скачать книгу бесплатно
– Наши уездные все дворяне и из соседних уездов, наверное.
– Ох, много-то как. Ладно, Грунюшка, надо мне идти уже, все спальни гостевые девкам велеть перемыть да проветрить, – заколыхалась суматошно Агафья. – Вдруг кто из гостей пожелает остаться на ночь?
Глава VI. Незнакомка
Пятого мая в среду, в день, когда Урусовы устраивали званый прием, Груша решила после ранней трапезы немного покататься верхом. Княжна Татьяна с самого утра пребывала в подавленном настроении из-за того, что у нее, по ее мнению, не было на вечер нужного платья. Сперва Урусова отчитала свою горничную, так как дворовая девица не теми травами вымыла ее волосы, а затем за завтраком ворчала, что будет выглядеть как пугало в том платье, которое еще неделю назад решила надеть на вечер. Даже замечание Груши о том, что новое летнее платье княжны из тончайшего тюля очень эффектно и изысканно, не убедило Татьяну. В ответ княжна холодно заявила девушке, что та совсем не разбирается в нарядах и ужасно отстала от веяний моды в этом захолустье. Груша не обиделась на замечание княжны, так как была привычна к перепадам настроения Татьяны. Чтобы не маячить перед носом ворчащей княжны и еще более не раздражать, девушка спросила разрешения удалиться.
К десяти Груша была готова. Она надела свою единственную кобальтого цвета амазонку и связала плотной лентой на затылке хвост. Не надев шляпку, она вышла из дворца и устремилась к конюшням. Едва вошла внутрь, как нечаянно столкнулась нос к носу с Елагиным, который откуда-то приехал и препоручил своего жеребца конюху. Он был, как и обычно, одет в темные брюки, черный сюртук и короткие кожаные сапоги. Невольно обернувшись на вошедшего, Андрей вперил пронзительный взор в Грушу. Она приблизилась к нему и поздоровалась. Молодые люди не виделись почти два дня, так как вчера Елагин ездил в Москву по поручению княжны.
Андрей сглотнул комок в горле, едва завидев девушку, и тоже тихо поздоровался с ней. Груша вежливо попросила конюха Степана приготовить ей лошадь, ту, на которой она обычно ездила верхом. Едва конюх скрылся в нужном стойле, она обратила взор на Елагина, который словно замер в трех шагах и, похоже, не собирался уходить.
– Вы все решили с этим несчастным? – спросила участливо девушка. Андрей медленно кивнул, не спуская с нее страстного взора.
– Похоронят его завтра, как и положено, – хмуро заметил Елагин и приблизился ближе к девушке. – Верхом одна поедите? – спросил он вдруг. И Груша подняла на него глаза.
– Да. У княжны нет настроения кататься сегодня. Она к вечеру готовится, – объяснила она.
– Осторожнее будьте, далеко не уезжайте от усадьбы, – заботливо заметил молодой человек.
– Хорошо, – кивнула Груша.
– А мне еще надо проверить, как мужики двор убрали да подмели, чтобы перед гостями сегодня не опозориться, – произнес как-то печально Елагин. – А потом опять на пашню ехать надобно, наверное, до вечера. А то вчера весь день потерял из-за тех поручений, что Татьяна Николаевна дала. Хотелось бы мне с вами теперь поехать, но не могу никак.
– Я понимаю, Андрей Прохорович, у вас много дел, – кивнула Груша и улыбнулась.
– Возможно, в другой раз, – тяжко вздыхая, произнес Андрей, ощущая, что его сердце прямо рвется поехать с девушкой и уже там, наедине, вновь попытаться признаться ей в своих чувствах.
