Пари на моё сердце

– Если ты не понимаешь, то объяснять бессмысленно, – развернулась и направилась к двери общежития, стараясь не смотреть на него.

За дверью своей комнаты я остановилась. Только тогда осознала, что бежала. Но не от него, а от себя. От своих мыслей, чувств, которые не могла понять. От всего, что делало меня уязвимой.

Я подошла к окну и окинула взглядом улицу. Под окнами общежития стоял мотоцикл. Он выглядел одиноким и безжизненным. Мне казалось, что это просто машина, но в тот момент он стал символом всего, от чего я пыталась убежать.

Я вздохнула и прислонилась лбом к холодному стеклу. В комнате царила тишина, лишь изредка нарушаемая шумом за окном. Я искала ответы, но в голове была пустота. Почему его слова так задевают меня? Почему я убегаю, когда мне нужно остановиться и разобраться в себе?

Но я не могла. Внутри всё смешалось. Я закрыла глаза, пытаясь успокоиться, но сердце билось быстрее. Мне нужно время, чтобы во всём разобраться. Время, которого, возможно, у меня нет.

Кристина спала, зарывшись в сон. Её ровное, глубокое дыхание смешивалось с тиканьем старых часов на стене. Этот звук был таким привычным, что казалось, он всегда сопровождал её. В полумраке комнаты её рука сжимала край одеяла, словно ища защиты.

Я тихо прикрыла дверь и проскользнула в комнату. Холодный паркет обжигал босые ступни, но я не обращала внимания. В горле стоял ком от невысказанных слов. Они царапали изнутри, напоминая, что нужно что-то сказать или сделать, но я не могла.

Я скинула куртку и упала лицом в подушку. Её мягкость была почти невыносимой, но я не могла сопротивляться. Подушка впитала запах дождя и чужих духов. Этот запах был знакомым и чужим одновременно.

За окном небо светлело, и первые птицы начали перекликаться. Их голоса были спокойными, но настойчивыми, напоминая, что время не ждёт. Всё идёт вперёд, и я ничего не могу изменить.

Я закрыла глаза, надеясь уснуть, но мысли продолжали крутиться. Я думала о вчерашнем дне, о завтрашнем и о том, что чувствую сейчас. Всё было сложно, запутанно, и я не знала, как справиться. Но в этот момент, лёжа на подушке, я почувствовала, что всё будет хорошо. Я была здесь, и это уже много значило.

Тишина давила, как невидимый пресс, но мысли гудели, как разъярённые осы. Я ворочалась, пытаясь сбросить простыню, но она путалась под руками, будто живая. Одеяло казалось свинцовым, а подушка – раскалённой, словно её набили углями.

Я перевернулась на спину и уставилась в потолок. Он казался бескрайним и таким же запутанным, как мои мысли. Трещина над люстрой напоминала карту без чёткой линии, символизируя мой внутренний хаос.

– Ты не спишь? – неожиданно прозвучал голос Кристи.

Я вздрогнула, будто от удара током.

– Нет, – прошептала я, избегая её взгляда.

Она приподнялась, и лунный свет окрасил её растрёпанные волосы в серебристый оттенок. Это было красиво, но я одёрнула себя, напомнив, что не должна отвлекаться.

– Где ты была? – спросила она с пониманием, которого я не заслуживала.

Прикрыв глаза, я попыталась спрятаться от её проницательного взгляда.

– Гуляла, – выдавила я, надеясь, что это звучит убедительно.

– Одна? – её тон смягчился, но в нём оставалась настороженность.

– Нет, – я не смогла скрыть предательскую улыбку, засиявшую на моём лице.

Тишина между нами была вязкой, как дым от старой сигареты. Она была такой плотной, что её можно было потрогать. Кристина вздохнула, и этот звук прозвучал особенно тяжело.

– Ты с Королёвым, да? – её слова прозвучали, как приговор.

– Откуда ты… – я прикусила губу, но не успела договорить.

Кристина усмехнулась, но в её улыбке не было злобы. Она выглядела уставшей.

– Я же не слепая. Весь факультет заметил, как он вокруг тебя вьётся.

Я отвернулась, чувствуя, как щеки заливает румянец. Внутри всё сжалось, как пружина.

– И тебе плевать? – её голос звучал мягко, почти нежно.

