Тайфун для Демидова

— Ну что, Царёва. Время вышло. И каков твой вердикт? Напомню, электроника показывает, что все системы работают штатно.

— Ваша электроника, Вадим Николаевич, видит только электрическое сопротивление цепи, — спокойно ответила я, вытирая руки заранее прихваченной ветошью. — Компьютер посылает сигнал на соленоид фазовращателя правого вала, соленоид отвечает: «Я в порядке, импульс принял». Для мозгов машины всё идеально. Но компьютер не видит чистую механику.

Я подошла ближе к управляющему, вовсю пользуясь своим умением просчитывать людей. Сейчас на его лице боролись две эмоции: профессиональное недоверие и паническая надежда на то, что эта наглая девчонка действительно нашла проблему, из-за которой его завтра может смешать с грязью генеральный директор.

— И в чем же проблема? Говори конкретно, не зубы заговаривай, — поторопил он меня, но в голосе уже не было прежнего льда.

— Конкретно? В правом блоке стоит неоригинальный, либо бракованный электромагнитный клапан VVT, — я ткнула пальцем в сторону мотора. — Скорее всего, его меняли совсем недавно. При нагреве двигателя до рабочей температуры алюминиевый корпус этого клапана расширяется на микроны сильнее, чем стальной внутренний плунжер. Из-за разницы температур плунжер начинает банально подклинивать в нагретом канале. Он застревает в промежуточном положении. Отсюда этот цокот — клапан пытается пробить заклинивший шток. И отсюда плавающие обороты: фазовращатель не получает нужного объема масла, фазы ГРМ начинают хаотично смещаться, а бортовой компьютер пытается выровнять смесь, из-за чего тахометр и сходит с ума.

В боксе воцарилась мертвая тишина. Механики Дэн и Костя стояли с приоткрытыми ртами. Дэн медленно повернулся к ноутбуку, быстро застучал по клавишам, поднимая историю обслуживания этой конкретной Ламборгини.

— Слышь, Николаич... — хрипло выдохнул парень, не веря собственным глазам. — Она права. Три недели назад клиент менял этот клапан в питерском сервисе. По документам поставили оригинал, но... походу, нарвались на качественную реплику. Партия бракованная.

Вадим Николаевич медленно перевел взгляд с экрана ноутбука на меня. Его плечи заметно расслабились, испарина на лбу высохла, а в глазах появилось такое выражение, словно я только что лично вытащила его из петли. Я видела его насквозь: сейчас он соображал, как преподнесет эту победу высшему руководству. «Я нашел! Мой сервис исправил!». Что ж, пусть тешит свое эго, мне не жалко. Главное — контракт.

— Ну надо же... — управляющий кашлянул, пытаясь вернуть себе строгий, начальственный вид, хотя выходило у него паршиво. — На удивление... грамотный анализ, Царёва. Признаю. Нам действительно нужен специалист с таким... нетрадиционным подходом к диагностике.

— Так что там насчет контракта и баснословного оклада, Вадим Николаевич? — я приподняла бровь, скрестив руки на груди и открыто демонстрируя, кто здесь выиграл этот раунд. — Пяти минут, как я и обещала, вполне хватило.

— Контракт будет, — поспешно кивнул он, окончательно меняя тон на дружелюбный. — Оклад обсудим прямо сейчас у меня в кабинете. Оформим тебя как ведущего инженера-моториста экспериментального цеха. Пошли, бумаги подпишем, пока...

Договорить управляющий не успел.

Тяжелые, бронированные стеклянные ворота центрального въезда со стороны кастом-зоны начали медленно, с тихим жужжанием разъезжаться в стороны. В бокс ворвался поток свежего воздуха, а вместе с ним — тяжелый, хищный и невероятно дорогой рокот. На чистейший наливной пол мастерской плавно закатился матово-черный суперкар.

Атмосфера в боксе изменилась в долю секунды. Механики мгновенно выпрямились по струнке, побросав инструменты. Вадим Николаевич побледнел, судорожно втянул живот и суетливо поправил козырек своей кепки, превращаясь из грозного начальника в преданного слугу.

— Сам приехал... — едва слышно прошептал управляющий, семенящим шагом направляясь к остановившейся машине. — На полчаса раньше графика. Господи, хоть бы с Ламборгини всё гладко прошло...

