Читать книгу Биг-зефирка для компаньонов (Тира Мису) онлайн бесплатно на Bookz
Биг-зефирка для компаньонов
Биг-зефирка для компаньонов
Оценить:

3

Полная версия:

Биг-зефирка для компаньонов

Тира Мису

Биг-зефирка для компаньонов

Глава 1

Я стояла перед дверью переговорной и уже в третий раз поправляла воротник белого жакета.

Жакет — это громко сказано. На самом деле это пиджак из костюма, который я купила за полцены в прошлом сезоне, потому что на манекене он выглядел как воплощение строгости и элегантности.

На мне он выглядит как воплощение борьбы человека с тканью.

Белый цвет — это было моей главной ошибкой. Белый цвет на женщине с формами «тридцать три икса» — это как надеть бикини на медведя: всем видно, что ты медведь, и никто не смотрит на бикини.

Я — Соня Зефирова.

Мне двадцать пять лет, я бухгалтер с идеальной репутацией и хронической нелюбовью к собственному отражению в зеркалах примерочных.

Моя фигура — это такой персональный аттракцион: грудь, которая, кажется, живёт своей жизнью, талия, которая есть, но её нужно искать с лупой, и бёдра, которые способны одновременно вызывать восхищение и панический страх у продавцов в отделах одежды.

Я давно смирилась с тем, что слово «пышная» в моём паспорте не написано, но в головах окружающих прописано жирным шрифтом.

И вот я здесь. В «Альфа-консалт», в компании, о которой мечтает каждый второй финансовый аналитик в городе.

Почему я? Потому что на прошлой работе я слишком громко сказала начальнику, что его «креативная отчётность» — это просто красивое название для мошенничества.

Он обиделся, я ушла.

Теперь я здесь, и от этого собеседования зависит, смогу ли я платить за квартиру, где живёт мой кот Борис, который ест только премиум-корм и смотрит на меня с осуждением, если мне задерживают зарплату.

Я сделала глубокий вдох, одёрнула пиджак, который предательски опасно натянулся на груди, и вошла.

Переговорная оказалась огромной. Запах дорогого дерева и кожи ударил в нос сильнее, чем кофе, который я выпила за час до этого.

Огромный стол из матового дуба, стеклянные стены, в которых отражалась моя растерянная физиономия, и двое мужчин.

Двое.

Их было двое, и это сразу сбило меня с толку. В письме от HR значился один собеседователь, а тут — целый дуэт.

Они сидели напротив меня, и уже через три секунды я поняла, что это не просто два бизнесмена. Это два хищника, которые случайно встретились на одной поляне и теперь решают, кто из них будет обедать, а кто — смотреть.

Первый — Артур Вронский. Я знала его фамилию, потому что гуглила компанию перед собеседованием. Он был тем самым «железным Артуром», который за пять лет превратил мелкую контору в монстра рынка.

Высокий, тёмные волосы зачёсаны назад, глаза такого цвета, что хочется проверить, не чёрные ли они на самом деле. Он сидел с идеально прямой спиной, сложив руки на столе.

Его пальцы — длинные, сухие, с чёткими суставами — лежали неподвижно, как будто он не человек, а мраморная статуя, которую оживили только для того, чтобы она могла задавать вопросы.

Он смотрел на меня так, как смотрят на сложный отчёт: без эмоций, но с явным намерением найти ошибку.

Второй — Павел Северов. Тоже гуглился. Младший партнёр, отвечающий за развитие, но по слухам — именно он приносит в компанию клиентов, потому что умеет улыбаться так, что люди сами отдают ему свои кошельки.

Он был полной противоположностью Артура: светлые волосы, чуть небрежная щетина, и глаза, которые смотрели на меня совсем не как на отчёт. Они смотрели как на десерт.

Как на зефир в шоколаде, который он, судя по взгляду, собирался съесть прямо сейчас, даже не дождавшись чая.

— Соня Зефирова? — спросил Артур. Голос низкий, сухой, без интонаций. — Присаживайтесь.

Я села.

Стул оказался слишком мягким, и я провалилась в него глубже, чем планировала. Теперь я была ниже них на полголовы и чувствовала себя ребёнком, которого вызвали к директору за двойку.