В этот момент появился Степан с оседланной пегой кобылой. Он подвел лошадь к девушке, и та, уже взявшись за уздечку, хотела взобраться в седло, но тут рядом с нею оказался Андрей и властно предложил:
– Позвольте мне, Грушенька…
Елагин быстро сложил ладони в перчатках в замок и чуть склонился. Грушенька поняла, что молодой человек подставляет ей руки, чтобы она оперлась на них ногой вместо стремени. Она знала, что так иногда делают, но это бывало, когда деревенские ездили без седла, у нее же были стремена. Однако Елагин так пронзительно моляще смотрел на нее, так и держа руки у коня, что Груша не посмела отказаться от его помощи. Она проворно чуть задрала юбку амазонки и, заметив, что молодой человек еще сильнее склонился, чтобы ей было удобнее, подняла ногу и легко оперлась ботиночком на его широкие сложенные ладони. Молодой человек приподнялся и почти без напряжения поднял ее вверх. Груша проворно уселась в седло, ощущая, что такой способ, хоть и довольно странный, но невероятно удобный, так как руки Елагина на полметра подняли ее вверх. Амазонка Грушеньки была хитро сшита. И, несмотря на то, девушка сидела по-мужски, разрезы позволяли ей не задирать юбку. Нижняя более темная материя, что была пришита по разрезам, закрывала ноги от посторонних взглядов. Лишь темные ботиночки были хорошо видны.
– Благодарю, – произнесла Груша, обратив на Андрея ласковый взор.
Девушка натянула поводья, и Елагин умело и по-свойски поправил перевернутую сбрую на ее лошади. Погладив светлую кобылу по гриве, он перевел взгляд на сидящую верхом Грушу.
– Вы хорошо смотритесь в седле, Грушенька, словно искусная наездница, – произнес Елагин грудным голосом и вновь тяжко вдохнул, думая о том, что желание поехать вместе с девушкой увеличивается с каждой минутой.
Груша улыбнулась ему и Андрей, понимая, что уже просто неприлично стоять рядом, чуть отошел от ее лошади, прекрасно видя взгляд опешившего Степана, стоявшего напротив. Девушка пришпорила ногами пегую кобылу и, обернувшись к конюху, заметила:
– Благодарю вас, Степан Алексеевич.
– Всегда пожалуйста, Аграфена Сергеевна, – кивнул тот по-доброму.
Уже через миг Груша выехала из конюшни, а конюх перевел пораженный взор на Елагина.
– Ба, Андрей! – выдохнул удивленно Степан, который был другом Елагина и одним из немногих мужиков в поместье, кто был вольным. Часто они допоздна засиживались у костра и разговаривали по душам. – И давно ты свои ладони под ее ножки подставляешь?
Недовольно зыркнув на друга, Елагин нахмурился и глухо заметил:
– Не твое дело.
– Не мое, конечно. Но, видать, зацепила тебя девка, раз ведешь себя как влюбленный павлин. И словцо ласковое ей сказал, и руки подставил, и вообще смотришь на нее уж больно жадно…
– Слушай, Степан Алексеевич, – заметил уже раздраженно, но совершенно беззлобно Елагин. На конюха Андрей никогда не сердился, ибо воспринимал его именно как друга. Потому Степану было много чего позволено говорить Елагину. – Занимайся своими делами, пожалуйста.
Андрей быстро вышел из конюшни, стараясь не замечать хитрой улыбки друга, который смотрел ему вслед.
Несколько часов к ряду Грушенька провела в березовой роще, у дальней излучины реки, любуясь с высокого холма бурлящей водой и бегущими по небу облаками. Она обожала Нару, реку, которую знала с самого детства. Груше казалось, что это живое существо, которое своей водной энергией, природной силой может прогнать гнетущие мысли и вернуть гармонию во взбудораженную душу человека. Потому девушка часто уединялась непременно у реки, чтобы побыть в одиночестве и подумать о настоящем, помечтать о будущем. Сегодня она грезила о Елагине. Он казался ей таким мужественным, взрослым, немного непонятным и невероятно притягательным. Именно в последние дни Грушенька почувствовала, что от молодого человека стала исходить какая-то страстная напряженная сила, направленная непосредственно на нее. Тот разговор у реки пару дней назад, сегодняшний его жест на конюшне наводили на мысли о том, что, может быть, в скором времени Андрей сможет полюбить ее так же горячо, как она его.
