Подружка невесты. Проклятие босса

Пока никаких резких движений. Просто наблюдать. И ждать.

И да… Нужно бы расстаться с Наташей.

Эля свободна, и я решительно собираюсь к ней подойти. Это будет несправедливо по отношению к Наталье, с которой я встречаюсь уже полгода.

11

Полумрак уютного кафе, приглушенная музыка, запах свежесваренного кофе и ее взгляд напротив… Наташа. Моя Наташа. Или уже нет?

Она положила свои руки поверх моих, нежно сжала и произнесла:

– Дим, я хочу расстаться.

Странно, но вместо разочарования я почувствовал облегчение. Да, облегчение. И горечь. Смесь этих двух противоположных чувств.

Облегчение от того, что мучительные отношения, в которых я, казалось, просто отбывал повинность, наконец закончились.

Горечь… Горечь от осознания собственной несостоятельности. Стыд. Стыд за то, что не сумел стать для нее тем, кем она хотела, кем она заслуживала.

В глубине души я даже не удивился. Не удивился, что она бросила все попытки растормошить меня на какие-то чувства, на какие-то эмоции.

– Ты хороший… даже очень. И секс с тобой – это что-то невероятное, – она говорила тихо, словно боясь, что ее услышат. – Но я устала ждать. Ты как робот. Ты как будто не здесь. А я живая… Я эмоций хочу… Чувств… Настоящих.

Я слушал ее, не перебивая. Впитывал каждое слово. И признавал ее правоту.

Она заслуживала большего. Она заслуживала того, кто смотрел бы на нее с восхищением, кто дарил бы ей цветы без повода, кто говорил бы ей о своих чувствах каждый день. Я не был таким. И, возможно, никогда не буду.

Когда она закончила, я взял ее руки в свои и посмотрел в ее глаза. Стараясь передать всю глубину своего сожаления, прошептал:

– Прости меня, Наташ. За то, что потратил твое время.

Она улыбнулась грустной улыбкой, и мы доели ужин в тишине. А потом она попросила… попросила поехать ко мне. За прощальным сексом.

Это была сомнительная идея. Очень сомнительная. Но Наташа оказалась настойчивой.

Мы даже до дома не добрались. Девчонка, словно дикая кошка, прытко забралась на меня прямо в машине.

Жаль было расставаться с такой раскрепощенной девушкой. Но так будет лучше.

Зачем обманывать других. И себя.

Пора уже признать, что мне нужна всего одна девушка.

Эля Сапрыкина. Экс Эль.

Невероятная девушка, которая поселилась в моих мыслях, в моих снах. Девушка, которая будоражит мое воображение и единственная, кто заставляет сердце биться чаще.

Только бы все получилось. Только бы не упустить свой шанс. Только бы… Быть достойным ее.

***

Несколько месяцев корпоративные походы в зал работали как часы. Коллектив действительно сплотился.

Некоторые, завидев меня, с гордостью демонстрировали бицепсы и трицепсы, а отчеты по больничным листам заметно похудели.

Сотрудники с сумками и рюкзаками бежали после работы или до нее в зал, полные энтузиазма и желания стать лучше. И я был рад. Рад, что замысел воплотился в жизнь, что люди оценили эту инициативу, что команда стала дружнее.

Только вот Эля… Она, как назло, игнорировала все мои попытки вовлечь ее в спортивную жизнь компании.

И вот однажды, проходя мимо ее стола, я случайно услышал обрывки разговора о планах подружек пойти куда-то отдохнуть. Кажется, в какой-то новый бар. Потанцевать, выпить коктейль… и, возможно, с кем-то познакомиться.

– Все-таки, физиологию никуда не денешь, – тихо призналась Эля. – В конце концов, долгое воздержание не очень полезно для здоровья.

И тут меня накрыло. Волна иррациональной злости захлестнула с головой.

Злости на работу, на нескончаемые командировки…

В последнее время я только и делал, что мотался по городам, без сна и отдыха.

Все откладывал идеальный момент когда можно подойти к Эле на потом, когда хоть немного разгребу дела.