Я положила папку с документами на стол и улыбнулась той улыбкой, которую репетировала перед зеркалом всю неделю: уверенной, но не наглой, дружелюбной, но не подобострастной.

Надеюсь, она не выглядела как оскал.

— Расскажите о себе, — сказал Артур. Он даже не посмотрел на моё резюме, он просто смотрел на меня. В упор.

— Ну, — я начала, прокручивая в голове заученный текст, — я закончила финансовый университет, работала в «Гранд-аудите» три года, затем перешла в «Транс-логистик» как главный бухгалтер, где занималась…

— Я не про работу, — перебил Павел, откинулся на спинку кресла и улыбнулся такой улыбкой, от которой у меня внутри что-то ёкнуло. — Расскажите о себе. О том, что вас вдохновляет, о чём вы думаете, когда просыпаетесь утром.

Я моргнула.

— О том, что кофе в кофемашине закончился, а Борис опять скинул кружку с тумбочки?

Павел засмеялся низким тёплым смехом, который разлился по переговорной, как виски в бокале. Даже Артур чуть приподнял бровь, наверное, это был его аналог улыбки.

— Борис — это кот? — уточнил Павел.

— Да. Кот-хулиган, который считает, что его кормят недостаточно, и выражает протест путём погрома.

— Мне нравится, — сказал Павел и посмотрел на Артура. — Она с чувством юмора.

Артур ничего не ответил. Он взял мою папку, открыл на первой странице и пробежался глазами по строчкам. Я заметила, как его пальцы сжались чуть сильнее, когда он увидел графу о моём предыдущем увольнении.

— Почему ушли из «Транс-логистик»? — спросил он, не поднимая глаз.

— Потому что я сказала бывшему начальнику, что его методы учёта — это не «оптимизация», а «игра в одни ворота с налоговой», — ответила я честно. — Он не оценил моей искренности.

Артур поднял голову и в его тёмных глазах мелькнула искра, крошечная, почти незаметная, но я её увидела. Это было похоже на одобрение.

— А вы оценили бы, если бы ваш начальник сказал вам, что вы не правы? — спросил он.

— Я бы попросила доказать, — сказала я, чувствуя, как вдруг перестаю трястись. — И если бы доказательства были убедительными, я бы признала ошибку. Я не умею работать с идиотами, но с умными людьми я готова спорить до хрипоты. Это не недостаток. Это профессиональная деформация.

Видимо, я их оглоушила своей прямотой, потому что в офисе даже кондиционер заглох. Тишина стояла такая, что я слышала, как у меня по венам течёт кровь.

Павел смотрел на меня с уже откровенным любопытством, а Артур — с чем-то, что я сначала приняла за раздражение, а потом поняла: это интерес. Самый опасный интерес, потому что он был безразличным внешне и обжигающим внутри.

— Хорошо, — сказал Артур. — Вопрос на засыпку. У нас есть три дочерние компании, каждая со своей учётной политикой. Как бы вы построили процесс консолидации, если бы они работали в разных часовых поясах и с разным валютным учётом?

О, да они подготовились. Это был не вопрос собеседования, это был вопрос экзамена.

Но я любила экзамены. Я начала говорить, и слова полились легко, как будто я репетировала этот монолог всю жизнь.

Я говорила о курсовых разницах, о временных лагах, о том, как автоматизировать сверку, а они слушали.

Артур слушал с каменным лицом, но я заметила, как он чуть наклонил голову вперёд. Павел слушал с улыбкой, но его улыбка стала другой — не хищной, а заинтересованной, как у человека, который нашёл редкую книгу в букинистическом магазине.

Когда я закончила, Артур сказал:

— Достаточно.

И замолчал.

Павел тут же вмешался:

— Соня, вы когда-нибудь работали в условиях стресса? Я имею в виду реального стресса, когда дедлайн горит, а начальство дышит в спину?

— Я работала в «Транс-логистике», — сказала я. — Там дышали не в спину, там дышали в ухо и требовали невозможного. Я привыкла.

— А что вы чувствуете, когда на вас давят? — спросил он, и его голос стал чуть ниже. Вопрос уже не звучал как рабочий, он звучал как провокация.