Ближе к полудню Груша, немного замечтавшись и едва опомнившись, проворно взобралась на свою пегую кобылу и направила лошадь в сторону усадьбы. Она проскакала почти десять верст и невольно достигла полей, где крестьяне сеяли пшеницу. Отчего-то сердце девушки сильно забилось от осознания того, что, возможно, где-то поблизости может находиться Елагин. Все же он собирался осматривать пашни. Солнце нещадно палило, но Груша, пребывая в своих мечтательных думах о молодом человеке, не замечала палящего зноя и проскакала еще несколько кругов вокруг полей, то и дело оглядываясь и ища глазами широкоплечую фигуру Андрея верхом на караковом жеребце. Но его не было видно.
Девушка вновь пришпорила лошадь и решила проехаться до дальней пашни, думая, что молодой человек может быть там. Время давило, поскольку она знала, что княжна наверняка потеряла ее. Оттого она пустила кобылу в галоп. Неожиданно Груша ощутила, как натяжение с ее волос пропало, а длинные прямые пряди рассыпались по плечам. Резко осадив кобылу, Груша стремительно запустила руку в волосы. Так и есть, видимо, от резких движений и ветра, который уже давно трепал ее локоны, лента, удерживающая их в тугом хвосте, порвалась и спала. Груша проворно опустила глаза на траву, пытаясь найти взглядом светлую порванную полоску. Но выросшая трава скрывала все зеленым густым покрывалом. Поняв, что ленту ей уже не найти, девушка опечалилась. Волосы так и лежали густой светлой копной на ее плечах и спине, и Груша с прискорбием осознала, что она не может в таком виде, совсем непричесанная, показаться на глаза Елагину. И вообще кому бы то ни было показаться, ибо это было неприлично. Дворянки убирали волосы в затейливые прически, деревенские девки в косы, а крепостные бабы под платки. Понимая, что надо немедленно ехать обратно в усадьбу, Груша, тяжело вздыхая, направила лошадь к дому.
Проехав большую часть пути по лесистой местности, чтобы не попадаться на глаза посторонним, Груша все же решила вывернуть на дорогу, чтобы кобыле, которая и так сильно устала, было легче. Широкая проселочная дорога, тянущаяся на многие версты вперед, была пустынна. И девушка, преодолев по ней около двух верст, направила лошадь на нужную развилку, где дорога сворачивала к усадьбе. Обогнув небольшой пролесок, Груша галопом вылетела за поворот, и перед ее взором предстала странная картина.
Чуть впереди последи широкой колеи находился легкий экипаж с четверкой лошадей. Коляска была чуть наклонена и стояла на деревянных подпорках-бревнах. Пара мужиков, наверное, извозчиков или слуг, пытались надеть на ось колесо. Рядом с коляской спиной к ней возвышалась статная фигура мужчины в дорогом светлом сюртуке, шоколадного цвета брюках и коротких сапогах. Груша поняла, что с коляски слетело колесо, что было неудивительно на ухабистых дорогах. Не снижая темпа, она направила свою пегую кобылу прямо к экипажу, решив узнать, нужна ли помощь.
Уже через пару минут девушка стремительно приблизилась к мужчинам. Она отметила, как высокий господин, явно дворянин, который стоял к ней спиной, широко расставив ноги и следя за тем, как мужики возятся с колесом, медленно обернулся в ее сторону, видимо, заслышав топот лошади. Груша непроизвольно осадила кобылу, чуть сбавив темп, и приблизилась. Незнакомец – дворянин, – едва обернувшись, вперился удивленным взором во всадницу, которая остановилась в десятке метров от него.
Девушке отчего-то почудилось, что она уже где-то видела этого господина. Он имел чуть вьющиеся густые светлые волосы, собранные в хвост на затылке, волевое красивое лицо с гладко выбритым подбородком, на четко очерченных чувственных губах играла надменная ухмылка. Он был высок, широкоплеч и поджар и выглядел очень эффектно в своем светлом сюртуке. Вся его расслабленная, вальяжная поза словно говорила, что мужчина привык к почитанию и явно знает себе цену. Груша невольно пробежалась по нему беглым взглядом. Он был уже немолод, лет тридцати пяти или около того. Однако бросалось в глаза, что он весьма следит за собой и явно пользуется успехом у женщин.