Дверь премиального суперкара плавно взмыла вверх, открывая обзор на салон из углепластика и дорогой кожи. Из машины неторопливо выбрался мужчина. Высокий, статный, широкоплечий. На нём был безупречный черный костюм-тройка, белоснежная рубашка с расстегнутой верхней пуговицей и дорогие часы, блеснувшие под неоновыми лампами бокса. Его движения были наполнены ленивой, хищной грацией человека, который владеет этим миром по праву рождения.

Я замерла у верстака, чувствуя, как у меня внутри всё резко обрывается и летит в какую-то бездонную пропасть. Мой внутренний радар на людей выдал критическую ошибку и полностью заблокировался.

Этого не могло быть. Это была какая-то дурацкая, сюрреалистичная шутка вселенной.

Пара секунд, плотный темный силуэт разворачивается к свету, и я узнаю этот жесткий, идеально очерченный профиль, легкую трехдневную щетину и эти ледяные, пронзительные глаза.

Это был он. Тот самый пафосный индюк на Porsche с Садового кольца. Пострадавший владелец поцарапанного крыла. Человек, которому я три дня назад показала средний палец и улетела в закат. И судя по тому, как перед ним лебезил Вадим Николаевич, этот индюк и был тем самым таинственным, великим и ужасным генеральным владельцем всей элитной сети тюнинг-центров «DC Tuning». Демидов. Артур Демидов.

— Вадим, добрый день, — раздался по боксу тот самый глубокий, холодный баритон, от которого у меня на дороге перехватило дыхание. — Что у нас с Aventador? Клиент заберет машину завтра утром, я обещал, что всё будет готово.

— Артур Владимирович! Всё в лучшем виде, проблему нашли, устраняем! — подобострастно отрапортовал управляющий, подлетая к боссу. — Буквально пять минут назад локализовали брак клапана VVT...

Я инстинктивно сделала шаг назад, пытаясь скрыться за широким корпусом жёлтой Ламборгини. Сердце в груди устроило бешеную чечетку. Если он меня сейчас узнает — моему контракту, моей карьере и моей спокойной жизни в этой столице наступит мгновенный и очень громкий капец. Скрыть лицо? Чем? Шлем остался на верстаке!

Артур Демидов медленно кивнул, слушая отчет Вадима Николаевича, и его ледяной, сканирующий взгляд начал лениво скользить по помещению мастерской. Он осматривал свои боксы с видом абсолютного хозяина.

Я затаила дыхание, сжавшись за крылом машины. Его взгляд прошел мимо меня, не зацепив — я удачно спряталась в тени подъемника. Я уже почти выдохнула, решив, что пронеслась гроза...

Но тут Демидов резко остановился. Его глаза сузились, а лицо за долю секунды превратилось в каменную маску, на скулах заходили жесткие желваки.

Он смотрел прямо на центральный верстак. Туда, где прямо под яркой неоновой лампой, абсолютно демонстративно и нагло, покоился мой матово-черный мотоциклетный шлем.

С теми самыми дерзкими, глянцевыми кошачьими ушами на макушке.

Глава 2

В эту секунду я поняла, что у человеческого сердца есть скрытый режим «отбойный молоток». Оно колотилось в рёбра с такой бешеной скоростью, что, казалось, Демидов мог услышать его даже сквозь остаточный гул остывающего мотора Ламборгини.

Артур медленно, хищно двинулся в сторону верстака. Каждый его шаг в этих идеально начищенных туфлях звучал для меня как обратный отсчёт на бомбе. Его ледяные глаза были намертво прикованы к несчастным кошачьим ушам на моём шлеме. В его позе читалось такое предвкушение скорой расправы, что мне физически захотелось залезть внутрь выхлопной трубы Aventador и прикинуться катализатором.

Вадим Николаевич угодливо семенил следом, что-то быстро лепетал про закупки оригинальных запчастей из Германии, но Демидов его не слышал. Он был полностью сосредоточен на своей добыче. Ещё пара метров, он повернёт голову в сторону подъемника, увидит меня в одной майке и с татуировкой поршня — и всё. Финита ля комедия, Царёва. Пакуй чемоданы, уезжай обратно в свой гараж к сломанным карбюраторам.

И тут вселенная решила, что уничтожать меня во второй же главе как-то негуманно.

В кармане безупречного пиджака Демидова глухо, но настойчиво запел телефон. Рингтон был стандартным, но Артур замер как вкопанный всего в двух шагах от моего шлема. На секунду он раздражённо прикрыл глаза, его челюсть упрямо сжалась, а дзен, который я так успешно пробила на Садовом, явно дал очередную трещину.