Я почувствовала, как мои щёки начинают гореть. Проклятая бледная кожа, которая выдаёт всё. Но я ответила, стараясь говорить ровно:

— Я чувствую желание доказать, что давление бесполезно. Я не ломаюсь, я сгибаюсь, а потом выпрямляюсь и иду дальше. Это, наверное, единственная суперспособность, которая у меня есть.

Павел усмехнулся.

— Судя по вашей фигуре, — сказал он, и я уже открыла рот, чтобы возмутиться, но он договорил: — У вас есть и другие суперспособности. Например, вы ни разу не посмотрели на часы, хотя мы уже болтаем двадцать минут.

Я моргнула, осознавая услышанное... Я правда не смотрела, я была так занята тем, чтобы не смотреть на его губы и не думать о том, что его рубашка расстёгнута на две пуговицы, что забыла о времени.

Я задумалась над ответом, но Артур перебил эту странную паузу:

— У вас есть вопросы к нам?

Нет, не было, но это было бы глупо, поэтому, я взяла себя в руки и задала три вопроса: о графике, о составе команды и о том, как часто бывают командировки.

Артур отвечал коротко и сухо, но когда я спросила про командировки, он почему-то посмотрел на Павла, и между ними пробежал быстрый, почти незаметный взгляд, но я его поймала.

Это был взгляд заговорщиков. Что-то они знали такое, чего я не знала.

Минут через пять собеседование закончилось, Артур встал, протянул мне руку. Я тоже встала и пожала её в ответ.

Его ладонь была сухой и тёплой, и он сжал мои пальцы на секунду дольше, чем требовалось для обычного рукопожатия.

— Вы приняты, — сказал он.

Я переспросила:

— В смысле?

— В прямом, — ответил Павел, тоже вставая. Он не протянул руку, он просто подошёл ближе, так близко, что я почувствовала запах его парфюма — дерево и табак, — и сказал, глядя мне в глаза: — Вы приняты, Соня. И, поверьте, я имею в виду не только должность.

Я сглотнула, пытаясь унять свое бешено колотящееся сердце, кивнула, забрала свою папку и вышла из переговорной, стараясь идти ровно и не показывать, что у меня подкашиваются ноги.

В коридоре, уже на лестничной площадке, я прислонилась к стене и прикрыла глаза.

— Зефирова, — прошептала я себе, пытаясь унять дрожь в коленях, — ты только что получила работу своей мечты. И, кажется, двух начальников, которые смотрят на тебя так, будто хотят сожрать. Куда ты вляпалась, Зефирова? Ты же бухгалтер, а не героиня дешёвого романа!

Я расстегнула пуговицу на пиджаке, чтобы он не лопнул, спустилась этажом ниже и только там вызвала лифт.

Знакомство с героями


СЕКРЕТНОЕ ДОСЬЕ

Гриф: "Опасно для сердца. Читать с осторожностью"

ДОСЬЕ №1

ЗЕФИРОВА СОФЬЯ АНДРЕЕВНА

«Та самая зефирка»

Возраст:28 лет.

Должность:Главный бухгалтер (читай: единственный адекватный человек в офисе).

Статус:Официально — свободна. Фактически — в центре урагана из двух мужчин в дорогих костюмах.

ВНЕШНОСТЬ

Богиня эпохи Возрождения, которую каким-то образом занесло в современный офис.

Тёмные волосы волнами, как будто специально, хотя она просто их не успела собрать.

Фигура пышная, мягкая, притягательная — такая, о которую хочется греться в холодный день.

Губы всегда чуть накрашены.

Глаза карие, тёплые, но когда злится, в них появляется что-то такое, что заставляет даже Максима Вронского нервно поправлять галстук.

Примечание из досье: на корпоративе надела бордовое платье с открытой спиной. Последствия до сих пор расхлёбываются.


ХАРАКТЕР

• Умная — по-настоящему, не «для офиса».

• Добрая — иногда до раздражения.

• Остроумная — когда перестаёт стесняться.

• Комплексует из-за фигуры — совершенно незаслуженно.

• Умеет молчать так, что всем становится стыдно.

• Краснеет. Часто. По любому поводу. Это мило и она это ненавидит.

ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЕ КАЧЕСТВА

Видит ошибки в отчётах на третьей секунде. Помнит цифры лучше, чем лица. Единственный сотрудник, который сдаёт документы раньше дедлайна.

Коллеги её обожают.

Боссы — тоже, но по другим причинам.

СЛАБЫЕ МЕСТА

• Искренние извинения.

• Дождь за окном и горячий чай.

• Когда кто-то говорит «ты права» и реально это имеет в виду.

• Мужчины, которые смотрят на неё так, будто она — единственная в комнате.

• Зефир в шоколаде (да, она ест то, в честь чего названа).

ГЛАВНАЯ ПРОБЛЕМА

Всю жизнь думала, что такие мужчины, как Вронский и Северов, смотрят сквозьнеё. Оказалось — они смотрят только на неё. Обрабатывает эту информацию до сих пор.

ЦИТАТА

«Я пришла работать бухгалтером. Никто не предупредил, что в трудовом договоре мелким шрифтом написано: "и сводить с ума двух акционеров в придачу”.


ДОСЬЕ №2

ВРОНСКИЙ МАКСИМ ИГОРЕВИЧ

«Человек-айсберг. Девяносто процентов скрыто под водой»


Возраст:33 года.

Должность:Управляющий партнёр (читай: тот, кто принимает решения и никогда в этом не сомневается. Вслух).

Статус:Официально — не женат. Фактически — женат на работе, но уже подаёт на развод.

ВНЕШНОСТЬ

Тёмные волосы, всегда идеально уложены — кроме той ночи в командировке, но об этом никто не говорит.

Взгляд тёмных глаз такой, что новые сотрудники первую неделю отвечают на его письма стоя.

Костюм сидит как влитой — потому что у него пять одинаковых, и это не странно, это эффективно.

Челюсть можно использовать как линейку.

Руки — сильные, уверенные, и они помнят, как лежали на талии Зефировой на корпоративе. Сам он делает вид, что не помнит. Врёт.

Примечание из досье: улыбается примерно раз в квартал. Когда улыбается — в бухгалтерии роняют калькуляторы.

ХАРАКТЕР

• Холоден как сервер дата-центра.

• Точен как швейцарские часы (которые, кстати, носит).

• Говорит мало — но каждое слово весит как приговор.

• Контролирует всё. Всё. Особенно себя.

• Ненавидит беспорядок, опоздания и собственные чувства.

• Втайне читает поэзию. Если вы об этом узнаете — он всё отрицает.

ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЕ КАЧЕСТВА

Построил половину компании голыми руками и железной логикой. Партнёры его уважают. Конкуренты боятся.

Сотрудники стараются не попадаться в лифте.

Один раз довёл сделку до подписания за сорок минут до того, как другая сторона вообще приехала на переговоры.

СЛАБЫЕ МЕСТА

• Когда Зефирова смеётся — по-настоящему, запрокинув голову

• Люди, которые не врут ему в лицо

• Дождь (не признаётся, но в командировке стоял под ним специально)

• Её распущенные волосы

• Когда она права и молча смотрит на него — он ломается первым

ГЛАВНАЯ ПРОБЛЕМА

Однажды доверился — его предали.

С тех пор выстроил вокруг себя стену корпоративной переписки и холодных взглядов. Соня Зефирова прошла сквозь эту стену с первого раза.

Он до сих пор не понял как. Подозревает — улыбнулась не в том месте.

ЦИТАТА

«Я не холодный. Я — сдержанный. Разница принципиальная».

Артём Северов при этих словах каждый раз смеётся. Максим каждый раз делает вид, что не слышит.

ДОСЬЕ №3

СЕВЕРОВ АРТЁМ ДМИТРИЕВИЧ

«Стихийное бедствие в костюме от Brioni»

Возраст:32 года.

Должность:Партнёр по развитию (читай: тот, кто придумывает безумные идеи, а Максим потом делает их возможными).

Статус:Официально — свободен. Фактически — свободен и прекрасно с этим справлялся. До Зефировой.

ВНЕШНОСТЬ

Смотришь — и сразу понятно, что в школе был тем самым.

Тёмные волосы чуть растрёпаны — намеренно, это стиль, не беспорядок.

