Поглотитель

— Пока никаких.

Женя оживилась, приподняв бровь:

— Тогда предлагаю пересечься вечерком, часов так в девять.

— Городок у нас небольшой, но движуха... — её голос специально затянул паузу, — в некотором роде есть.

Я не совсем поняла, что она имела в виду, но кивнула — без лишних вопросов.

ГЛАВА 4

Когда я соглашалась на эту авантюру, я и подумать не могла, что Женя затащит меня на подпольные гонки.

Мы стояли на окраине города, где асфальт переходил в пыльную грунтовку. В воздухе витал запах бензина и жжёной резины. По обочине толпились люди — кто-то с бутылками пива, кто-то с сигаретами, все возбуждённо переговаривались.

— Ну что, нравится? — Женя толкнула меня локтем в бок, её глаза блестели в свете фар, — готовься к настоящему кайфу.

Я хотела возразить, но в этот момент рядом с нами с рёвом пронесся мотоцикл, оставив за собой шлейф пыли.

— Смотри! — Женя впилась пальцами в моё запястье.— Сейчас начнётся самое интересное.

Она рванула вперёд, проталкиваясь сквозь шумную толпу. Люди расступались перед ней, будто чувствуя какую-то незримую опасность. Я едва успевала за её стремительным движением, спотыкаясь о пустые банки и бутылки под ногами.

— Они сейчас поедут через промзоны. В полной темноте. Без единого фонаря, — Женя бросила через плечо, её голос тонул в нарастающем гуле моторов. — Хочешь увидеть настоящее безумие?

Но ответа она не ждала. Её хватка стала ещё крепче, когда она буквально втянула меня в самую гущу событий.

Где-то впереди раздался резкий свист — сигнал старта.

Десятки мотоциклов рванули вперёд, сливаясь с чёрным полотном ночи. Лишь по рёву двигателей и редким искрам от выхлопных труб можно было понять, где именно они несутся.

— Вот чёрт... — вырвалось у меня, когда один из байков пронесся в сантиметрах от нас, обдав лицо волной горячего ветра.

Женя только рассмеялась в ответ, её глаза блестели в темноте, отражая редкие вспышки света.

— Не переживай, — Женя шлёпнула меня по спине, — здесь никто не умирает. Почти.

Что-то в её тоне заставило меня сомневаться.

Никогда бы не подумала, что хрупкая, почти невинная Женя, любит такой адреналин, она производила совершенно другое впечатление.

В университете она казалась такой... обычной. А сейчас? Сейчас она была другим человеком.

Её пальцы сжимали мой рукав, когда она подпрыгивала от возбуждения, наблюдая, как байки ныряют в темноту. Глаза горели, губы кривились в дикой ухмылке.

— Давай же! — кричала она кому-то в ночь, размахивая свободной рукой.

Я заворожённо наблюдала, как её обычное "я" растворяется в этом хаосе.

Когда последний байк с рёвом пересек финишную черту, толпа болельщиков хлынула вперед, как приливная волна. Женя, крикнув что-то про напитки, исчезла в этом людском море, оставив меня наедине с хаосом.

Я попыталась удержаться на месте, но меня вытолкнуло к самому краю. Сделав неуклюжий шаг назад, я врезалась во что-то твёрдое и со всего маху наступила кому-то на ногу.

— Ой, простите! — засуетилась я, отпрыгивая в сторону и поднимая взгляд.

Передо мной стоял он — Тимур. Его губы растянулись в ухмылке, а бровь игриво приподнялась.

— Второй раз за день? — произнёс он, перекрикивая шум толпы. Голос звучал низко и чуть хрипловато, будто смеясь надо мной, но без злобы. — Ты меня преследуешь?

Губы сами собой открылись для ответа, но вместо остроумной реплики получился лишь невнятный звук.

В этот момент кто-то грубо толкнул меня сзади, и я невольно шагнула вперед, сократив и без того маленькое расстояние между нами.

— Осторожнее, — его руки мгновенно обхватили мои плечи, снова не давая упасть. На этот раз его пальцы впились в кожу чуть сильнее, будто пытаясь зафиксировать меня на месте.

От такого внезапного контакта у меня перехватило дыхание. Он стоял слишком близко — так близко, что я различала легкий запах бензина и нотки сандала.

— Участвуешь? — бросил он вызов.

