Бывший. Потерянная любовь

– А новые друзья нам не нужны, – деловито заявляет девочка.

– Ева… – Вероника, поправляя разметавшиеся от ветра волосы, шикает на неё.

Поднимаю взгляд на неё, и твою мать, я без вопросов и слов вижу ответ. Мотаю головой, окончательно сложив, сука, два плюс два.

– Максим, пожалуйста, – слышу в её голосе истеричные нотки.

Он просит позвонить ему, и, хлопнув меня по плечу, совсем не как приятеля, а совершенно иначе, уходит.

– Это Ева, моя дочь, – слышу, как напряжённый голос, наконец, обращён ко мне: – А это Руслан, он друг твоего дяди.

– А! – девочка удивляется, невольно вызывая улыбку: – Так ты друг дяди Егора, а не мамы!

Веснушки на лице идентичны тому, как у её матери. Всматриваюсь в невероятной красоты девочку, а самого будто душит невидимая рука. С остервенением, жестоко и, чёрт возьми, больно.

Молча киваю.

Поднимаюсь на ноги и смотрю на её Веронику. Она не отвечает взглядом в глаза, тем самым холодным и отрешённым.

Она их уводит.

И это, сука, самый яркий ответ на невысказанный вопрос.

Прикрываю веки, зажимая пальцами глазные яблоки, безнадёжно стараюсь не стереть зубы в пыль.

– Сколько ей лет? – вопрос выходит отчаянным шёпотом, а она судорожно качает головой: – Отвечай, Вероника.

Вижу, как слеза срывается с её глаз, и в голос, как безумный усмехаюсь. Провожу руками по волосам, оттягивая их до боли, и поднимаю взгляд к небу.

– Мне пять, – отвечает вместо неё девочка, а я зажмуриваюсь.

Так, сука, сильно, чтобы, блядь, перед глазами всё перестало существовать. Не знаю, сколько так стою, слышу лишь шмыганье рядом.

Она – моя.

Я, чёрт возьми, понимаю.

Моя дочь…

Внутри будто органы кто-то молотит. Яростно размахивает то в печень, то по рёбрам, то контрольным ударом в солнечное сплетение. Прямо под дых, чтобы тут же в полном сознании сойти с ума от невозможности вздохнуть.

Тяну волосы, и титаническими усилиями хотя бы внешне беру себя в руки.

– Идите в отель. На улице холодно. – чеканю не своим голосом, и резко разворачиваясь, двигаюсь в сторону своей машины.

Завожу тут же и выруливаю, сжимая руль до побелевших костяшек. Ещё немного и вырву с деталями.

В мозгу бьёт лишь одно…

Как я мог?! Как я, чёрт возьми, допустил?!

Она так и не двигается, стоит, обвеваемая ветром, прижимает ребёнка к себе и плачет.

Твою же мать, Веснушка.

Твою же мать.

Тру виски, пытаясь принять валун эмоций и мыслей. Бьюсь об подголовник, а легче не становится.

Внутри вулкан извергает обжигающую лаву, и мне, блядь, никуда от неё не деться. В голове не укладывается.

Набираю Егора.

– Один вопрос, – тут же хриплю.

– Что случилось? – мгновенно настораживается он: – Север?

Молчу, пытаясь хотя бы выстроить слова в предложение.

– Вероника забеременела тем летом, когда мы уезжали?!

– Эм, ну да… – обескураженно озвучивает он: – А что?!

– Какого хрена ты мне не говорил?!

– Не твоя же драма, дружище. – её брат явно в шоке: – Чё произошло?!