Академия Пяти Крыльев: Хранительница черного огня

Мое сердце совершило бешеный кульбит, а силы, отданные на укрощение его черного пламени, стремительно иссякли. Золотой свет крыльев начал гаснуть, а глаза заволокло темной пеленой. Прежде чем я окончательно потеряла сознание, проваливаясь в спасительную темноту, я почувствовала, как сильные мужские руки бережно подхватывают мое хрупкое тело, намертво прижимая к его широкой, горячей груди.

Глава 5

Каэль

Тишина оглушила.

Ещё секунду назад мой мир горел. Первородный чёрный хаос, который я годами заталкивал поглубже в грудь, сорвался с цепей и жрал меня изнутри, превращая кости в раскалённые угли, а разум — в пепелище. Я знал, что этот день придёт. Магистры предупреждали, что до двадцати одного года моё пламя выжжет меня до состояния обугленного скелета, если я не найду способ взять его под контроль. И сегодня в Запретном лесу, среди гончих, этот монстр окончательно победил. Я уже готов был сдохнуть.

А потом пришла она.

Маленькая девчонка-первокурсница, которую я со дня её появления в академии считал досадным недоразумением. Букашка. Фея-травница с розовыми волосами, которая должна была сбежать в слезах при первом же рыке моего дракона.

Вместо этого она шагнула прямо в мой ад.

Я до сих пор видел перед глазами эту картину, и она выжигалась на сетчатке ярче любого пламени. Тёмная, удушливая чаща, ревущие волны чёрного огня, плавящееся стекло под моими коленями... и она. Идущая сквозь этот пожар так спокойно, словно прогуливалась по весеннему саду. А за её спиной... Боги.

У фейри не бывает золотых крыльев. Это физически, магически невозможно. Я знал анатомию высших рас наизусть — их крылья прозрачные, зеленоватые или серебряные. Но у Астер они были сотканы из чистого, полупрозрачного золота. Они сияли так мощно, что слепило глаза, и от этого света моё смертоносное чёрное пламя испуганно сворачивалось, уползая обратно в темноту.

Когда её маленькие, прохладные ладони легли на мою грудь, по телу ударила такая мощная волна блаженства, что я едва не закричал. Это не было подавлением или боевым блоком. Это было... укрощение. Словно дикого, безумного зверя, который годами выл от голода и боли в тёмной клетке, резко выпустили на волю и ласково погладили по голове. Чёрный пожар утих в одно мгновение, оставив после себя невероятную, спасительную прохладу.

Я прерывисто дышал, глядя на неё сверху вниз. При моем росте она казалась совсем крошечной, едва доставая мне до груди. И эта пигалица только что сделала то, что не удавалось ни одному сильнейшему целителю империи.

— Так это ты... — хрипло вырвалось у меня, а пальцы сами, повинуясь какому-то дикому, животному инстинкту, намертво вцепились в её тонкую талию. Я сжал её до боли, притягивая ближе, не в силах разорвать этот контакт. — Это из-за тебя мой дракон весь день сходил с ума... Что ты со мной сделала, Астер? Кто ты, черт возьми, такая?!

Вместо ответа её золотые крылья начали стремительно бледнеть, растворяясь в воздухе. Свет угас. Айлин тяжело вздохнула, её веки дрогнули, и она безвольно повалилась вперед, прямо мне на грудь. Обморок от магического истощения.

Мой дракон внутри глухо, предостерегающе зарычал, требуя немедленно спрятать эту девчонку от всего мира. И в этот момент моё обострившееся обоняние окончательно захлебнулось. Нас окутал плотный, удушающе-прекрасный, концентрированный аромат свежих садовых роз. Он исходил от её кожи, от её волос, заполняя лёгкие и вытесняя запах гари. Этот запах преследовал меня с самой первой встречи на полигоне, но сейчас я наконец понял: он принадлежал ей. Только ей.

— Черт, Астер... — выругался я, подхватывая её хрупкое тело на руки.

Она весила как пушинка. Розовые волосы разметались по моей испачканной в саже рубашке, бледное лицо казалось совсем детским, а на губе виднелась маленькая капля крови — видимо, прикусила от боли, пока сдерживала мой огонь.

