
Полная версия:
Непобедимый. Право на семью
«Стонов и вздохов ты от меня не услышишь…»
Собравшись с силами, отталкиваю его.
– Перестань… Я больше не хочу… – сбивчиво, но уверенно выдыхаю я.
Наконец, Тихомиров смотрит на меня. Не то чтобы растерянно… Но явно что-то не понимает и пытается разгадать.
Окончательно расстроившись, толкаю его в грудь и резко сажусь. Опуская взгляд, возвращаю на плечи тонкие бретельки комбинации.
– И вообще больше не целуй меня. Никогда! – требую сгоряча. – Я… Я не хочу… Так не хочу.
– Чего же ты хочешь, принцесса Аравина? – тон такой, будто не верит ни одну моему слову.
Боже, конечно же, не верит.
– Я тебе уже говорила.
– Повтори.
Злость придает смелости.
– Чтобы ты меня любил! А не просто… все это и дети…
Миша долго смотрит. Изучает мое лицо, словно примеряя задачу по силе.
– Если это случится, я обязательно тебя уведомлю.
Как всегда, рассудительный и прямолинейный. А меня от этой честности сначала на куски рвет, а потом захлестывает отчаянием.
– И на том спасибо, о, благороднейший Михаил, черт возьми, «Непобедимый» Тихомиров! Если у меня случится… – на эмоциях срываюсь. – Я тебе тоже обязательно пришлю уведомление!
Миша пронизывает меня каким-то новым взглядом. Я слишком расшатана, чтобы анализировать.
Реагирую больше на сухой тон:
– В этом необходимости нет. Я знаю.
Сама удивляюсь, как мне после такого удается внешне сохранить достоинство. Сжимая зубы, задираю подбородок и просто покидаю гостиную.
13
Непобедимый
После поездки даю Полине сутки, чтобы успокоиться. А по истечении этого срока приезжаю без предупреждения к ней домой. Впрочем, сама принцесса выходить отказывается. Стася Романовна крайне смущается, передавая слова дочери:
– Сказала, не договаривались.
Что еще за ребячество?
Сохраняя неподвижность, с некоторым удивлением отмечаю, как за грудиной, по независимым от меня причинам, происходят какие-то разящие колебания. Стискивая руки в кулаки, встаю с дивана.
– Позвольте подняться к ней в спальню.
Глаза Стаси Романовны слегка расширяются, однако она быстро справляется с изумлением.
– Конечно, – кивает. Бросает быстрый взгляд в сторону входной двери и добавляет: – Думаю, можешь подняться.
– Спасибо, – бросаю уже на ходу.
Поднимаясь по лестнице, ощущаю, как сердце на ровном месте ускоряется и принимается с шумом гонять по венам кровь. Шагаю медленно, несколько раз произвожу умышленную регулировку дыхания.
Полный контроль. Порядок.
Однако едва я намереваюсь постучать, относительную тишину дома взрывает резкий раскат музыки. Дробной нестройной линией из спальни принцессы летят барабанные удары, а после затяжной волной тянутся высокие гитарные риффы. И у меня ни с того ни с сего вновь взлетает пульс. Кровь тяжелым приливом ударяет в голову.
В стуке смысла нет. Резко дергаю дверь на себя и вхожу в спальню. Естественно, в какофонии безумных ритмов музыки Полина даже этого не улавливает. Лежа поперек кровати, шагает по воздуху задранными к потолку ногами. Глаза закрыты, не замечает, когда подхожу. Я же неосознанно застываю. Веду взглядом от свисающих с постели волос до лица. Стопорюсь, когда в груди резко жарко становится. Экстренно перестраиваюсь. Планомерно вдыхаю. Грудную клетку натягивает так, что в какой-то момент кажется – треснет.
Выдыхая, скатываю взгляд дальше. Скольжу им по вздымающейся спелой груди, которую видно со всех сторон спортивного топа. Натягивающие ткань соски тоже вниманием не обхожу. Замедляюсь, когда реакции снижаются. Сознание ведет, словно под воздействием алкоголя. По голому животу пробираюсь с остановками. На треугольнике красных трусов финиширую.
Полина в этот миг, наконец, замечает мое присутствие. Дергается, подскакивает и, демонстрируя достойную спортивную подготовку, стремительно оборачивается.
Едва встречаемся взглядами, шагаю и, перехватывая принцессу рукой, снимаю ее с кровати.