И, кажется, дооткла́дывался…

Я сам не понимая, как так вышло, подошел к девушкам и, выпалил:

– Планы на вечер – это замечательно. Только не забывайте, что вы пока еще на работе. И что я не просто так предлагаю вам бесплатный поход в зал… Для здоровья тоже полезно, между прочим.

У меня даже язык не повернулся сказать это мягче! С каждым словом я чувствовал, как превращаюсь в какого-то самодура, в деспота, узурпировавшего право указывать взрослым людям, как им жить.

Лица у Эли и Лены вытянулись. Они молча смотрели на меня.

С этими словами я еще и завалил девушек работой и поспешил ретироваться, чтобы не наговорить еще большей тупости. Сердце колотилось как бешеное, в голове звенело.

Что я наделал? Нахера так сорвался?

Весь оставшийся день я старался избегать их, чтобы не наговорить еще чего-нибудь. Но вечером, уходя из офиса, я заметил, что они обе ушли самыми последними. Измученные, уставшие, без сил. И зыркнули в мою сторону взглядом, полным обиды и немого упрека.

На следующий день у обеих были спортивные сумки.

Отлично. Браво мне. Идиот!

В этот день я тоже решил пойти в зал.

Нервы сдавали, а груша – отличный способ выплеснуть накопившееся напряжение.

Проходя мимо коридора, ведущего к залу групповых занятий, я случайно бросил взгляд сквозь стеклянную стену.

И увидел Элю. В этих обтягивающих лосинах, которые обычно носят девушки с идеальными формами, с идеально округлыми бедрами… Ммм… Закрой глаза. Не смотри. Не смотри… Черт!

Всю тренировку я выплескивал похоть, злость и чувство вины на бедной груше.

Каждое движение, каждый удар – попытка заглушить разгорающееся во мне пламя. Потом решил сходить пропарить мышцы, чтобы завтра не чувствовать себя разбитым корытом.

Зашел в хамам, в котором, как обычно, никого не было. Обжигающий пар отпугивал большинство посетителей. Все предпочитали более мягкую сухую сауну.

Я сел на скамью, закрыл глаза и попытался расслабиться.

Но не тут-то было. Через минуту дверь открылась, и внутрь заскочили две девушки. Лена и Эля. Я узнал их по голосам, хотя лица из-за пара почти не различались.

Лена сразу взвизгнула, что ей слишком жарко, и выскочила обратно. А Эля сказала:

– Прикольно… Только ничего не видно без линз. Я тут побуду, я так замерзла сегодня, хоть погреюсь.

Она прошла внутрь, закрывая лицо от пара, села на скамью и тихо пискнула, обжегшись.

– Полейте холодной водой из чаши, – посоветовал я.

– Спасибо, – пробормотала она, полила скамью водой и села поудобнее. Потом и вовсе легла, блаженно вздохнув.

Я смотрел на нее. На ее мокрый купальник, подчеркивающий изгибы ее тела. На ее открытую, вспотевшую кожу, поблескивающую сквозь клубы пара. Она лежала, расслабленная, беззащитная. А я… Я просто сходил с ума.

Каждый изгиб ее тела, каждый вздох, каждый еле уловимый жест будоражили мое воображение. Я видел ее насквозь. Представлял, как ее кожа горит под моими прикосновениями, как она стонет от удовольствия.

Эля нарушила тишину:

– Скажите, а сколько обычно нужно тут находиться? Не знаете?

– Все индивидуально, – ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. – Пока вам комфортно.

– Я просто очень сильно замерзла сегодня, – призналась она. – Опоздала на автобус, а такси ехало очень долго. Вот и окоченела, пока ждала.

Момент. Шанс. Я должен что-то сделать.

– Я на машине. Могу после зала отвезти вас домой. Если вы не против. Хотя… я бы по пути заехал куда-нибудь поужинать.

Она взялась за живот и слегка покраснела.

– Вы его услышали, да?

– Так это вы? Я думал тут лягушки…

Она стыдливо усмехнулась. Боже… какой красивый смех!

– Вы, наверное, подумаете обо мне что-то нелестное, если я соглашусь, да?

– Ни в коем случае!