Я резко замотала головой, чувствуя, как волосы хлестнули по щекам.

— Ну, я так и думал, — хмыкнул он, и в его голубых, насмешливых глазах заплясали весёлые, дразнящие искорки.

Эти слова — такие снисходительные, такие уверенные — словно спичкой чиркнули по моему самолюбию.

— А что именно ты "так думал"? — вырвалось у меня. — Что я тут просто так стою, чтобы на тебя натыкаться?

Его брови поползли вверх, а ухмылка стала ещё шире — ровная, чуть хищная.

— Ого…— протянул он, наконец, отпуская мои плечи, но, не отступая ни на шаг, продолжая доминировать в пространстве. — Дерзкая, а так и не скажешь.

Его взгляд скользнул по мне, насмешливый и оценивающий.

— Может, спринт? — бросил он вызов, явно ожидая отказа.

Театральным жестом раскинул руки, будто предлагал выбрать оружие. Глаза сверкали вызовом.

— Ты бы проиграл, — выдохнула я, задирая подбородок. Его губы растянулись в широкой ухмылке, обнажая идеальные зубы.— Только вот транспорта нет, — констатировала я, разводя руками, но в голосе звучал вызов.

— Это не проблема, — его пальцы вдруг сомкнулись вокруг моего запястья.

И прежде чем я успела что-то сказать, он уже тянул меня сквозь толпу.

— Куда?! — вырвалось у меня, но шаги уже подстраивались под его широкий шаг.

— За транспортом, куда ж ещё. Он резко обернулся, и я врезалась в него грудью, не успев затормозить. Его руки мгновенно обхватили мои бока, удерживая от падения.

— Или... струсила?

Я резко выпрямилась, высвобождаясь из его хватки.

— Веди.

Обычно подобные тупые провокации оставляла без внимания — но сегодня что-то пошло не так. Может, его наглый взгляд. Или эта снисходительная ухмылка, будто он заранее знал мой ответ.

Он непокорно вскинул бровь, развернулся и зашагал вперёд, не проверяя, следую ли я.

Но я шла.

Его широкая спина закрывала обзор, и я едва успела заметить, как мы прошли сквозь толпу и оказались на небольшом более свободным от толпы пяточке. Вдруг:

— Тим, где ты ходишь?

Мой проводник резко остановился, и я едва успела затормозить чуть не в печатавшись, в его спину.

Голос.

Он ударил по нервам, низкий, с хрипловатой бархатистостью, где каждое слово будто обволакивало кожу тёплым дымом, но с металлическим привкусом угрозы на послевкусии.

Я застыла, будто корнями вросла в землю. Мурашки — внезапные, назойливые — пробежали от макушки до пят, оставив после себя лёгкую дрожь в коленях.

Странно, что незнакомый голос заставил сердце стучать так громко.

— Опять, поди, девчонок клеил, — раздался другой голос. Приглушенный с ленивыми, растянутыми интонациями.

Тимур, показал какой-то жест рукой. Сама я не видела, но по хохоту, который прокатился по компании, догадаться было нетрудно.

Громкий, закатистый смех ударил по ушам, и тут я, осознала — он привёл меня прямо к своим друзьям.

Те самые парни, о которых мы с Женей шептались на скамейки.

Выйдя из-за спины Тимура, я осталась незамеченной на пару секунд.

— Я же говорил...— Кирилл бросил в мою сторону небрежный жест, его карие глаза скользнули по мне, как по случайной помехе, и тут же вернулись к возне с мотоциклом.

Тимур вдруг замер, будто забыл, о моем существовании. Его брови сдвинулись, взгляд потерял самоуверенность — он буквально пялился на меня, словно впервые видел.

— Ах да... Знакомьтесь, это... Он завис, рот полуоткрыт, пальцы замерли в воздухе. — Как тебя зовут?— прошептал он тихо, наклоняясь ко мне, словно боясь, что кто-то услышит.

Я закатила глаза, недовольно фыркнув:

— Аврора.

— Ах да, это Аврора! — воскликнул он, сразу возвращаясь к своей развязной манере, будто ничего не произошло. — Это Кир, Яр, Арс... а я — Тим.

Он подмигнул мне, затем отошёл к своему красному мотоциклу, проведя ладонью по блестящему бензобаку с неожиданной нежностью — будто гладил дикого зверя, который может в любой момент оскалиться.