Я села на кровати. Пружины жалобно скрипнули, будто просили пощады.

– А что мне делать? Слушать каждую сплетню? Или не дышать, потому что кому-то не нравится, как я живу?

Голос сорвался, выдавая мою дрожь. Слова падали с обрыва, обнажая моё отчаяние.

Кристина подняла брови. В её глазах мелькнуло удивление и сочувствие.

– Ты влюбилась.

– Нет! – выкрикнула я, но даже для себя мой голос прозвучал неубедительно.

– Главное, чтобы ты сама в это верила, – произнесла она холодно, почти отстранённо. Скрестив ноги, она стала похожа на тень. – Просто будь осторожна. Он не из тех, кто остаётся.

Я сжала кулаки, ногти впились в ладони до крови.

– Я и не жду, что он останется, – произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё сжималось.

Я думала, что он потеряет ко мне интерес после неудачного свидания. Но его присутствие в полутёмном коридоре, где слабый свет лампы едва пробивался сквозь тени, говорило об обратном. Его пальцы сжимали моё запястье с такой силой, что оставались фиолетовые следы. Я пыталась вырваться, но он прижимал меня к холодной стене. Боль и странная радость переплетались внутри меня.

– Ты думала, я просто так отстану? – его хриплый голос напоминал рычание дикого зверя. По спине пробежали мурашки, а сердце забилось быстрее. В его глазах не было игривости, только холодная решимость.

– Отпусти меня! – я пыталась кричать, но голос дрожал.

Он наклонился ближе, и я почувствовала его обжигающее дыхание на губах. Запах мяты смешался с запретным ароматом, и я не могла отвести взгляд от золотистых искорок в его карих глазах.

– А если не отпущу? – его губы почти коснулись моих, а палец скользнул по щеке, оставляя обжигающий след. – Что тогда, мышонок?

Моё сердце колотилось, и я хотела отвернуться, но не могла. Его слова разрывали душу.

– Я ненавижу тебя, – выдохнула я, но голос звучал жалко.

Он усмехнулся, и его усмешка обожгла меня сильнее, чем прикосновения.

– Правда? – его губы почти дотронулись до моих, а горячее дыхание обожгло кожу. – Тогда почему твоё тело прижимается ко мне?

Он был прав. Моё тело реагировало на его близость, словно знало что-то, чего не знала я. Я резко оттолкнула его и побежала, не оглядываясь. Каждый шаг давался с трудом, но я не могла остановиться. Внутри всё кричало обернуться, но я не позволила. Я не хотела, чтобы он видел, что он сделал.

С тех пор мы больше не пересекались в университете. Если наши пути случайно совпадали, мы делали вид, что не замечаем друг друга. Он стал холодным и отстранённым, а я пыталась скрыть боль за маской равнодушия.

Каждый раз, когда я видела его мельком, чувствовала, как его взгляд обжигает кожу. Жизнь вернулась в привычное русло: лекции, библиотека, ночные разговоры с подругой Крис. Всё стало предсказуемым и пустым. Я пыталась заполнить пустоту учёбой и общением, но ничего не помогало. Внутри что-то ломалось, когда его взгляд встречался с моим.

– Представляешь, Ник наконец пригласил меня на свидание! – Кристина ворвалась в комнату, сияя, как ёлка. Её глаза блестели от счастья, а улыбка была такой широкой, что, казалось, могла осветить коридор.

– Правда? И как тебе это удалось, особенно после того, как ты его розовой жижей облила? – я приподняла бровь, скрывая волнение.

Кристина рассмеялась, плюхнувшись на кровать. Её смех был заразительным, но в глазах мелькнула тень.

– Он даже не обиделся! – она улыбнулась, стараясь выглядеть уверенной. – Говорит, что это его «зацепило».

– Да ты что, у тебя лицо сейчас лопнет от улыбки, – я фыркнула, но внутри меня всё равно что-то дрогнуло.

Не успела я договорить, как Кристина уже копалась в шкафу, вытаскивая кожаную куртку. Её движения были быстрыми, но немного нервными.

– И куда вы идёте? – спросила я.

– На мотозаезды! – ответила она, не оборачиваясь. – Там будет вся его компания.

Моё сердце вдруг замерло. «Он там будет».