– Ты что? – читаю по губам.
Музыка над нами все еще гремит. Указываю на источник звука с очевидным посылом, чтобы выключала. Она в ответ бурно вздыхает. Не слышу, но чувствую горячее колебание воздуха, прежде чем Полина, ловко отталкиваясь, бежит от меня к ноутбуку. Наклоняясь, пару раз бьет по клавишам. Я без определенного намерения стопорюсь воспаленным взглядом на округлой попке – сзади красный треугольник еще меньше.
Тишина обрушивается так же резко, как до этого – грохот дьявольской музыки. Оборачиваясь, Полина демонстративно упирает руки в бедра.
– Соскучился, Мишенька?
Улыбается искренне. Сама счастлива видеть, не скрывает.
– Оденься и собери все необходимое.
– Необходимое для чего?
– Проведем вечер вместе. У меня.
– А вдруг меня папа не отпустит? – дразнит намеренно, но без ехидства.
Мать твою, скучала же. Какого черта создает эти проблемы?
– С ним уже согласовано. Утром тебя верну, – заверяю, не теряя хладнокровия.
Она прищуривается и… Час спустя мы уже входим в мою квартиру. Полина тут впервые. А потому, как и всегда, не скрывает любопытства.
– И что мы будем делать?
Настороженной не выглядит. Просто спрашивает и замирает в ожидании ответа.
– Пойдем, – сжимая ладонь, чувствую, как вздрагивает. – Приготовим ужин, – веду в кухню.
– Но я не умею, – отзывается Полина смущенно.
– Главное, что я умею. И тебя научу.
Она, как я и ждал, краснеет.
– Расслабься, – говорю ей, прежде чем расцепить пальцы и повернуться к холодильнику. – Никаких изысков, конечно. Мясо, соус, салат, – перечисляю, доставая необходимый продукты.
– Бомба, – выдыхает принцесса с какими-то игривыми, вибрирующими по воздуху интонациями.
Смотрю, приподнимая брови. А она смеется. Звонко, чисто, завораживающе. В районе желудка скручивает. Слабо, но ощутимо.
– Тебя еще кто-нибудь так дразнит? – весело ей. – Миша-Миша… – имя мое на контрасте выдыхает почти шепотом.
– Кроме тебя, никто не рискует, – мрачно режу интонациями.
Но не потому, что зол. Что-то другое на автомате блокирую.
– А какой салат будем делать? – спрашивает Полина, пока я кладу на доску мясо.
– Греческий.
– М-м-м, мой любимый, – тянет довольно.
– Знаю. Займись чесноком, пожалуйста.
– Ок, – становясь рядом, убирает за плечи волосы. – А что именно с ним делать?
Взмахнув ресницами, вскидывает взгляд, и столько эмоций в него вливает, что я, честно говоря, на миг теряюсь. Ощущение, будто блок не вовремя выставил. Смазанно, но прилетело. Шатун в голове идет.
– Очистить и нарезать.
– А как? Кубиками, слайсами или соломкой?
Непрерывно зрительный контакт держим. Инициатива двусторонняя.
Внутри меня становится шумно. За грудиной, не в голове. Нарастает.
– Соломкой. Но не слишком мелко.
– Окей.
Опускает взгляд и принимается за дело. Я мариную мясо и подготавливаю соус. Полина в процессе болтает, я по возможности отвечаю. Концентрируюсь на том, что ощущаю. Вырабатываю ту самую энергию, которая не только силами наполняет, но и точечно жжет самые чувствительные нервные узлы.
Как только мясо отправляется в духовку, Полина обращается ко мне с вопросом:
– Расскажи мне, как ты расслабляешься?
– В каком смысле?
– Ну, вот вечером ты… – краснеет под моим взглядом. И внутри меня эта реакция, конечно же, сразу же откликается. – Ты остаешься один? Или предпочитаешь компанию? – выдает с заметным трудом, но не останавливается. – Если компанию, то чью? Что любишь делать?
– Все последние дни я провожу вечера с тобой, – подчеркиваю сдержанно.
– А вчера – нет, – произносит, как будто задушенно. – Что делал? С кем был?
В ожидании ответа смотрит с какой-то странной уязвимостью. Неужели ревнует? Зачем?
– Дома был. Решил дать тебе успокоиться, – говорю, как есть.
– М-м-м… А что делал? – упорно добивается полной информации.