Я медленно обвела взглядом компанию:

— Кирилл, всё ещё копошащийся со своим мотоциклом, лишь хмыкнул в ответ на мой кивок.

— Ярослав ухмыльнулся, его взгляд скользнул по мне, как холодный нож по коже.

— Арсений и вовсе не удостоил меня взглядом, его гранитное лицо осталось бесстрастным, будто я была пустым местом.

Говорить не хотелось. Да и что тут скажешь? Воздух вокруг них вибрировал каким-то животным напряжением, будто попала в клетку с хищниками, которые пока только принюхиваются к добыче.

— Кир, одолжи девушке мот. Тимур не сводил с меня взгляда, его глаза, буквально впивались в кожу, выжидающе. Будто ждал, что я дрогну, развернусь и брошусь прочь.

Кирилл фыркнул, выпрямляясь во весь рост:

— Мой "Харлей"? — Он провёл рукой по рулю, словно поглаживая гриву скакуна.— Да она даже завести его не сможет.

Его слова будто щелчок — я резко переключаюсь. Нет, сейчас не время для страха и воспоминаний. Сейчас надо заткнуть этого самовлюблённого Тимура и его дружков их же методами.

Подхожу к мотоциклу Кирилла, медленно обвожу его взглядом — чёрный, с потёртостями на баке, но ухоженный.

Холодный металл под ладонями — знакомый, почти родной.

Год с тех пор, как я в последний раз чувствовала вибрацию мотора между коленями, слышала этот рёв, наполняющий всё существо. Дрожь проносится по телу молнией не от страха, а от адреналина, от воспоминаний, от ощущения, что сейчас всё может измениться.

Делаю глубокий вдох — пахнет бензином, пылью и та самая свобода, в которой теперь — привкус боли, будто раскрывшейся раны где-то под рёбрами. Поворачиваю ключ зажигания — двигатель взревел, будто разбуженное чудовище, готовое сорваться с цепи.

Толпа вокруг на секунду затихла, и я почувствовала на себе десятки любопытных, колючих взглядов. Кажется, привлекла к своей персоне слишком много ненужного внимания. Глушу мотор и отхожу на шаг назад, стараясь сохранить маску безразличия.

— Аврора, блин, я тебя повсюду ищу, а ты тут! — Женя появляется, словно из-под земли, остро осматривая собравшихся. — А, ну понятно теперь, куда ты запропастилась, — подмигивает она мне так многозначительно, будто уже составила в голове целую историю.

Хватаю её за руку и оттаскиваю в сторону, подальше от любопытных ушей.

— Это не то, что ты подумала, — шиплю ей прямо в ухо, чувствуя, как щёки горят. — Всё вышло как-то само собой.

Она кивает, сжав губы, но глаза смеются:

— Ну, я так и поняла.

И тут из динамиков, хрипящих на всю площадь, раздался оглушительный, истеричный рёв ведущего:

— Леди и джентльмены! Только сегодня — спринт этого вечера! Наш несравненный покоритель женских сердец и асфальтовых просторов — не кто иной, как сам Тиииимуррр!

Толпа взорвалась свистом, топотом и рёвом.

Я застыла, ощущая, как внутри всё сжимается в ледяной комок.

— А против него... — голос ведущего намеренно затянул паузу, нагнетая атмосферу, — ...юная, но чертовски дерзкая Ааааврора!

Внезапная, оглушительная тишина. Потом — взрыв смешков, пересвистов, недоумённого гула.

Я медленно, будто в замедленной съёмке, перевела взгляд на Тимура.

Когда он только успел? — он стоит, закинув руки за голову, и ухмыляется, будто уже победил.

— Это что, шутка?! — Женя резко разворачивает меня к себе, пальцы впиваются в плечи.

— Нет, — отвечаю я, чувствуя, как где-то в районе солнечного сплетения завязывается тугой узел.

— Господи, Аврора, о чём ты только думала! — Женя, сжимая мои плечи так, будто пытается встряхнуть меня и заставить одуматься.

Кажется, она переживает за меня сильнее, чем я сама.

— Ты хоть знаешь, на что он способен. Её голос снижается до шёпота. Он же чокнутый, повернутый на скорости. Гоняет так, будто сама смерть ему не страшна.

Я хмурюсь, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Но вместо страха — лёгкое раздражение.