– Пойти на ужин с неизвестным человеком, которого даже не вижу. Но… У вас такой голос приятный… У меня такое ощущение, что… – Она отмахнулась. – В общем, неважно, вам покажется это глупым…

Черт… Она реально меня не видела и не поняла, кто я. Вот же засада.

– Я так есть хочу! Как представлю, что нужно домой ехать, готовить… Ужас просто. Надо было на обед пойти сегодня, но я побоялась.

– Почему?

– Потому что мой босс – тиран, – всплеснула она руками. – Такое ощущение, что как коршун за мной наблюдает. Вчера высказался, что нам с подругой не помешало бы в зал пойти… Может, считает… Может, я и правда поправилась… Я люблю вкусно поесть. Это моя беда…

В голове хаос.

Что будет, когда она узнает, что это я?

Она согласилась пойти на ужин с тем, кого даже не видела в глаза. Но не со мной. Еще и “босс-тиран, который считает, что она плохо выглядит”… Что за черт?!

Ну уж нет. Я решил загладить свою вину хотя бы частично.

– Вы потрясающе выглядите. Ваш босс просто кретин.

Она тихо посмеялась.

– Хорошо, что он вас не слышит.

– О да… – протянул я задумчиво. Признаться ей сейчас? – Дело в том, что этот кретин… – хотел добавить “перед вами”, но Эля перебила.

– Так, все, я уже не могу! Сердце уже выпрыгивает, и я вся мокрая… – она поднялась, закрывая лицо от обжигающего пара: – Мне… мне нужно полчаса, чтобы собраться…

– Я вас подожду у выхода, на диване, – пообещал я.

Она вышла, а я вскоре последовал за ней.

Я все время думал, как она отреагирует, когда узнает, что это был я.

12

Я ждал у выхода из спортзала, ощущая себя полным идиотом.

Сотрудники выходили один за другим, и даже Елена, встретившись со мной взглядом, прошла мимо с каким-то странным выражением лица. Эли все не было.

Мелькнула мысль, что что-то случилось, или, может, она выглянула украдкой, увидела, кто ее ждет, и передумала…

От волнения я сидел, сжав подлокотник дивана так сильно, что костяшки пальцев побелели.

И тут вышла она. Прекрасная, восхитительная. В короткой шубке из искусственного меха, подчеркивающей ее стройную фигуру.

Волосы подобрала вверх, открывая шею, отчего черты лица казались тонкими и нежными. Я смотрел на нее замерев, с какой-то щемящей тоской.

Она шла, слегка покусывая губу, волновалась. Рассеянно оглядела фойе и сначала не увидела меня. А потом, когда подошла уже вплотную, ее глаза расширились от удивления.

Я поднялся и дружелюбно улыбнулся.

– Д-Дмитрий Сергеевич? В-вы… Это что, шутка?

Я опешил. Она восприняла тот факт, что это был я… с ужасом. Возможно, так сильно испугалась того, что обо мне наговорила, или… всего меня.

– Это были вы? – спросила она, словно не веря своим глазам.

– Все это время, – кивнул я, открывая ей дверь и пропуская вперед.

Она выбежала, словно ошпаренная, ускорила шаг и схватилась за голову, будто чего-то стыдилась.

– Боже мой… Как я могла… – бормотала она. – Я же чувствовала, что голос знакомый… Но вы… Вы так… Так никогда со мной не разговаривали…

– Эля, я…

Она резко развернулась, злая, раскрасневшаяся… великолепная!

– Вы! Вы меня разыграли! Подставили! Вы не сказали, кто вы! Почему? Боже! Какая же я дура!

– Эля, я не хотел вас обидеть…

Она фыркнула и ускорила шаг, а я догнал ее и развернул к себе.

– Да послушайте, я… Правда могу вас отвезти и накормить ужином. В этом ведь нет ничего предосудительного…

Она выдернула свою руку из моей и гордо вскинула подбородок.

– Вы мой начальник.

– А начальники не едят? – поднял я бровь, как бы намекая. – Простите, я хотел вам сказать… Но вы бы тогда еще быстрее выскочили из этой парной.

– А вы не догадываетесь, почему?