Выдыхаю и, стискивая челюсти, отставляю миску с только что вымытыми овощами на стол. Беру Полину за руку и веду в спальню. Она осознает это буквально на пороге и ощутимо дергается, протестующе вжимая ступни в пол.
Резко оборачиваясь, перехватываю ее, приподнимаю и просто переставляю в нужное место.
– Ты боишься меня? – спрашиваю прямо, придерживая пальцами подбородок, чтобы не отвернулась.
– Нет…
– Что тогда? Почему упираешься?
– Не знаю… Растерялась просто…
– Что именно тебя интересует, принцесса? Хватит ходить кругами. Спрашивай, как есть.
Когда она кивает, ненамеренно касается губами моего большого пальца. Касается и замирает. Я тоже перекрываю дыхание и все каналы, ведущие к разбалансировке. Но, Полина опускает взгляд. Трепеща ресницами, отрывисто выдыхает и, совершая едва уловимое движение, трется о мой палец губами.
За моей грудиной что-то разлетается. По всему телу жар раскидывает, а после… какие-то чувства ознобом по коже выходят.
– Миша, у тебя кто-то есть? – выдыхает, наконец, принцесса, поднимая взгляд.
– У меня есть ты.
– Я не об этом…
– А я об этом, – настойчиво давлю голосом, чтобы поняла всю серьезность.
– Хорошо. А ты… Ты не хочешь спросить, есть ли у меня кто-то? – шепчет с непонятными мне интонациями.
В силу профессии я много знаю об анатомии человека, но то, что происходит внутри меня после этого вопроса, с естественными биологическими процессами никак не может быть связано. Мертвую петлю исполняет какой-то беспилотник, а после череды безумных оборотов жгучей стрелой срывается вниз.
Полина ждет какой-то реакции. Я же ее выдать не могу. Без какой-либо конкретной тактики надвигаюсь и припираю ее к книжной полке, которую и собирался показать до того, как ее колотить начало. Прижимаясь к ее лбу своим, смотрю в глаза.
Когда пытаюсь поцеловать, принцесса рвано вздыхает и поворачивает голову в бок.
– Тебе, что, и на это плевать? – шелестит едва слышно. – Не спрашиваешь…
– Знаю, что не станешь творить глупости, – высекаю в ответ.
– М-м-м… Ясно… Хотя нет, ничего не ясно!
– Стой, – фиксирую подбородок в нужном положении. – Хочу тебя поцеловать.
– Хочешь? – отзывается едва слышно. – Или… Просто надо так?
– Не чувствуешь? – вжимаюсь бедрами, пока принцесса не охает.
– Миша-Миша…
– Чувствуешь же, Полина-Полина.
– Хорошо… Я сама тебя поцелую, – тарабанит сбивчиво. – Но ты должен пообещать расслабиться… Полностью! Никаких чемпионских штучек.
Веки в один момент тяжелыми становятся. Смотрю на принцессу, пока взгляд не замыливается.
О чем она просит? Я не умею все это отключать.
– Пожалуйста, Миша…
14
Полина
– Я не привык передавать кому бы то ни было контроль, принцесса. Тем более женщине, – звучит надо мной жесткий голос Непобедимого.
Звучит спокойно, а кажется, будто гремит, как гром.
Упираюсь ладонями и решительно отталкиваю его. Знаю, что силой удерживать не станет. Отступает.
– Что значит, тем более женщине? – взвинченным тоном уточняю я. – Что не так с женщинами?
Но Мише, конечно же, на мои нервы плевать. Он и в лице не меняется. Только в глубине глаз какой-то огонек опасно мерцает. В остальном – полный штиль.
– Все так. Пока они ведут себя, как женщины.
– Хм… – выдаю я, отмечая, как в голове резко шумно становится. Пытаюсь делать вид, что внутри не киплю. Хотя кого я обманываю? Уверена, что Миша видит меня насквозь. – Нежно, покорно, мягко? – выпаливаю слишком эмоционально. – Что еще? Признаки жизни подавать можно?
– Когда я прикасаюсь, ты все делаешь правильно, – хладнокровно отражает Тихомиров.
И смотрит при этом так, что я буквально чувствую языки пламени, которые охватывают мою душу.
– То есть все-таки только вот так, и никак иначе? – выдыхаю я.
– Именно.
– Отлично, – достаточно спокойно выговариваю я.