— Значит, будет интереснее, — бросаю я, отводя взгляд на мотоцикл.

— Тебе действительно стоит прислушаться к подруге.

Его голос прокатывается по коже, словно разряд. Словно касается где-то между плечом и шеей — и мгновенно разливается жаром.

Я резко оборачиваюсь.

Ярослав стоит в полушаге от меня, руки в карманах кожаной куртки. Голова слегка наклонена, взгляд тяжёлый, неотрывный. Вблизи его глаза казались почти чёрными — лишь при ближайшем рассмотрении в них угадывалась глубокая, бездонная синева. Идеальные. Опасные. Тело предательски реагирует, плечи непроизвольно напрягаются, дыхание сбивается на секунду.

Его голос обладает, какой то гипнотической силой — когда он говорит, хочется либо заткнуть уши, либо слушать бесконечно. Это как стоять на краю обрыва — страшно, но невозможно отойти.

— Спасибо за заботу, — говорю я, намеренно растягивая слова, — но я уже взрослая девочка. Сама решаю, что мне делать.

Грубить не хотела, но это вышло как-то само собой.

— Аврора, одумайся, пока не поздно, — Женя бросает взгляд на Ярослава, явно на его стороне.

— Я всё решила.

Подхожу к мотоциклу.

Запрыгиваю, завожу двигатель. Гул наполняет уши, вытесняя все посторонние звуки.

Медленно продвигаюсь сквозь толпу к линии старта. Тимур уже там, ждёт. Ухмыляется, кивает на шлем, будто говорит: "Ну, давай, покажи, на что способна".

Я натягиваю шлем, и мир снаружи исчезает.

Знаю, что буду жалеть об этой авантюре.

Но это, будет потом.

"Пять"

Пальцы впиваются в руль.

"Четыре"

Глубокий вдох — пахнет бензином, пылью и своей собственной смелостью, пахнущей страхом.

"Три"

Нога находит опору, корпус подаётся вперёд, будто готовясь к прыжку.

"Два"

В зеркале мелькает чёрная куртка Ярослава. Он смотрит на меня.

"Один"

И в этот момент — Тимур стартует на полсекунды раньше, его мотоцикл дёргается вперёд с воплем мотора. Но я уже отпускаю сцепление.

Двигатель воет подо мной, вибрация проходит через все тело, будто мотоцикл — продолжение меня. Тимур где-то рядом, его тень мелькает краем зрения, но я не смотрю в его сторону.

Асфальт под колёсами превращается в размытую ленту. Повороты подходят один за другим — сначала плавный, потом резкий, заставляющий перенести вес почти до земли. Колено скользит в сантиметре от горячего покрытия, искры от подошвы ботинка рисуют в воздухе огненный след.

— Давай же, красотка! — кричит Тимур, когда я равняюсь с ним, обгоняя.

Врезаюсь в поворот, выжимая газ до упора. Мотор ревёт, стрелка тахометра дрожит у красной зоны. В этот момент понимаю — он специально пустил меня вперёд. Ловушка. Впереди — резкий съезд на гравий. Тимур уже тормозит, уходя в сторону. А я...

Я не сбрасываю скорость. Гравий взлетает фонтаном из-под колёс. Мотоцикл бьётся в моих руках, как живой, подпрыгивает, вырывается из рук, будто пытаясь сбросить меня на этой дьявольской грунтовке. Но я вцепляюсь ногами в бак, корпус прижимаю ниже, рулю навстречу каждому удару. Губы прикушены до крови — иначе зубы просто выбьет от тряски.

Где-то сзади новый рёв — кто-то ринулся за мной по этой адской дороге. Я не оглядываюсь. Только вперёд. Только сквозь этот град щебня, сквозь боль в запястьях, сквозь дикий страх, который смешался с кайфом так, что уже не разделить.

Финиш где-то впереди.

— Аврора!

Голос Ярослава режет воздух, но я уже не могу оторваться, его мотоцикл впился в мой след, дыхание его двигателя обжигает спину. Он сейчас меня снимет.

Но я не дамся.

Резко срываюсь в занос, гравий взлетает веером, камешки бьют по его шлему. Он на секунду теряет темп, но этого мало.

Впереди — трасса.

Асфальт.

Спасение.

"Черт!" – вырывается у меня, когда стрелка тахометра беспомощно падает. Именно в этот момент черная тень выныривает справа. Его мотоцикл идет параллельно моему, колесо в колесо.