Туше. Если бы я до этого не вел себя как придурок, не рычал на нее, она бы так не реагировала.

Ветер дул, словно насмехаясь.

Он трепал её волосы, выбивающиеся из собранной причёски, играл полами её шубки, распахивая их. Она была прекрасна, до боли в сердце прекрасна.

Единственное, что я хотел сделать – схватить её за плечи, притянуть к себе и поцеловать. Поцеловать так, чтобы она поняла, что всё это всерьёз.

Но она стояла передо мной расстроенная, напуганная и уязвимая. Я не мог так с ней поступить. Не сейчас.

– Вам холодно, – сказал я, переборов невероятным усилием желание её обнять, согреть своим теплом, укутать в полы своей куртки.

Ещё и без шапки, глупая! Инстинктивно взял её под руку и повёл к своей машине.

– Вы замёрзли. Отвезу вас домой.

– Без ужина! – буркнула она.

Это царапнуло меня по нервам. Больно.

Она меня уже несколько раз динамит. Я не идиот, намеки понимал. А это был уже не просто намек, это откровенный, прямой отказ.

– Мне не… мне не нужны сейчас… проблемы и…

Я понял. Ей не нужен я.

– А мне не нужны сотрудники с соплями, – отрезал я, и получилось грубо, как всегда. Подвёл её к тачке, открыл дверь и скомандовал. – В машину, быстро.

Когда она села, я слишком громко хлопнул дверью. Она вздрогнула. И во мне опять вспыхнуло чувство вины.

Сев за руль, я завёл машину, навалил печку и повернулся, чтобы узнать адрес, чтобы вбить его в навигатор.

Она пробормотала его, шмыгнув носом. Куталась в шубку и не смотрела на меня.

Район элитный. А она неплохо живёт. Хотя по тому, как она выглядит и как одевается, и так видно, что всё это стоит денег. Признаться, я никогда не думал, откуда у меня эта информация, но в голове всплыло её упоминание о родителях. Они владели несколькими ресторанами в Москве.

Я включил тихо музыку, чтобы не ехать в давящей тишине.

Эля смотрела в окно и явно не хотела или, что еще более вероятно, не могла разговаривать. Что творилось у неё в голове, мне было абсолютно непонятно.

Ясно одно – она дала мне понять, что не пойдёт со мной ни на ужин, ни на свидание… никуда… Почему? Потому что я – это я. Потому что я – её начальник, и это, похоже, непреодолимое препятствие.

А… Может, родители были правы? Может, я и правда просто всегда и всё порчу? Может, мне действительно стоит довольствоваться тем, что я не способен строить отношения с теми, кого…

Что?

И вдруг меня пронзило осознание.

Я люблю её. Люблю, черт возьми.

Никогда ещё такого не испытывал.

Говорят, что это чувство прекрасно, но это ни хрена не так! Оно… причиняет боль. Самую настоящую, как удар под дых.

Мы мчались по тёмным улицам, а в машине играла песня, идеально отражавшая мои чувства. Как будто из мелодрамы.

Я переключил.

– Оставьте, пожалуйста, – тихо попросила Эля, – очень красивая песня.

Как я мог отказать?

Можно было поддержать разговор о музыке или любой другой теме, но её отказ задел меня.

Вроде бы, я сам виноват, что не признался, что там, в парной, был я. Но разве она стала бы со мной разговаривать, если бы узнала сразу?

Я чувствовал запах её духов и шампуня, кожей ощущал её присутствие, и мне было физически больно держать себя в руках.

Вот она – рядом, но абсолютно недосягаемая. Не моя.

Мы доехали до её подъезда, и Эля поблагодарила меня за то, что подвёз – сдержанно и официально – и вышла из машины.

А я провожал ее взглядом, пока она не скрылась в подъезде.

Я нашел номер ее квартиры в нашей базе данных и отправился к Джанфранко. Это было недалеко.

Попросил его сделать доставку домашней пасты, самой вкусной, что у него есть, и бутылку хорошего вина. И всё это по адресу Эли. Я обещал накормить её, и я это сделаю.