Он достал мобильный, скользнул взглядом по экрану, и я увидела, как его плечи едва заметно напряглись.

— Да, Руслан, — глубоким, деловым тоном ответил Артур, разворачиваясь спиной к верстаку и делая несколько шагов в сторону панорамного окна. — Я в новом центре. Что у тебя? Да... Нет, Громов ещё на связи, мы обсуждали это утром. Какая налоговая? Пусть Воронцов лично поднимет документы по юрлицу, я буду в офисе через два часа и сам всё подпишу.

Судя по его тону, у кого-то из его деловых партнёров случился дикий аврал, требующий немедленного включения этого «короля автопрома».

Я поняла: это мой единственный, уникальный и, возможно, последний шанс выжить. Контролировать — контролируй, дядя, а у Тайфуна свои правила.

Я тенью выскользнула из-за жёлтого крыла Ламборгини. Мои кеды бесшумно коснулись наливного пола. Вадим Николаевич стоял спиной ко мне, преданно заглядывая в рот говорящему по телефону боссу. Механики Дэн и Костя вообще застыли у компьютера, боясь лишний раз вздохнуть в присутствии генерального.

В три бесшумных прыжка я преодолела расстояние до верстака. Сердце сделало кульбит, когда моя рука перехватила матовую дужку шлема. Схватила косуху, шлем — и обратно, в спасительную тень подъемника. Мгновение — и я запихиваю свой громоздкий талисман на самую нижнюю полку глухого металлического шкафа с инструментами, прямо за тяжелые коробки с новыми тормозными дисками, и с тихим щелчком прикрываю дверцу. Косуху натягиваю на плечи, застегивая до самого подбородка. Быстро мажу пальцами по щеке, пачкая её остатками мазута с ветоши (для маскировки), и делаю максимально невозмутимый, уставший вид человека, который просто очень долго крутил гайки.

— ...всё, Руслан, буду вовремя. Давай, — Демидов резко нажал отбой и спрятал телефон в карман.

Он развернулся обратно к верстаку, собираясь, видимо, взять шлем в руки, чтобы начать допрос управляющего... и замер.

Его взгляд упёрся в абсолютно пустую, идеально чистую деревянную поверхность верстака.

Надо было видеть его лицо в этот момент. Лощёный, непробиваемый Артур Демидов моргнул раз, другой, словно проверял, не начались ли у него галлюцинации от переутомления. Он даже сделал шаг вперёд и заглянул за верстак, видимо, думая, что шлем с ушами сдуло ветром из ворот. Но шлема не было.

— Вадим, — голос Демидова упал до опасного, звенящего ультразвука. Он медленно повернулся к управляющему. — Где он?

— К-кто, Артур Владимирович? — заикнулся Вадим Николаевич, испуганно моргая.

— Шлем. Матово-чёрный мотоциклетный шлем. С кошачьими ушами. Он стоял здесь секунду назад. Прямо на этом месте, — Артур ткнул пальцем в пустой верстак, и его ледяной взгляд начал медленно наливаться яростью.

Управляющий посмотрел на верстак, потом на Демидова, потом снова на верстак. На его лице отразился такой искренний, незамутнённый испуг, что мне почти стало его жалко. Он ведь действительно не видел, как я утащила шлем!

— Артур Владимирович... помилуйте, какой шлем? — Вадим Николаевич нервно сглотнул, вытирая испарину. — Здесь... здесь ничего не стояло. Мы же к вашему приезду всё вычистили, стерильность полная. Парни, вы видели какой-нибудь шлем?

Костя и Дэн синхронно и испуганно замотали головами.

Демидов глубоко вздохнул, его пальцы сжались в кулаки, а челюсть заходила желваками. Он явно начал сомневаться в собственной адекватности. Я поняла: пора выходить из тени и добивать этого тирана его же оружием. Психология — великая вещь. Если все вокруг говорят, что ты дурак, ты волей-неволей начнешь в это верить.

Я уверенно шагнула вперед из-за Ламборгини, вытирая руки грязной тряпкой и слегка прихрамывая для пущей убедительности.

— Вадим Николаевич, я закончила с диагностикой, — громко, звонко произнесла я, привлекая к себе внимание. — Ошибку парням расписала, историю по Питеру они подтвердили. Мы можем идти подписывать контракт?