Последний поворот.

Я впихиваю передачу вниз с диким скрежетом, мотор взвывает в последнем усилии. Мы входим в вираж одновременно, колени в сантиметре друг от друга, резина визжит по асфальту.

И тут Тимур появился вдруг из ниоткуда, прорезавшись сбоку.

Мы втроем несёмся к черте.

Пересекаем финиш.

Одновременно.

Ничья.

Толпа взрывается рёвом, но звук доносится как сквозь вату. Я слезаю с мотоцикла, ноги подкашиваются, руки дрожат, голова кружится — адреналин отступает, оставляя тело разбитым

Ярослав стоит в стороне. Его волосы мокрые от пота, грудь тяжело вздымается, но взгляд чёткий, острый как лезвие.

Тимур что-то орёт, размахивая руками, но его слова не доходят — в ушах звон, как после взрыва.

Я делаю шаг вперёд — и почти падаю, но Женя успевает подхватить меня под руку.

— Ты рехнулась, раз пошла на такое, — она трясёт меня за плечо, но в голосе прорывается сдавленное восхищение, но, чёрт возьми, это было круто.

Дыхание сбивается. Грудь сжимает невидимый обруч. Пальцы холодеют.

— Отойду... на минуту... — выдавливаю я, выскальзываю из её хватки и ныряю в толпу, пробираясь сквозь кричащих людей, которые кажутся слишком большими, слишком громкими, слишком близкими.

Ноги несут меня сами, пока разум бьётся в панической ловушке. Всё тело дрожит, как двигатель на холодном старте.

Тёмный угол между гаражей и забором. Бетон холодный и шершавый под пальцами. Я прижимаюсь к нему спиной, медленно сползаю вниз, лёгкие горят, но воздуха всё равно не хватает.

Сейчас будет хуже. Хуже, чем обычно.

Я не успеваю коснуться земли. Сильные руки подхватывают меня. В нос бьёт запах — не парфюма, нет. Лес. Настоящий, после ливня. Свежий, влажный, с лёгкой горчинкой хвои.

— Ты что, самоубийца? — Ярослав рычит сквозь зубы.

Меня обдаёт жаром. Не от страха — от злости. Адреналин резко вбрасывается в кровь, горячими волнами сжигая подступающую панику.

— Отпусти! — дёргаюсь в его тисках, но он лишь сжимает крепче. Его пальцы впиваются в мои плечи сквозь ткань куртки.

Поднимаю глаза.

Он слишком близко. Так близко, что я чувствую:

— Как под тканью его куртки бешено бьётся сердце — часто, неровно, будто он только что бежал;

— Как его дыхание — горячее, прерывистое — смешивается с моим;

— Как зрачки расширены, делая глаза почти чёрными, и в них — не просто злость. Что-то ещё...

Мы замерли.

Два сердца. Один ритм. Два вздоха. Одна ярость.

Где-то вдали ревут моторы, смеется толпа - но здесь, в этом темном углу, есть только мы.

Это безумие.

Чистое, беспощадное безумие.

Арсений появляется внезапно — будто материализуется из темноты. Его рука тяжело ложится на плечо Ярослава. Ни слова. Просто сжатие — крепкое, почти болезненное.

Ярослав резко замирает. Его горячий взгляд, только что прожигавший меня насквозь, тут же остывает, словно кто-то выключил рубильник.

Он резко отстраняется.

Последний взгляд — быстрый, колючий, с невысказанной мыслью на губах — и Ярослав растворяется в темноте. Арсений следует за ним беззвучно, как тень, сливаясь с ночью.

Я стою, чувствуя, как адреналин медленно превращается в ледяную тяжесть в животе.

Что это было? Я стою ещё несколько минут, вглядываясь в темноту, где исчез его силуэт. Выдыхаю.

Женю нахожу быстро — она у фонаря, оживлённо беседует с рыжеволосой девушкой в косухе. Заметив меня, резко обрывает разговор и почти бежит ко мне.

— Ты как? — её глаза сканируют меня с ног до головы.

— В норме, — моя улыбка натянута, как проволока.— Может, по домам? Всё. Силы на нуле. Хочу, чтобы эта ночь просто закончилась.

Женя изучающе смотрит на меня, потом кивает.

— Давай.