Я огляделся. Вокруг нас лежали дымящиеся, обугленные останки столетних деревьев и круги выжженной земли. Если сюда явятся магистры — а они явятся, такую вспышку первородной магии невозможно не заметить, — нам обоим конец. Меня запрут в закрытом крыле как опасного психа, а её... её вскроют как редкий артефакт из-за этих чёртовых золотых крыльев. Драконы империи не пощадят фейри, способную щелчком пальцев подчинять их пламя.

И в этот момент до меня донеслись далёкие крики. Торнт и Лилиан возвращались, и, судя по звукам, они вели за собой кого-то из преподавателей.

— Каэль! Каэль, ты живой?! — долетел из-за стены тумана испуганный вопль Торна.

Времени не было. Действовать нужно было на чистых инстинктах. Я крепче прижал Айлин к себе, чувствуя, как её сердце слабо, но ровно стучит напротив моего. Набросил на неё остатки своей обгоревшей мантии, полностью скрывая её фигуру и лицо от чужих глаз.

Если эта девчонка — моя погибель или моё спасение, я разберусь с этим позже. Но сейчас никто не должен увидеть её без сознания в эпицентре моего взрыва. Никто не должен узнать, что она сделала.

Я упрямо вздернул подбородок, заставляя своего дракона сыто замолчать, и сделал шаг навстречу приближающимся голосам, унося свою золотую тайну прочь из Запретного леса.

Я выбрался из чащи быстрее, чем успел осознать происходящее. Торнт и Лилиан, бледные, как полотно, наткнулись на меня почти сразу. Я не дал им времени на вопросы. Одним только рыком и испепеляющим взглядом заставил их заткнуться, когда они попытались спросить, что случилось в лощине. Мой дракон внутри рычал, предупреждая: «Никому. Ни слова. Она моя».

Айлин была пугающе тихой. В моих руках она казалась неправдоподобно легкой, почти невесомой, словно была сделана из света и лепестков. Я чувствовал, как её дыхание — ровное, но слабое — касается моей шеи. Даже сквозь пропитанную гарью рубашку я ощущал её тепло, которое странным образом усмиряло бушующую в моих венах магию. Мой внутренний хаос, еще минуту назад готовый испепелить всё вокруг, сейчас свернулся клубком, удовлетворенно мурлыча от близости этой девчонки.

Я донес её до лазарета, пользуясь тем, что в это время магистры были заняты поиском остальных групп. Отдал её лекарю, бросив короткое: «Нашла пепельных гончих, потеряла сознание от шока. Не задавайте вопросов, ей нужен покой». Лекарь, знавший крутой нрав нашей семьи, даже не пискнул.

Оставив её под присмотром, я вышел в коридор. Меня колотило. То, что произошло в лесу, не укладывалось ни в какие рамки. Я был уверен, что умру — мой дракон был на грани срыва, пламя готовилось вырваться и сжечь всё в радиусе мили. А потом она коснулась меня, и всё… стихло.

Мне нужно было узнать ответы. И я знал, где их искать.

Декан факультета драконьей магии, мой дядя Валериан, сидел за своим массивным столом из черного дуба. В кабинете пахло старым пергаментом и крепким табаком. Когда я вошел, он даже не поднял головы, продолжая подписывать какие-то ведомости.

— Я слышал, инициация прошла... бурно, Каэль, — произнес он, не прерываясь. — В Запретном лесу зафиксирован выброс первородной магии такой силы, что даже у меня в кабинете дрожали стекла. Это был ты?

Я закрыл за собой дверь и подошел к столу. Руки всё еще подрагивали, но я сжал их в кулаки.

— Это был несчастный случай, дядя. Ситуация под контролем.

Валериан наконец отложил перо и посмотрел на меня поверх очков. Его глаза — такие же, как у моего отца, острые и проницательные — мгновенно оценили мой вид: рваная одежда, запах гари, напряженную позу.

— Под контролем? Ты выглядишь так, будто прошел через ад, — он прищурился. — Чего ты хочешь, племянник?

Я прошелся по кабинету, чувствуя, как внутри снова ворочается зверь. Говорить прямо? Нет. Слишком опасно. Если он узнает про Айлин, её уничтожат прежде, чем я успею моргнуть.

— Есть легенды, — начал я, стараясь, чтобы голос звучал отстраненно. — Старые, забытые сказки, которые рассказывают в наших провинциях. О том, что дракон может найти... якорь. Не просто союзника или супругу, а кого-то, кто способен усмирить его пламя одним касанием. Кто способен остановить срыв, даже если тот уже начался.