Артур Демидов резко, всем корпусом развернулся на мой голос. Его сканирующий взгляд мгновенно прошил меня насквозь — от растрёпанного хвоста до грязной щеки и рваных джинсов. Я замерла, удерживая на лице маску абсолютной профессиональной невозмутимости и лёгкой девичьей усталости. Ни один мускул не должен дрогнуть. На Садовом я была в глухом шлеме, куртке со светоотражающими черепами (которые сейчас были скрыты под складками, пока я стояла лицом к нему) и говорила изменённым защитой голосом. Сейчас я — просто чумазый механик Царёва.

— Это ещё кто? — процедил Демидов, сузив глаза и продолжая рассматривать меня с каким-то странным, подозрительным прищуром. На его внутреннем радаре явно что-то мигало, но сопоставить картинку до конца он не мог.

— Это Таисия Александровна Царёва, Артур Владимирович! — радостно подхватил управляющий, обрадованный возможностью перевести тему со странного исчезающего шлема. — Наш новый ведущий инженер-моторист! Гений, а не девчонка! За пять минут нашла проблему в Aventador, которую компьютер не видел! На слух определила подклинивание клапана VVT при тепловом расширении! Она ретро-машины с пелёнок перебирала, у её отца...

— Царёва, значит? — перебил его Демидов, проигнорировав все дифирамбы. Он сделал два шага ко мне, возвышаясь надо мной своей безупречной фигурой в дорогом костюме. От него пахло элитным парфюмом, кожей и тем самым опасным контролем.

— Скажи мне, Царёва... Ты на чём сюда приехала?

— На метро, Артур Владимирович, — глазом не моргнув, соврала я, глядя ему прямо в глаза с самым невинным видом, на какой была способна. — Пешком от станции, тут минут десять дворами. А что?

— И у тебя нет мотоцикла? — его голос стал тихим, вкрадчивым, похожим на шаги дикой кошки перед прыжком. — Черного такого. Скоростного.

Я удивлённо приподняла бровь, изобразив на лице искреннее недоумение, смешанное с легкой иронией:

— Мотоцикла? У меня? Вы шутите? Артур Владимирович, я, конечно, люблю копаться в мощных движках, но двухколёсный транспорт — это же самоубийство на наших дорогах. Там ведь сплошные смертники ездят. Буквально вчера в новостях показывали, как какая-то сумасшедшая байкерша на Ducati крыло Porsche срубила и скрылась. Дикие люди, тормоза полные. Я предпочитаю крепкий, надежный общественный транспорт. Или четыре колеса со всеми подушками безопасности.

Вадим Николаевич сзади согласно закивал, а у Демидова на мгновение дрогнул левый глаз. Моя неприкрытая, наглая ложь про «сумасшедшую байкершу» и «тормозов» попала в его незажившую рану на гордости с точностью лазерного наведения.

Он смотрел на меня ещё секунд десять — долгих, тяжелых, наполненных чистым электрическим напряжением. Он явно искал подвох. Мой радар кричал, что этот мужчина не успокоится, пока не докопается до сути, но прямо сейчас у него не было ни единой улики. Шлем исчез, девица перед ним — чумазый инженер из Бауманки, цитирующая технические регламенты и ругающая байкеров.

— Ладно, — наконец сухо обронил Демидов, отступая на шаг и поправляя манжеты рубашки. — Вадим, оформляй её. Раз она действительно так хороша в диагностике, пусть работает. Нам нужны люди, умеющие думать головой. Но если я замечу в этом боксе хоть один мотоциклетный болт... уволю обоих в ту же секунду. Ты меня понял?

— Абсолютно, Артур Владимирович! Всё под контролем! — заверил управляющий.

Демидов ещё раз мазнул по мне своим ледяным взглядом, развернулся и стремительной, хищной походкой направился к своей машине. Дверь закрылась, мотор взревел, и суперкар покинул бокс.

Я медленно, без сил опустилась на край верстака, чувствуя, как по спине катится холодный пот.

— Пронесло... — тихо выдохнула я.

Первый раунд остался за Тайфуном. Но что-то мне подсказывало, что работать в «DC Tuning» под носом у этого въедливого босса будет похоже на прогулку по минному полю без миноискателя. И это будет чертовски весело.

— Ну, Таисия Александровна, добро пожаловать в команду, — Вадим Николаевич с видимым облегчением размашисто шлёпнул тяжёлую печать на мой экземпляр трудового договора.