Мы идём к выходу, и я чувствую на спине чей-то взгляд. Оборачиваюсь — но там только тьма.

ГЛАВА 5

Я даже не понял, как вышел из себя.

Перед глазами — белая пелена, горячая и слепящая, как вспышка. Её дерзость, её вызов, этот проклятый блеск в глазах, когда она не отступила...

Но её риск — глуп. Бессмыслен.

Победа в этой жизни — иллюзия. Особенно такая.

Я сжимаю кулаки, чувствуя, как кровь стучит в висках, будто пытаясь вырваться наружу.

Арсений молча идёт рядом, его присутствие — как холодный душ. Он не спрашивает. Не осуждает. Просто ждёт, пока я снова стану собой.

Доходим до парней. Тим и Кир у мотоциклов, снова в своём бесконечном споре.

— Ты вообще мозги не включаешь! — Кир размахивает гаечным ключом, будто это аргумент.

Тим что-то бормочет в ответ, но тут его взгляд натыкается на меня.

Я не говорю ничего. Просто смотрю. Его лицо мгновенно меняется — шутливый тон исчезает, плечи напрягаются. Он понимает.

— Яр... — начинает он, но я уже прохожу мимо, хватаю шлем.

Ни слов. Ни объяснений.

Они знают.

Сегодня лучше не лезть.

Я впиваюсь пальцами в ручки газа — резина скрипит под хваткой. Рычаг скорости — удар ногой. И мир взрывается рёвом мотора. Асфальт рвётся под колёсами. Фонари сливаются в огненные полосы. Парни, их споры, эта девчонка — всё остаётся позади, размазанным пятном в зеркале.

Гаражный свет мигает, когда я глушу мотор. Тишина давит — после рёва мотора она кажется неестественной, мёртвой.

Выхожу во двор, срываю куртку — швы трещат, пуговицы отлетают. Рву футболку — ткань рвётся, как бумага.

Тело горит. Кости хрустят, перестраиваясь. Челюсть выдвигается вперёд — последнее, что я слышу перед тем, как человеческий крик переходит в звериный рёв — это звук собственных сухожилий, растягивающихся, как струны.

Я больше не человек.

Не совсем.

Не сейчас.

Лес встречает меня запахом хвои и сырой земли. Я бегу — нет, не бегу — несусь, четырьмя точками опоры, когти впиваются в грунт, ветки хлещут по бокам, но боль уже не имеет значения.

Всё проще теперь.

Всё яснее.

Запахи.

Звуки.

Глухой, хриплый вой вырывается из глотки и разрывает тишину леса.

Он несётся над верхушками сосен, пугает птиц, заставляет мелких зверей затаиться в норах. Это не просто звук — это выброс ярости.

Я бью лапами по земле, рву когтями кору деревьев, ломаю молодые стволы, как спички. Слюна капает на мох, пар вырывается из ноздрей. И потому я вою снова. Громче. Резче. Чтобы этот звук заглушил всё остальное.

Чтобы даже звёзды дрогнули.

ГЛАВА 6

Утро обжигает.

Солнце бьёт в глаза, как назойливый фонарь допросной — слепящее, безжалостное. Я щурюсь, в попытках открыть глаза. Потолок перед глазами плывёт.

Ярослав.

Его имя всплывает в сознании само, как осколок стекла, впившийся под кожу.

— Чёрт...

Переворачиваюсь на бок, зарываюсь лицом в подушку. Тело ноет, но мысли гонятся по кругу. Единственный вопрос назойливо бьется в голове.

Ты самоубийца?

И он прав. Я самоубийца.

Но не та, что бросается под поезд или режет вены. Нет, я из тех, кто медленно травит себя ядом риска, кто подставляет горло под лезвие, притворяясь, что не боится.

Я хочу умереть — но так, чтобы не решать это самой. Хочу, чтобы кто-то сделал это за меня. Хочу, чтобы мир, наконец, оказался сильнее, чтобы что-то — или кто-то — переступил черту и взял на себя этот грех.

Зеркало встречает меня пугающим отражением:

На меня смотрела девушка с бледным, почти фарфоровым лицом, будто выточенным из хрупкого стекла. Густые спутанные каштаново-черные волосы, будто я металась всю ночь, чуть вьющиеся на концах, оттеняют изумрудную глубину глаз – таких ярких, что даже при тусклом свете они казались светящимися, как у лесной кошки.