Написал сам от руки записку: “Это в качестве извинений, простите, если я вас обидел, я никогда этого не хотел. Приятного аппетита. Спокойной ночи и хороших выходных. Д.С. Романов”

Ничего личного или переходящего грань. Приложил в крафтовый пакет и выдохнул.

Все. Хватит.

Пора признать, что мои попытки пригласить Элю на свидание осторожно и незаметно не увенчались успехом. С ней нельзя действовать грубо. Это только напугает её ещё больше.

Признай, Дима, это просто не судьба.

Понял, что домой ехать не хочу. И есть тоже не хочу. Хочу напиться. И забыться.

Оставил машину у ресторана Джанфранко и пошел в паб по соседству.

Сел за стойку и взял виски. Сидел и пил, как герой мыльной оперы. Не жалел себя, нет. Скорее, пытался принять тот факт, что мне придётся пожизненно жить с чувствами к Эле…

За вторым стаканом пошёл третий. Я не замечал ничего вокруг – веселья, тусовки.

И тут к стойке подскочила девушка, слегка задев меня по локтю, и я немного пролил виски.

– Ой, извините, я такая неловкая… Воу-воу! Отличные часы! – с сарказмом произнесла она, коснувшись потрепанного ремешка. Я уже хотел убрать руку, когда повернулся и узнал её.

– Нарушительница?

13

– О! – она буквально просияла, – ты ж тот грусняш с красивым членом!

Она так громко это воскликнула, еще и момент затишья, что те, кто находился в непосредственной близости обернулись. Спасибо, конечно.

Вот как меня запомнила эта бесстыжая.

– Дима, – представился я, протянув ей руку.

Я оглядел ее.

Клубный полумрак играл на ее лице, высвечивая точеные скулы и безупречную линию подбородка.

Наряд, конечно, выдавал, что она пришла сюда сразу после работы. Белая блузка, явно часть строгого дресс-кода, сейчас была дерзко подвязана узлом на животе, открывая полоску загорелой кожи.

Воротник, некогда сковывающий, теперь был небрежно подвернут, словно вызов правилам. Она была красива. Даже красивее, чем я ее помнил.

Бессовестный взгляд, которым она меня рассматривала, обжигал.

В нем читалось и ожидание, и укор, и неприкрытое желание.

Она надула губки, как капризный ребенок, и ее голос, чуть хриплый, прозвучал над гулом клуба:

– Ты мне не позвонил. А я ждала. Мне понравилось в прошлый раз. Я бы повторила.

Я поднял руки в примирительном жесте.

– Виноват. Прости. Что бы я ни сказал, ты все равно не поверишь.

– Попробовать стоит, – она приподняла бровь.

– Ты написала номер на листочке… Моя уборщица, видимо, так задолбалась собирать разорванные этикетки от презервативов, что решила, будто мне этот номер больше не нужен.

Она закусила губу, и в ее глазах мелькнул огонек.

– О да, презервативов тогда было много… как и секса.

Я молчал, ожидая продолжения.

– Ты… а ты чем собираешься заниматься сегодня? – ее тон был вкрадчивым и нетерпеливым.

Я оглядел ее с головы до ног, прекрасно понимая, к чему она клонит.

– Тобой, я надеюсь.

Она улыбнулась, и эта улыбка, хищная и соблазнительная, пробила мою броню.

– Тогда пошли отсюда прямо сейчас. Я только коллегам скажу, что ухожу.

В такси бессовестная сразу же забралась мне на колени, а шелковистые волосы коснулись шеи.

Воздух стал густым и наэлектризованным.

– Э-э, молодые люди, – откашлялся водитель, глядя в зеркало заднего вида. – Может, придержите коней? До места доедем, там и… того. Не надо тут у меня Содом и Гоморру устраивать.

Я невольно заржал, поднимая руки в знак извинения. Девушка лишь лукаво улыбнулась, ничуть не смутившись.

Взял ее лицо в ладони, заглядывая в озорные глаза.

– Давай-ка, на всякий пожарный, продиктуй свой номер. На этот раз я его сохраню.

Она выгнула бровь.

– А как бы ты меня назвал в телефоне?

– Бесстыжая нарушительница, – не задумываясь, ответил я.