Улыбка — широкая, заразительная, немного хищная.

Глаза светлые, умные и всегда чуть насмешливые — как будто он знает финал истории, а вы ещё нет.

Высокий.

Плечи — такие, что хочется на них опереться, даже если вы принципиально самодостаточны.

Голос низкий, с чуть заметной хрипотцой — особенно заметной утром.

Октан: запредельный.

Примечание из досье: однажды убедил скептически настроенного инвестора вложить два миллиона за время одной поездки в лифте. Лифт ехал на третий этаж.


ХАРАКТЕР

• Обаятельный — опасно, хронически, без лечения.

• Дерзкий — но никогда не переходит черту.

• Умеет слушать так, что хочется рассказать всё.

• Заходит без стука — буквально и метафорически.

• Смеётся легко и часто. Злится редко — но это страшно.

• Кажется поверхностным. Является глубоким. Это его любимый фокус.

ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЕ КАЧЕСТВА

Видит возможности там, где другие видят проблемы. Ведёт переговоры как танцует — легко, красиво, и в итоге все соглашаются непонятно на что. Генерирует идеи со скоростью кофемашины в понедельник утром. Максим их фильтрует. Вместе они непобедимы.

СЛАБЫЕ МЕСТА

• Когда Соня краснеет и делает вид, что не заметила его взгляд

• Честность — его срубает наповал

• Её руки — маленькие, тёплые — он взял одну в темноте и не отпускал до рассвета

• Люди, которым по-настоящему больно

• Максим, когда тот наконец позволяет себе быть живым

ГЛАВНАЯ ПРОБЛЕМА

Все думают, что он несерьёзный. Он и сам иногда притворяется. На самом деле — любит один раз и насовсем. Просто раньше не встречал того, ради кого стоило снять маску весельчака. Зефирова увидела сквозь маску на второй день. Он до сих пор не оправился от шока.

ЦИТАТА

«Жизнь слишком короткая, чтобы пить плохой кофе, носить скучные галстуки и не говорить женщине, что она сводит тебя с ума»(Максим при этих словах закатывает глаза. Но галстук в тот день сменил).

ИТОГОВЫЙ ВЕРДИКТ ДОСЬЕ

Зефирова Софья— единственный человек в этом офисе, который пришёл просто работать и случайно стал эпицентром личного апокалипсиса двух самых опасных мужчин города.

Вронский и Северов— доказательство того, что противоположности не только притягиваются, но иногда притягиваются к одному и тому же человеку одновременно. Бухгалтер за такое не платят.

Предупреждение: все три персонажа представляют угрозу для читательского спокойствия, сна и способности адекватно воспринимать реальных мужчин.

Глава 2

Первый рабочий день в «Альфа-консалт» начался с того, что я опоздала на семь минут, потому что Борис решил устроить забастовку и спрятал мой левый туфель под диваном.

Я нашла его в 8:47, вытащила из-под пыльного барьера, наспех натянула, впрыгнула в такси и всю дорогу молилась, чтобы утренняя пробка была милосердной.

Милосердной она не была, но я успела. В 9:05 я уже стояла у ресепшена, запыхавшаяся, с выбившейся прядью и с ощущением, что первый рабочий день — это как первое свидание: ты хочешь произвести впечатление, но всё идёт не по плану.

Меня встретила Елена, сухая женщина лет пятидесяти с идеально уложенными седыми волосами и взглядом, который говорил: «Я видела здесь всех, и ты не исключение».

Она проводила меня до кабинета, вручила пропуск, корпоративный ноутбук и ключ от кабинета. Кабинет, как она объяснила, находился на четвёртом этаже, в «блоке управления».

Я поблагодарила её и пошла к лифту, уже представляя, как буду сидеть в уютной комнатке с видом на парк, пить чай и систематизировать счета.

О, как же я ошибалась...

Кабинет оказался в конце длинного коридора, между двумя дверями с табличками: слева — «Артур Вронский, управляющий партнёр», справа — «Павел Северов, партнёр по развитию». А мой кабинет оказался крошечной стеклянной коробкой ровно посередине, с тонированными стенами, но без штор. То есть я была как рыба в аквариуме, между двумя акулами. Они могли видеть меня через стекло, я могла видеть их, если бы повернулась влево или вправо. Это было похоже на реалити-шоу, где я не давала согласия на участие.

