала добрые улыбки.