Оклад, который он мне выписал, заставил моё сердце пропустить удар. На эти деньги можно было не просто спокойно жить, но и начать потихоньку откладывать на осуществление моей самой заветной мечты — восстановление отцовского дела. Управляющий ещё минут десять нудно зачитывал мне правила внутреннего распорядка, но я почти не слушала. Все мои мысли были сосредоточены на одном: как незаметно выкатить мой Ducati Panigale с заднего двора тюнинг-центра и не попасться на глаза охране.

Шлем с кошачьими ушами я пока оставила в металлическом шкафу — от греха подальше. Заберу завтра, на первую официальную смену. Но уезжать без защиты на мотоцикле я, разумеется, не собиралась. К счастью, у Кости в боксе нашёлся старый, глухой чёрный шлем-интеграл с тёмным тонированным визором. Обычный, потрёпанный, без каких-либо опознавательных знаков. Пообещав вернуть его завтра утром, я натянула его на голову, полностью скрывая лицо, завела свой Ducati и дворами, минуя главные ворота, выкатилась на полупустые московские улицы.

Сумерки постепенно сгущались над столицей, зажигая неоновые вывески и цепочки автомобильных фар. Скорость всегда действовала на меня как лучшее успокоительное. Прохладный вечерний воздух бил в грудь, выветривая из головы остатки дневного стресса. Я проехала пару километров, расслабляясь и ловя ритм города, как вдруг мой внутренний радар тревожно запеленговал чужое присутствие.

На первом светофоре я мельком глянула в зеркало заднего вида. Ничего необычного, плотный поток машин. Но на втором светофоре, уже через три квартала, картинка повторилась. Чуть позади, уверенно перестраиваясь из ряда в ряд вслед за мной, шёл хищный, матово-чёрный силуэт премиального суперкара.

Сердце мгновенно подпрыгнуло к горлу, а в венах закипел чистый, неразбавленный адреналин.

Эту машину я бы узнала из тысячи. Pagani Артура Демидова.

Он ехал за мной. Не включал мигалки, не пытался прижать к обочине — просто шёл по пятам, словно матёрый волкодав, выслеживающий добычу. И в эту секунду я всё поняла. Его изощрённый, контролирующий мозг не поверил в сказки про метро! Он выехал из центра, заприметил на дороге чёрный Ducati и теперь шёл следом, чтобы лично проверить свою догадку. Но из-за чужого, глухого шлема он всё ещё сомневался, та ли это девчонка с Садового кольца или просто случайный байкер.

Страх? О нет. Вместо страха во мне с новой силой разразился такой дикий, азартный Тайфун, что под защитным стеклом шлема сама собой появилась шальная улыбка. Меня буквально накрыла волна эйфории.

Почему мне так чертовски хотелось его проучить? Да потому что еще два часа назад в кабинете управляющего этот высокомерный столичный мажор смотрел на меня как на пустое место. Он был так непоколебимо уверен в собственной неотразимости и власти, так привык, что все вокруг заглядывают ему в рот и беспрекословно подчиняются, что его снисходительный тон до сих пор стоял у меня поперек горла. Ему казалось, что он может контролировать всё и вся, включая меня и мою жизнь. Ну уж нет. До безумия хотелось сбить эту спесь с холеного красавчика и доказать, что на дороге его статус и миллионы не значат ровным счетом ничего. И пока на мне этот глухой шлем, я для него — неуловимый призрак, который имеет полное право играть не по правилам.

Я намеренно сбросила скорость, позволяя ему подобраться ближе. Перестроилась в правый ряд, уходя на широкую, хорошо освещённую улицу, и остановилась на очередном запрещающем сигнале светофора.

Матово-чёрная Pagani мягко, бесшумно, словно хищник, подкатилась следом и встала в соседнем ряду — ровно бок в бок с моим Ducati.

Я медленно повернула голову. Стекло суперкара было опущено. Артур сидел, крепко сжав пальцами руль, обтянутый дорогой замшей. Его профиль казался высеченным из мрамора, а ледяной взгляд через открытое окно буравил мой глухой чёрный визор. Он пытался рассмотреть лицо сквозь тонировку. Он ждал зелёного, чтобы зажать меня на перекрёстке и заставить снять шлем.

Ну уж нет, дорогой босс. Играть мы будем по моим правилам.