Валериан медленно откинулся на спинку кресла. Его лицо стало непроницаемым.

— Ты спрашиваешь о легенде о «Сердце Дракона»? Или, как говорят в более древних текстах, о Хранительнице?

Я замер. Это название — Хранительница — эхом отозвалось в голове. Именно так называла себя та книга, которую я случайно увидел у неё в руках.

— Допустим, — сказал я, стараясь не выдать охватившего меня волнения. — Но это лишь мифы, верно? Как дракон понимает, что это она? Что это не просто удачное стечение обстоятельств или сильный целительский дар?

Валериан встал и медленно подошел к шкафу с книгами. Вытащил тяжелый фолиант, обтянутый кожей.

— Понимаешь, Каэль, драконы — существа гордые и одинокие. Наша магия — это разрушение. Чтобы жить в гармонии, нам нужен контраст. Если ты встречаешь ту, что является твоей истинной парой, это не приходит с цветами и песнями. Это приходит с инстинктами, которые сильнее твоего разума.

Он открыл книгу на нужной странице и показал мне старинную гравюру. На ней был изображен дракон, склонивший голову перед существом, окруженным золотым светом.

— Первое — это невыносимый голод. Не физический, а ментальный. Тебя тянет к ней, как мотылька к огню, даже если ты ненавидишь её всей душой. Ты начинаешь чувствовать её запах там, где его нет. А потом, — он сделал паузу, пронзительно глядя мне в глаза, — появляется абсолютная, первобытная жажда защиты. Ты готов сжечь мир, лишь бы она осталась в твоих руках. И самое главное, племянник... дракон внутри тебя перестает выть. Он признает её власть.

Я сжал столешницу так, что дерево хрустнуло под пальцами.

— А если... если она не знает? Если она не из нашего круга? Если она — кто-то, кто должен быть скрыт?

Валериан подошел ближе, понизив голос до шепота:

— Если это происходит, Каэль, значит, пришло время старых долгов. Если ты нашел её, не смей её отпускать. Потому что если ты её потеряешь, твой дракон больше не будет просто «нестабильным». Он сойдет с ума окончательно. И тогда уже ни один декан, ни один дядя и ни один совет магов не смогут тебя спасти. Ты уверен, что готов к такой привязке?

Я молчал. Готов ли я? Я ненавидел зависимость. Я ненавидел то, как моя воля сейчас подчинялась этому инстинкту. Но вспоминая, как она шла сквозь огонь, как смотрела на меня, я понимал: пути назад уже нет.

— Я просто задал вопрос, дядя, — ответил я, разворачиваясь к выходу. — Для академического интереса.

— Конечно, — бросил он мне в спину, и я почувствовал, как его взгляд, тяжелый и внимательный, сверлит меня до самого порога. — Но помни, Каэль. Драконьи инстинкты никогда не ошибаются. А вот последствия могут быть смертельными.

Глава 6

Я шёл по длинным каменным коридорам замка обратно к лазарету, и внутри меня шла глухая, изнуряющая борьба. Я ненавидел слабость. Ненавидел мысль о том, что моё выживание теперь зависит от какой-то девчонки. Но как только я приблизился к крылу лекарей, мой запертый зверь довольно заворочался. Даже сквозь тяжелые дубовые двери я улавливал этот тонкий, сводящий с ума аромат роз. Дракон внутри сыто урчал, убаюканный близостью своего ментального якоря.

Я уже взялся за холодную латунную ручку двери её бокса, собираясь войти и выставить свои условия, как вдруг изнутри донесся громкий, встревоженный голос её подруги-ведьмы.

Я замер, убирая руку от замка. Скользнул в тень между гобеленами, решив подождать, пока девицы наговорятся.

— Боги, Айлин! Ты бледная как смерть! — сокрушалась ведьма за дверью. — На, выпей этот восстанавливающий отвар. И подожди, не крутись, я сейчас обрызгаю тебя своей полынной настойкой. Она напрочь очищает ауру от чужого магического следа и этой жуткой лесной копоти.

Раздался короткий пшик. И в то же мгновение мир вокруг меня перевернулся.

Аромат роз оборвался. Резко, в одну секунду, словно его вырезали ножом. Вместо него в щели между половицами хлынул резкий, удушливый запах горькой полыни.

Мой дракон внутри не просто проснулся — он взвился на дыбы с яростным, оглушительным ревом, который едва не прорвался сквозь мои сжатые челюсти.