Не желаю в очередной раз показывать, как сильно меня это задевает. Поэтому просто покидаю комнату. А возвратившись в кухню, кажется, что спокойно берусь за салат.
Не знаю, на что рассчитывал Тихомиров, но ужин у нас проходит в уже знакомом мне гнетущем молчании. Впервые я начинаю серьезно сомневаться в правильности сделанного выбора. Мы ведь абсолютно разные. И что бы я ни делала, Непобедимый на уступки не идет. Смогу ли я вот так всю жизнь? Конечно же, не смогу. Одна эта мысль страшно пугает меня.
– Что дальше? – интересуюсь тусклым голосом, когда с едой покончено.
– Можем посмотреть фильм. Заодно продолжим разговор, если ты перестала дуться и готова беседовать в спокойных тонах.
Сжимая зубы, невольно прищуриваюсь. Не хочу демонстрировать свою злость. Но сдержать ее оказывается очень сложно. Эта чисто Тихомировская тактика – ждать, пока я успокоюсь и забуду – безумно бесит.
– Я бы предпочла сходить в душ и лечь спать, – сообщаю резко. – Устала сильно, – давлю каждый слог. – Ты же не станешь меня принуждать?
Миша в ответ прищуривается. Не сводя с меня взгляда, медленно тянет носом воздух. Лишь поэтому вижу, что он таким поворотом недоволен. Никак иначе не выражает. Сухарь!
– Ванная в конце коридора. Полотенца в шкафу, – отпускает меня, не сбиваясь с обычного, удушающе-ровного ритма.
– Спасибо!
В спальню захожу, только чтобы подхватить необходимые вещи. Сразу после этого следую в указанном направлении. В ванной закрываюсь и зачем-то несколько раз проверяю надежность замка. Понятно, что Миша, оставь я даже дверь открытой, входить не стал бы. Но я сильно нервничаю, из-за этого в голову лезет всякий бред.
Раздеваюсь и, не задерживаясь, шагаю в кабину. Набор одинаковых черных флаконов не впечатляет. Хорошо, что в моей дорожной сумке всегда свои шампуни. Пахнуть Тихомировым и мучиться из-за этого полночи в мои планы не входит. В доме у озера ведь так и не уснула. Правда, тогда не только его запах мешал, но и разболтанное сердцебиение.
Разве он не понимает, как сильно я страдаю?
Разве ему все равно?
Как бы я ни злилась, не верю, что Мише совсем плевать. Но эта его запаянность! Как просочиться? Непонятно. Брешей нет. А так ведь хочется непосредственно в душу проникнуть. Уверена, что там будет, где развернуться. Только как попасть?
«Я не привык передавать кому бы то ни было контроль, принцесса. Тем более женщине…»
«Стонов и вздохов ты от меня не услышишь. Но у тебя всегда будут куда более явные ориентиры…»
Что, если двигаться все-таки по этим ориентирам? Что, если в процессе что-то все-таки получится? Что, если расслабиться и дать ему все, что он хочет?
Шум и тепло воды успокаивают. Сердце и дыхание постепенно приходят в норму. Но стоит мне на выходе из ванной столкнуться с Мишей, снова разбивает волнение. Жду, что он как-то зацепит меня, скажет хоть что-то… Однако он упорно молчит.
Ухожу в выделенную мне гостевую комнату расстроенной, взбудораженной и сердитой. Время еще даже к девяти не приблизилось, но я расчесываюсь, гашу свет и забираюсь в кровать.
Если возникает желание выкинуть какой-нибудь фокус или поскандалить, значит, пора ложиться спать. Так всегда говорил маме папа, если она из-за чего-то возмущалась, и уводил ее в спальню. Миша же даже не пытается что-то изменить и как-то меня успокоить. Он просто ждет, пока я по нему заскучаю, и все обиды улягутся сами собой.
Расслабиться и хотя бы попытаться уснуть у меня, конечно же, не получается. Мысли непрерывно множатся и крутятся в голове. Я по кровати за ними верчусь. Пока дверь в спальню вдруг не отворяется. Крупная фигура Тихомирова заслоняет собой весь проем и, не давая мне справиться с накатившим горячей волной оцепенением, уверенно движется прямиком ко мне. Он ничего не говорит. Просто откидывает одеяло, поднимает меня на руки и, прижимая к груди, направляется обратно к выходу.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов