banner banner banner
Головоломка
Головоломка
Оценить:
Рейтинг: 5

Полная версия:

Головоломка

скачать книгу бесплатно

Головоломка
Франк Тилье

Звезды мирового детектива
В новом триллере Франка Тилье «Головоломка» герои Илан и Зоэ, профессиональные охотники за сокровищами, внедряются в таинственную игру, где главный приз составляет триста тысяч евро, а цена ее – человеческая жизнь. Правила игры им неизвестны, они знают лишь ее название: «Паранойя». В горах на территории заброшенной психиатрической лечебницы восемь участников должны бросить вызов своим самым потаенным страхам. Чтобы обрести ключ от заветного сейфа с деньгами, нужно собрать десять черных хрустальных лебедей. Но осторожно: цена такой находки – жизнь. Ваша жизнь.

Впервые на русском языке.

Франк Тилье

Головоломка

© Е. Клокова, перевод, 2015

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2015

Издательство АЗБУКА®

* * *

Но когда от древнего прошлого

не останется и следа,

когда умрут люди и рассыплются в прах вещи,

еще долго пребудут запах и вкус,

более хрупкие, но и более живучие,

спокойные, верные, они, как души,

перекликаются, ждут и надеются,

что на руинах всего сущего сохранят,

пусть даже в крошечной капельке,

гигантское здание памяти.

    Марсель Пруст. В сторону Свана

1

Вся медицинская бригада, занимавшаяся Люкой Шардоном, собралась вокруг его кровати, они убрали все электроды электроэнцефалографа. Показатели электрокардиографа и других аппаратов свидетельствовали о стабильности состояния.

Пациент, пристегнутый к кровати ремнями, пришел в сильнейшее раздражение.

– Я буду говорить только с моим психиатром, а все остальные пусть уйдут. Пожалуйста…

Палата мгновенно опустела. Люка Шардон попробовал поднять голову, но не смог.

– Не пытайтесь, – сказала Санди Клеор. – Вы долго были в тяжелом состоянии, так что пройдет немало времени, прежде чем ваши мышечные рефлексы восстановятся.

– Ну да, а ремни очень кстати, они не дадут мне упасть или пораниться, так?

Психиатр присела на край кровати и убрала со лба пациента прядь светло-каштановых волос. Красивая молодая женщина – на вид не больше тридцати – была без халата: больница, где лежал Люка, находилась в сотне километров от Отделения для сложных больных[1 - Психиатрическая больница, специализирующаяся на содержании и лечении психически больных, представляющих потенциальную опасность для себя или других лиц.], в котором она работала.

– Не стоит иронизировать, Люка, это для вашей же пользы, иначе нельзя.

– Чушь! Все возможно, если захотеть.

– Как вы себя чувствуете?

Он взглянул в окно, повернул голову и посмотрел прямо в глаза своему врачу, в очень красивые темно-голубые глаза.

– Скажите, доктор Клеор, как долго вы пытались меня лечить – до перевода сюда?

– А вы не помните?

– Нелепый вопрос… как сумасшедший может что-то помнить? Реальность и время – понятия, ничего не значащие для безумцев, разве вы этого не знаете?

Клеор задумалась. Речь и рассуждения пациента показались ей связными, совершенно логичными и без малейшего намека на агрессию.

– Четыре месяца. Вы провели в ОТБ четыре месяца…

– Вы считаете электрошок действенной процедурой? Без нее нельзя обойтись, ее нечем заменить? Вы понимаете, какую боль причиняли мне, пока «лечили»? Знаете, каково это – получить разряд в сотни тысяч вольт? Тебе кажется, что глаза вот-вот вылезут из орбит, а все вены взорвутся. Вам стоит попробовать хоть раз, может, тогда поймете. Психиатрам следует опробовать на себе любую терапию, прежде чем применять ее к другим.

Санди Клеор искоса взглянула на ремни на запястьях пациента. Этот человек мог напасть без предупреждения, стремительно, как кобра, он не раз это делал. Психоз – непредсказуемый и разрушительный недуг, больные страдают галлюцинациями, их обуревают бредовые идеи, бо?льшую часть времени они существуют в параллельной реальности, что очень затрудняет лечение. В случае с Люкой Шардоном дело осложнялось тем, что даже в моменты просветления он оставался параноиком и любую попытку врачей и медсестер позаботиться о нем воспринимал как заговор или травлю.

– Электротерапия помогла вашей памяти вытолкнуть на поверхность некоторые воспоминания о прошлом. Как бы вы к этому ни относились, что бы себе ни думали, она вам помогла.

– Бросьте, доктор! Вы подкармливали мой страх и усугубляли страдания, считали, что лечите, но лишь ухудшали ситуацию.

Электрокардиограф подал сигнал бедствия: сердце выдавало сто двадцать ударов в минуту. Люка опустил глаза на иглу капельницы и замедлил дыхание, пытаясь успокоиться.

– Вы с доктором Полем Гамбье, этим любителем трубочного табака, вели пространные беседы, полагая, что больной «в отсутствии». А я все слышал и каждый день по крупице терял рассудок.

– Это трудно понять – и уж тем более поверить.

Он попытался рассмеяться, но закашлялся, лицо покраснело от натуги. Отдышавшись, он спросил:

– Как там Сесиль Жанна? Мертвецы все еще бродят за ней по пятам?

– Увы…

– И она по-прежнему сдирает с себя кожу, если остается без смирительной рубашки?

– К сожалению, лучше Сесиль не стало.

– И не станет. Пока она заперта в вашей больнице, покойники от нее не отвяжутся. – Он вздохнул. – Очень жаль. Она красивая женщина. У нее такие чу?дные темные волосы – длинные, до пояса. Я всегда любил смотреть на них, касаться ладонью. Сесиль Жанна много для меня значит. Вам это известно.

– Да, конечно.

На мгновение глаза Люки стали пустыми, но он сделал над собой усилие и вернулся к разговору:

– Пока я был в коме, кое-что происходило, доктор Клеор, и это «кое-что» может поставить под вопрос некоторые ваши варварские методы.

Психиатр не понимала, к чему клонит Люка, но, имея опыт подобных разговоров, не позволила выбить себя из колеи.

– Если знаете чудо-решение, Люка, поделитесь со мной.

– Лучше задам вопрос. Вы блестящий врач, вот и скажите, способен ли мозг исцелить сам себя? Очиститься от гнили без внешнего вмешательства, лекарств, врачей? Как заживают ссадины на коленках, даже если их не мазать йодом?

Она покачала головой:

– Выздоровление – путь к той части себя, которую мозг сознательно заблокировал. Пациенты по большей части не способны пройти этот путь самостоятельно, им мешает болезнь. Мы, психиатры, помогаем нашим пациентам разрушать барьеры.

Люка поймал взгляд Санди – он хотел, чтобы она в полной мере прочувствовала его слова.

– Я знаю правду. Я точно знаю, что произошло в тот день двадцать второго декабря, доктор. Мне известно, кто убил восьмерых игроков. Я вижу его лицо, как сейчас вижу вас, доктор.

Санди Клеор выпрямилась. Ее пациент никогда не говорил ничего подобного. Он воспринимал ее как мучительницу, считал, что она участвует в заговоре против него. Она постаралась сохранить нейтральный тон, но возбуждение брало верх.

– И кто же он? Что именно вам известно о том дне двадцать второго декабря?

Люка Шардон поднял глаза на висевшие над телевизором часы:

– Доставайте ваш серый диктофон, доктор, тот самый, которому вы доверяете все эти грошовые умозаключения.

– Я оставила его в отделении.

– Очень удачно. Поезжайте, пока дорогу не занесло снегом, и зайдите в мою палату – ту, где меня держали до перевода сюда. Я кое-что спрятал в одном из металлических прутьев кровати. Достаньте это, возьмите диктофон и возвращайтесь – оно того стоит. Надеюсь, времени у вас достаточно, потому что история, которую я собираюсь рассказать, потрясет ваше воображение.

2

22 декабря

Утро в сердце Альп выдалось сухим и морозным. В такую погоду хорошо надеть снегоступы и отправиться на прогулку. Именно так и собирался поступить аджюдан-шеф[2 - Старший унтер-офицер в вооруженных силах и полиции Франции, примерно соответствует старшему прапорщику в армии РФ.] Пьер Бонифас, если бы в самом конце дня ему не сообщили ужасную новость. Звонивший – горный проводник – находился в шоковом состоянии и едва мог толком объяснить, что случилось.

Вертолет национальной жандармерии, перевозивший Бонифаса и его помощника, летел над огромным лиственничным лесом. Первые лучи солнца освещали горы, их шелковистые вершины тянулись до самой Швейцарии с одной стороны и до Италии с другой. Все двадцать два года полицейской службы Бонифас не уставал наслаждаться этим великолепным зрелищем, каждый день новым и разнообразным, как краски на палитре художника, но этим утром ему было не до красот, он думал о другом.

Бело-синий вертолет перелетел через озеро и опустился на небольшую поляну на высоте четырех тысяч метров. Лопасти винта подняли в воздух облака снега. Унтер-офицеры вылезли, зябко поежились и, сунув носы в воротники синих форменных курток и держа снегоступы в руках, рысцой побежали к человеку, одетому в теплый комбинезон на гагачьем пуху.

– Вы ничего не трогали? – спросил Бонифас.

Проводник повел их назад по собственным следам. Крепкий высокий парень шагал так широко, что Бонифас едва поспевал за ним. «Слава богу, что подъем на этом участке леса между долиной и тянущимися вверх склонами не слишком крутой…» – думал он, пыхтя и отдуваясь.

– Нет, я сразу вызвал жандармерию.

– Вы правильно поступили. А теперь расскажите поточнее, что именно произошло.

Пилот вертолета выключил двигатель, и в горах снова воцарилось безмолвие. Лес стал гуще, деревья стояли так близко друг к другу, что свет, проникавший сквозь листву, рассыпался золотыми искорками. Казалось, что этим утром природа замерзла, затаила дыхание.

– Как только выйдем на тропу, увидим высокогорный приют «Гран-Массив»[3 - Ассоциация пяти лыжных баз в Северных Альпах.]. Теперь он в собственности города. Этот старинный дом стоит на острове посреди озера, там можно передохнуть, хотя нет ни воды, ни отопления. Вмещает приют человек десять, не больше, но от непогоды защищает.

– Знаю, – кивнул Бонифас, – был здесь недавно с семьей. Замечательное место.

Проводник вел их через кустарник, раздвигая ветки руками.

– Что да, то да, – согласился он. – На прошлой неделе туристы сообщили, что прохудилась крыша, и я вчера утром отнес туда инструменты, чтобы кровельщик положил уплотнитель и зацементировал черепицу. Сегодня он должен был все закончить.

Бонифас и второй жандарм дышали все тяжелее, мороз обжигал горло, а их провожатый не сбавлял темп. «Из гранита он, что ли, высечен, этот здоровяк?» – с некоторым раздражением подумал Бонифас.

– Приют всегда битком набит, и в дождь, и в снег. Если все места заняты, люди идут в другой, платный, он находится чуть выше по маршруту.

Трое мужчин продолжали движение, наклонялись, раздвигали ветки, покрытые сверкающим льдом. В царящей вокруг белизне было нечто сюрреалистичное.

Природа оделась в роскошный наряд, но опасность подстерегала их со всех сторон, так что расслабляться не стоило.

– Снег шел до полуночи, пока не похолодало. Сегодня утром, подойдя к дому, я сразу понял: что-то не так, на снегу не было следов – ни ног, ни снегоступов, а туристы накануне приехали, так что…

– Так что это могло означать одно: никто не выходил.

Через несколько минут они вышли из леса, и их ослепил солнечный свет. Бонифас надел темные очки. Безоблачное небо обещало чудесный день. Он сожалел, что оказался в этом волшебном уголке в воскресенье и станет первым служителем закона на месте преступления. Придется отчитываться, заполнять тонны бумаг.

Озеро и островок у подножия горы все еще оставались в тени.

– Кровь была повсюду, – продолжил свой рассказ проводник. – На кроватях, на стенах, на полу. Слева от входа лежали три тела. Почти все спали одетыми и в ботинках – ночью было жутко холодно. Знаете, на что это было похоже? На ледяную шрапнель, ударившую беднягам в спины. Дальше я не пошел. Побежал звонить и даже рюкзак там оставил. – Он остановился и посмотрел на Бонифаса. – Я повел себя как дурак. Нужно было проверить, выжил кто-нибудь или нет.

– Не корите себя, вы все сделали правильно, и место преступления осталось нетронутым, а это главное.

Бонифас экономил слова, сосредоточившись на опасном спуске. Ходьба в снегоступах требовала специального навыка и максимальной концентрации. Они довольно быстро добрались до озера и мостков, которые вели к островку, прошли через небольшую рощу и оказались перед массивным каменным строением. У входа валялся большой рюкзак проводника. Жандарм замер и инстинктивным движением расстегнул висевшую на поясе кобуру.

– Эти следы ног…

От дома вела цепочка следов, оставленная часом или двумя раньше. Они уходили вправо и за дом. Оставивший их человек был в испачканной кровью обуви.

– Раньше их тут не было, – сказал проводник.

– Уверены?

– На все сто. Утром снег был нетронутым.

Они замолчали. Аджюдан-шеф внимательно оглядел окрестности. Возможно ли, что проводник подошел к дому в тот самый момент, когда убийца уже покончил со своими жертвами и собирался сбежать? Даже представлять не хочется, что ждало парня, реши он все-таки войти в дом.

Бонифас воткнул снегоступы в снег, снял перчатки. Он и его помощник достали «ЗИГ-Зауэры»[4 - Пистолет SIG-Sauer – штатное оружие европейских спецподразделений и полицейских.] и держали их наготове. Жандарм сделал знак коллеге следовать за ним и направился к приоткрытой двери. Медленно снял очки. Он видел десятки мест преступления, но мгновенно понял, что нынешнее не забудет до самой смерти.