Я вошла, положила сумку, села в офисное кресло и уставилась на стену. Стена была прозрачной, и я видела дверь кабинета Артура. Дверь была закрыта.

Я повернулась направо, дверь Павла тоже была закрыта.

Вдох-выдох. Я открыла ноутбук, подключилась к сети и начала изучать папки, которые мне скинула Елена. Цифры меня успокаивали, цифры всегда имели смысл. Цифры не смотрели на меня так, будто я была их десертом.

Но цифры быстро закончились, потому что в 10:30 в моей стеклянной клетке открылась дверь без стука.

Павел вошёл, как к себе домой, уверенно, плавно, с улыбкой, которая могла бы наверное, растопить ледник.

На нём был светло-голубой костюм, расстёгнутый пиджак, и он почему-то пах так, будто только что вышел из душа — свежестью, мятой и ещё чем-то тёплым, что я не могла идентифицировать.

Он не сел на стул напротив моего стола, он сразу, без церемоний, сел на мой стол. Прямо на кипу бумаг, которые я разложила для сверки.

— Привет, Соня, — сказал он, скрестив руки на груди и наклонив голову. — Как первый день?

Я замерла, потому что его нога, длинная, в идеально отглаженных брюках, оказалась в двух сантиметрах от моей руки. Я отодвинула стул чуть назад, чтобы не казаться слишком близкой.

— Отлично, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Изучаю документацию. Очень интересно.

— Правда? — он усмехнулся. — Ты уверена, что тебе интересны только цифры?

Я подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Его глаза были светло-серыми, с темными крапинками, как янтарь, и они смотрели на меня с такой откровенной заинтересованностью, что мне захотелось закрыть лицо руками.

— Павел, у нас рабочее время, — сказала я, стараясь звучать официально. — Мне нужно разобраться в отчётности.

— Разбирайся, — он не двинулся. — Я не мешаю. Я просто сижу на твоём столе и смотрю на тебя. Это не мешает?

Я открыла рот, чтобы ответить, но он перебил меня:

— Кстати, какая у тебя помада? — спросил он, наклонившись чуть ближе. — Очень идёт твоим губам. Такой приглушённый розовый, с ноткой ягод. Это не "Мак", случайно?

Я почувствовала, как кровь приливает к щекам. Губы? Он только что сказал «губы»? И при этом смотрел на них так, будто изучал текст на пакете молока, только с гораздо большим аппетитом.

— Это "Шанель", — ответила я, ненавидя себя за то, что вообще вступила в этот диалог. — Но это неважно, Павел, я действительно хочу поработать. Если Вам мешает моя помада, я её сотру. Мешает? — отбила я подачу.

Я вам тут не это, я тоже умею играть в такие игры.

Он усмехнулся с каким-то явным удовольствием, как человек, который только что обнаружил, что его противник вовсе не беззащитная пешка, а достойный соперник. Его серые глаза сверкнули, и он наклонился ещё ближе, почти касаясь моего уха.

— Мешает? — переспросил он с лёгкой хрипотцой. — Соня, твоя помада — единственное, что помогает мне сосредоточиться. Если ты её сотрёшь, мне придётся каждый день придумывать новый повод, чтобы увидеть тебя снова. А я, знаешь, не люблю придумывать поводы, я люблю их создавать. И поверь мне... Тебе это не надо... Так что... оставь. Пусть будет, иначе я не выдержу.

Он выпрямился, легко коснулся пальцем моего блокнота, и я вздрогнула от прикосновения, я даже через бумагу я чувствовала тепло его руки.

— Работай, — сказал он уже спокойнее, но в голосе всё ещё звучала та тёплая, опасная нотка. — Но если тебе что-то понадобится — я прямо за стеной. Можешь стучать. Или позвать. Я услышу.

Он спрыгнул со стола, поправил пиджак и вышел так же бесшумно, как и вошёл, оставив после себя запах парфюма и лёгкое ощущение, что меня только что поцеловали в воздух. В буквальном смысле.

bannerbanner