«Где она?!» — ментальный крик зверя едва не расколол мой собственный череп на части. — «Её нет! Опасность! Смерть! Выжги всё!»

«Заткнись! Она там, за дверью!» — мысленно рявкнул я в ответ, хватаясь рукой за стену, потому что колени внезапно подогнулись от сильнейшего спазма.

«Нет! Нет запаха — нет самки! Она мертва! Чужая ведьма убила её! Уничтожь! Снеси эту дверь!»

В глазах потемнело. Под кожей на руках с треском начали проступать черные, пульсирующие вены. Ногти удлинились, превращаясь в жесткие драконьи когти, которыми я мертвой хваткой вцепился в каменную кладку стены, сдирая штукатурку в крошево. Из-под воротника рубашки повалил густой черный дым. Зверь полностью перехватывал контроль, ведомый слепым, первобытным ужасом. Для него исчезновение запаха означало её гибель.

«Каэль, держись, черт тебя дери...» — я задыхался, прижимаясь лбом к камню. Вены на шее вздулись, готовые лопнуть. — «Контролируй это. Если ты сейчас ворвешься туда в полуобороте, ты выдашь её».

Я заставил себя замереть и изо всей сил вслушаться в звуки за дверью.

— Мира, фу, ну и гадость... — донесся из палаты слабый, недовольный, но абсолютно живой голосок Айлин. — Ну и вонь от этой твоей полыни. Но... спасибо. Мне правда становится легче.

Этот тихий звук подействовал на бушующего внутри монстра как ушат ледяной воды.

Дракон на секунду затих, прислушиваясь. «Жива?..»

«Жива она, идиот, — хрипло выдохнул я мысленно, чувствуя, как с плеч спадает свинцовая тяжесть. — Ей просто замазали запах. Сядь и помалкивай».

Зверь недовольно, обиженно глухо зарычал, укладываясь обратно на дно моего подсознания, но продолжал настороженно прислушиваться к каждому шороху. Черные вены на моих руках начали медленно бледнеть, когти втянулись, возвращая пальцам человеческий вид. Я тяжело, прерывисто задышал, смахнув тыльной стороной ладони холодный пот со лба. На каменной стене остались глубокие, рваные царапины от моих ногтей.

Валериан был прав. Стопроцентно прав. Этот инстинкт — не сказка, это смертоносный капкан. Стоило какому-то дешёвому ведьминскому отвару перебить её аромат, как мой собственный разум едва не разлетелся на куски. Я — ходячая бомба замедленного действия, а чека от неё теперь находится в руках у девчонки, которая даже не понимает, что совершила.

Я поправил воротник куртки, скрывая следы неудавшегося оборота, и ещё несколько секунд просто стоял перед закрытой дубовой дверью, заставляя бешено колотящееся сердце замедлить ход. Внутри палаты Мира продолжала о чём-то тихо щебетать, и этот сонный, живой голос окончательно вернул мне контроль над телом.

Входить туда сейчас, когда меня всё ещё штормило от пережитого ужаса, было нельзя. Дракон внутри требовал немедленно запереть Астер в моих покоях и сжечь любого, кто подойдёт ближе чем на шаг. Мне нужно было остыть. Вернуть свою привычную холодную броню, прежде чем я выставлю ей свои условия.

Бросив последний взгляд на замочную скважину, я резко развернулся и бесшумным шагом направился прочь по темному коридору. Я уходил, но пугающее осознание уже намертво укоренилось в мыслях: отныне жизнь этой девчонки принадлежит мне. Чего бы она сама ни хотела.

Глава 7

Два дня в лазарете тянулись бесконечно. Лекарь усердно поил меня восстанавливающими настойками, а полынный барьер Миры постепенно выветрился, окончательно возвращая моему телу привычный аромат роз. За всё это время Каэль так и не появился. Нас не связывало никаких соглашений, мы не успели поговорить после случившегося, и эта неизвестность пугала меня сильнее всего. Что он собирается делать? Расскажет ли деканскому совету? Стоило мне закрыть глаза, как я снова чувствовала пугающий жар его черного пламени и тяжесть его ладоней на своей талии.

На третий день целитель наконец подписал выписку. Я не стала возвращаться в спальню, а сразу поспешила на занятия, надеясь затеряться в толпе адептов.