– Добрый день, вам нужна помощь, сударь? – воскликнула Грушенька, поравнявшись с мужчиной и остановив кобылу в пяти шагах от незнакомца в светлом сюртуке.
В первую минуту опешив от неожиданного появления девушки верхом на цветной лошади, Урусов опустил руку с сигарой. Когда же светловолосая незнакомка в синей амазонке стремительно приблизилась, он замер и вперил удивленный изучающий взор в легкую всадницу, которая пыталась придержать кобылу. Его пытливый взгляд остановился на невысокой стройной фигурке девушки. Юная, невозможно изящная незнакомка могла похвастаться прекрасным лицом с большими яркими глазами. Отчего-то ее волосы, светлые, медового светлого оттенка, свободно прямыми густыми прядями лежали по ее плечам, красиво обрамляя ее округлое нежное лицо. Она умело придерживала кобылу и как-то пронзительно по-доброму смотрела прямо на него.
Константин отчетливо услышал ее вопрос, но от первого удивления лишь спустя минуту пришел в себя и выдохнул:
– Я не думаю, что вы можете помочь, сударыня…
– Отчего же? – спросила Груша, непроизвольным движением руки откинув за спину непослушную прядь, которая упала на лицо. – Я могла бы попросить приехать кого-нибудь из усадьбы, чтобы помочь вам.
Урусов, растерявшийся и околдованный, непроизвольно проследил за движением тонкой руки девушки, когда она оправила светлый блестящий на солнце локон. Мужчина вновь пронзительно посмотрел на ее лицо, гадая, сколько же ей лет. Шестнадцать? Семнадцать? Девушка выглядела так чудесно, молодо, свежо и нежно, что Урусов осознал, что непременно хочет узнать ее имя.
Груша отметила, что мужчина, не отрываясь, настойчиво рассматривает ее, и ей стало не по себе.
– Вы далеко едете? – спросила она вежливо, зардевшись под его пытливым взором. Она перевела взгляд на мужиков, которые никак не могли надеть колесо на ось.
– Нет. До ближайшей усадьбы. Князь Константин Николаевич Урусов, к вашим услугам, – услышала она приятный голос мужчины. После его слов Груша бросила на него быстрый взгляд и поняла, отчего его лицо показалось ей знакомым. Конечно же, это был брат Татьяны, которого она видела пару раз двенадцать лет назад и который в данное время возвращался из-за границы.
– И все же позвольте, я пришлю вам помощь. Я как раз еду в Никольское, – предложила Груша, понимая, что могла бы за короткое время доскакать до усадьбы и попросить, чтобы за князем приехала другая коляска.
– Я думаю, мы сами справимся, – безапелляционно заметил Урусов и вновь спросил: – Позвольте узнать, как ваше имя, сударыня?
Груша напряглась. Она отчего-то не знала, что ответить. Да и что она должна была сказать? Что ее зовут Груша, и она крепостная в его имении? Это было глупо, по ее мнению, потому что крепостные не разъезжали верхом в дорогих платьях. Понимая, что, едва князь приедет в усадьбу, он и сам узнает, кто она, Груша лишь отметила немигающий и какой-то странный взор Урусова и тихо произнесла:
– Это неважно. Если вам не нужна помощь, извините меня.
Она быстро пришпорила лошадь и, натянув вожжи, стремительно понеслась дальше по дороге, поднимая пыль.
Словно зачарованный, Константин проследил долгим настойчивым взглядом за удаляющейся всадницей, отмечая, как светлый поток ее длинных волос развевается по ветру за ее изящным станом. Когда девушка скрылась за поворотом, Урусов помрачнел. И вдруг невольно дернул рукой, отметив, что сигара начала обжигать пальцы, почти полностью сгорев, пока он говорил с девушкой. Тихо выругавшись, он стремительно бросил сигару на землю и затушил носком сапога.