Я качнула байк влево, подъезжая к его суперкару вплотную, почти впритирку. И прежде чем Демидов успел хоть как-то среагировать, я... вытянула левую ногу и с лёгким, дерзким стуком поставила подошву своего тяжёлого армейского ботинка прямо на безупречный, сияющий лаком порог его баснословно дорогой тачки. Ловкий, издевательский упор, фиксирующий меня на месте.

Артур резко повернулся. Его глаза округлились от такой невиданной, запредельной наглости. Лощёный бизнесмен на секунду потерял дар речи, глядя на мою грязную подошву, попирающую его кастомный углепластик.

Я слегка приоткрыла визор — ровно настолько, чтобы он услышал мой голос, но не разглядел лица в наступающих сумерках — весело ухмыльнулась и громко, отчётливо перекрывая рокот моторов, бросила:

— Глотай пыль, дядя!

Светофор вспыхнул зелёным. В ту же микросекунду я с хлопком опустила визор и до упора выкрутила ручку газа. Ducati Panigale взревел раненым зверем, вставая на заднее колесо, и пулей выстрелил вперёд, оставляя позади шлейф из запаха жжёной резины и городского дыма.

И уже отрываясь от него на добрый десяток метров, я, даже не оборачиваясь, вскинула левую руку вверх и напоследок показала ему тот самый, фирменный, идеально ровный жест со средним пальцем.

В зеркалах заднего вида я успела заметить, как Pagani Демидова с диким буксом сорвалась с места, бросаясь в погоню, но было поздно. В плотном вечернем потоке у неповоротливого, широкого суперкара не было ни единого шанса против моего юркого Тайфуна. Я заложила крутой вираж, уходя в узкий переулок, и растворилась в темноте московских улиц.

Раунд номер два, Артур Владимирович. Увидимся завтра на работе.

Глава 3

Утро началось с кофейного эрзаца из автомата и стойкого ощущения, что сегодня меня будут убивать. Возможно, медленно. Возможно, подсадив на капот какого-нибудь раритетного Мустанга.

К восьми утра я уже была в боксе «DC Tuning». Костин шлем, ставший вчера моим пропуском в мир безнаказанного адреналина, я честно вернула владельцу, выслушав короткую лекцию о том, что «за такие царапины на визоре в следующий раз отработаю сверхурочно». Переодевшись в рабочую робу — свободные тёмные штаны и плотную футболку, — я первым делом направилась к заветному металлическому шкафу.

Сердце предательски ёкнуло, когда я потянула за ручку. Тормозные диски на месте, коробки с колодками тоже... А вот матово-чёрного шлема с кошачьими ушами на нижней полке не было.

У меня внутри всё похолодело. Неужели Демидов ночью вернулся? Или Вадим Николаевич провёл ревизию?

— Царёва! — над ухом громом раздался голос управляющего, отчего я едва не подпрыгнула, затылком чуть не сосчитав полки. — Чего застыла у металлолома? Живо в седьмой бокс, там клиент пригнал Porsche 911 Turbo S. Жалуется на плавающие обороты после трёх тысяч. Разберись, пока генеральный не приехал.

— А... да, Вадим Николаевич. Уже бегу, — я захлопнула дверцу шкафа, пытаясь унять дрожь в руках.

Исчезновение шлема пугало, но работа лечила любые страхи. Стоило мне оказаться один на один с оппозитным шестицилиндровым движком Porsche, как весь внешний мир перестал существовать. Я подключила сканер, скинула защитные кожухи и с головой ушла в цифры, графики и родной, успокаивающий запах моторного масла. Проблема оказалась классической для любителей «дать угла» на холодную — закисший клапан вестгейта на левой турбине.

Я так увлеклась процессом, орудуя ключом и напевая под нос какую-то рок-дичь, что совершенно потеряла счёт времени. И, как выяснилось, потеряла бдительность.

— Давно в Бауманке учат ремонтировать турбины с помощью матерных песен, Царёва? — раздался сзади низкий, бархатный и до ужаса знакомый голос.

Я резко разогнулась, едва не выронив трещотку.

Артур Демидов стоял у входа в бокс, небрежно оперевшись плечом о косяк. Сегодня на нём был тёмно-серый костюм-двойка и белоснежная рубашка без галстука — верхняя пуговица расстёгнута, рукава слегка подвёрнуты. Он выглядел безупречно, дорого и... опасно. На его лице не было и следа вчерашней растерянности. Напротив, ледяные глаза смотрели на меня с таким весёлым, торжествующим прищуром, что у меня по спине пробежал табун мурашек.