Лекция по Контролю магии проходила в глубокой амфитеатральной аудитории Западной башни. Мира уже ждала меня на нашей привычной верхней скамье. Едва я опустилась рядом с ней, как ведьма облегченно выдохнула:

— Живая! Боги, Айлин, я места себе не находила. Выглядишь гораздо лучше. Что вообще произошло в том лесу? Торнт и Лилиан плетут какую-то чушь про твой обморок.

— Расскажу позже, не здесь, — тихо шепнула я, открывая тетрадь.

Но сосредоточиться на учебе оказалось невозможно. Едва профессор зажег на кафедре демонстрационные магические сферы, массивные двери раскрылись, и внутрь вошли остальные драконы с нашего потока. Возглавлял их Каэль. Он сел на самом верху, наискосок от нас — так, чтобы я находилась в поле его прямого зрения.

Вся лекция превратилась в изощренную ментальную пытку. Профессор монотонно бубнил о сдерживании внутренних стихийных потоков, но я не слышала ни слова. Взгляд Каэля буквально выжигал мне спину. Он не сводил с меня глаз — тяжелый, немигающий, хищный взор его серо-золотых глаз гипнотизировал, заставляя волоски на коже вставать дыбом. Воздух вокруг нашей парты казался сухим и горячим, словно его невидимое каминное тепло заполняло всё пространство. Он словно пронизывал меня насквозь, пытаясь разгадать какую-то загадку. Атмосфера была настолько удушающей, что даже Мира то и дело испуганно косилась на Трэверса.

Едва прозвенел колокол, я буквально вылетела из аудитории, увлекая подругу за собой. Мы стремительно спустились по лестнице и забились в самый глухой, тупиковый коридор Восточного крыла, где под стрельчатыми окнами почти никто не ходил.

Я прислонилась к прохладной каменной стене, пытаясь унять бешено бьющееся сердце. Мира встала напротив, скрестив руки на груди, и внимательно посмотрела на меня.

Оглядевшись по сторонам и убедившись, что мы одни, я решилась.

— Мира, скажи мне честно... — я понизила голос до едва различимого шепота. — Ты знаешь какие-нибудь книги про драконов, истинность и фей, которых нет в общем доступе нашей библиотеки?

Ведьма удивленно моргнула, а затем её глаза подозрительно прищурились. Она сделала шаг ближе, буквально припирая меня к стене.

— С чего вдруг такой интерес, Астер? — по-ведмински вкрадчиво начала допытываться она. — И почему ты спрашиваешь об этом именно сейчас? Трэверс сегодня всю лекцию жрал тебя глазами, от него фонило такой дикой, голодной магией, что у меня чернила в чернильнице закипали. В лесу произошел мощнейший выброс черного огня, вы вернулись оттуда вдвоем, и теперь он ходит за тобой как привязанный. Что произошло между вами? Что ты скрываешь?

Она засыпала меня вопросами, и я поняла, что больше не могу тащить этот пугающий секрет в одиночку. Мне отчаянно нужен был союзник, тот, кто понимает скрытые механизмы этого мира лучше меня.

Вскинув руку, я выставила быстрый, звенящий полог тишины, отрезая нас от остального замка. А затем сделала глубокий вдох и медленно ослабила маскирующее заклинание на спине.

На одну короткую секунду полумрак каменного коридора разорвало ослепительное, мягкое сияние. Мои золотые, полупрозрачные крылья невесомым шлейфом распахнулись за спиной, отражая свет из окна тысячами искр.

Мира шумно выдохнула и отшатнулась, прижав ладони к губам. Её темно-зеленые глаза округлились от чистейшего, благоговейного восторга.

— Боги... — высекла она, не в силах оторвать взгляда от золотого свечения. — Это же... это не просто аномалия фейри. Это Род Золотого Цветения. Легендарные Хранительницы! Поверить не могу... Живая наследница утерянного престола!

Я поспешно свернула крылья и вернула маскировку на место, пока нас никто не засек, и сняла полог тишины. Сердце бешено колотилось в груди.

— Тише, прошу тебя, — взмолилась я, хватая подругу за подрагивающие руки. — Каэль видел их в лесу, когда его пламя едва не сожгло нас обоих. Он чувствует инстинкт, его дракон тянется ко мне, но сам Трэверс не знает всей правды и этих названий. Его сегодняшний взгляд на лекции... он пугает меня. Я боюсь того, что произойдет, когда он окончательно поймет, что я могу управлять его пламенем.

— Никто ничего не узнает, я клянусь своей магией, — горячо зашептала Мира, её глаза лихорадочно блестели от азарта. — Теперь понятно, почему его черный огонь затих рядом с тобой. Вы же идеальный резонанс стихий! Но в общем архиве ты ничего толкового про это не найдешь, там вся история переписана драконами под себя, чтобы скрыть существование нашего ордена.

Она крепко схватила меня за запястье и уверенно потянула за собой в сторону центрального корпуса.

— Идем. Прямо сейчас. Мой ковен годами собирал секреты архитектуры этой академии. В нашей библиотеке есть секретный, заброшенный отдел, где хранятся подлинные хроники времен Великой войны. Там скрыты настоящие, нетронутые цензурой фолианты о Хранительницах и о том, как драконы сходят с ума по своей истинной паре. Я знаю туда тайный проход.

Центральная библиотека Академии Пяти Крыльев напоминала огромный готический собор. Многоярусные стеллажи уходили высоко вверх, теряясь в полумраке под сводчатым потолком, а воздух здесь был насквозь пропитан запахом старой кожи, пергамента и едва уловимой сонной магии. Обычно здесь всегда шуршали страницами адепты, но сейчас, во время обеденного перерыва, между длинными столами царила гулкая тишина.

Мира уверенно вела меня мимо сонной смотрительницы, которая даже не подняла головы от своего раритетного фолианта. Мы углублялись всё дальше, проходя мимо секций бытовой алхимии, истории стихий и географии империи, пока не оказались в самом дальнем, полузаброшенном крыле, куда адепты заглядывали разве что в наказание. Здесь хранились старые налоговые отчеты провинций и жизнеописания давно угасших драконьих династий. Пол под ногами покрывал плотный слой пыли.

— Пришли, — тихо шепнула Мира, останавливаясь у глухой каменной стены, зажатой между двумя массивными шкафами.

Я огляделась. Никаких дверей, рычагов или потайных ручек. Обычная серая кладка, покрытая вековой паутиной.

— И где проход? — так же шепотом спросила я.

Мира загадочно улыбнулась. Она вытянула руку вперед, и на кончиках её пальцев заплясали темно-зеленые, болотные искры ведьминской магии. Она начала чертить в воздухе сложный, ломаный знак, который я никогда не видела в академических учебниках.

— Этот замок реагирует не на драконью сталь и не на стандартные заклинания, — пояснила подруга, пока её магия медленно впитывалась в старый камень. — Сюда можно войти только с помощью стихии земли или ведьминского шепота. Архитекторы замка знали, от кого прячут эти архивы. Ну же, отпирайся...

Каменная кладка вдруг глухо завибрировала. Один из огромных стеллажей с тихим скрипом качнулся вперед, открывая узкий, уходящий вниз зев темной винтовой лестницы. Из проема пахнуло сыростью, сквозняком и чем-то очень древним.

— Идем, пока заклинание держит проход, — Мира схватила меня за локоть и увлекла за собой в темноту.

Едва мы переступили порог, стеллаж за нашими спинами встал на место, отрезая нас от остального мира. Мира щелкнула пальцами, и над её ладонью загорелся маленький, мягко светящийся зеленый огонек.

Ступени вели глубоко под основание башни. Стены здесь были грубыми, неотёсанными, кое-где проступали корни вековых деревьев, пробивавшие каменную толщу. Наконец лестница закончилась, и мы вышли в небольшое круглое помещение. Вдоль стен стояли невысокие полки, на которых лежали свитки, закованные в цепи книги и потемневшие от времени деревянные таблички. Здесь не было пыли — очевидно, какая-то древняя магия сохраняла это место в неприкосновенности.

— Ищи всё, на чем есть знак четырехлистника или изображение дракона, преклонившего колени, — скомандовала Мира, уже подбегая к ближнему стеллажу. — Это подлинные хроники времен Великой войны, до того, как драконы объявили себя единственными правителями империи.

Я подошла к центральной полке, ведомая каким-то странным, интуитивным чувством. Моя магия внутри груди слабо встрепенулась, словно откликаясь на что-то родное. Пальцы потянулись к тяжелой, обтянутой темным бархатом книге без названия. На её обложке едва заметно проступал выдавленный золотой контур расправляющей крылья фейри.