– Ну, и долго вы будете возиться с колесом?! – произнес Урусов гневно, обращаясь к мужикам.
– Дак тяжелое оно сил нет, ваше сиятельство, – промямлил извозчик.
Стремительно приблизившись к мужикам, Константин буркнул:
– А ну, отойдите!
Мужики посторонились. И Урусов, чуть присев, обхватил сильными руками колесо и, с легкостью приподняв, умело приставил его к нужному месту на направляющей оси. Проворно сажая колесо на железную палку, Константин думал только о том, что надо немедленно ехать в усадьбу и непременно расспросить о девушке, которая так поразила его своей юностью и прелестью.
Глава VII. Званый вечер
Уже через четверть часа Грушенька стремительно въехала на территорию усадьбы. Остановив кобылу у конюшен, она передала поводья одному из конюхов и устремилась в дом, полагая, что уже три часа пополудни. Гости в поместье были приглашены к семи. И в ее распоряжении оставалось всего несколько часов, чтобы к вечеру привести себя в порядок. В парадной она столкнулась с княжной Татьяной, которая, уже причесанная, в невероятно красивом платье из розового тюля, весьма кокетливо смотрелась на мраморной лестнице. Увидев Грушу – простоволосую, в запыленном синем платье для верховой езды, – Татьяна остановилась. Когда девушка поравнялась с нею, княжна, презрительно и зло окинув Грушу взглядом, процедила:
– И где ты шатаешься? Посмотри, в каком ты виде. Грязная и лохматая, страх один!
– Простите, Татьяна Николаевна. Я что-то правда загулялась, – извиняясь, заметила Груша.
– И когда же ты успеешь привести себя в порядок? Всего два с небольшим часа осталось!
– Я успею, не беспокойтесь, – сказала Груша и, обойдя княжну, устремилась вверх по лестнице.
– Надеюсь на это! – бросила ей вслед недовольно Татьяна.
Уже наверху Груша вдруг обернулась и, как будто что-то вспомнив, громко сказала:
– Ваш братец, Константин Николаевич, сюда следует. Сейчас на дороге его встретила.
– Константин? – опешила княжна, пораженно уставившись на девушку.
– Да. У его коляски колесо слетело. Мужики как раз с ним возятся. Так, наверное, уже скоро сюда приедет.
– Вот новость-то! – воскликнула Татьяна обрадовано. – И хорошо, что он приехал. Прямо к нашему званому ужину.
Но Груша уже не слышала слов княжны, ибо стремительно шла в свою комнату. Достигнув ее спустя минуту, девушка захлопнула за собой дверь. Быстро скинув с себя амазонку, Груша устремилась в ванную комнату и проверила, есть ли в большой чугунной бочке вода. Воды было вдоволь. Девушка, понимая, что греть воду долго и для этого придется звать дворовых девушек, у которых и так в связи с грандиозным приемом уйма работы, решила, что помоется и под прохладной водой. Она проворно ополоснула голову два раза с мягким мылом, морщась от прохлады воды, а затем окатила тело. Уже через четверть часа она вышла из ванной комнаты, вытирая на ходу влажные волосы. Набросив простой легкий пеньюар, она начала выбирать платье для вечернего праздника.
Гардероб Груши был невелик и состоял всего из дюжины нарядов. В нем имелось лишь два вечерних платья. Одно – сильно открытое голубое, а второе – молочно-белое с округлым вырезом, обнажающим лишь верх груди. Именно на нем она и остановила выбор. Достав платье из шкафа и, положив его на край кровати, Груша принялась искать подходящие чулки. Уже вскоре, полностью подобрав наряд, девушка присела на кресло. Поджав ноги и свернувшись калачиком, она расправила волосы по спине, чтобы они сохли, и решила немного отдохнуть. Не заметив, как глаза устало закрылись, она невольно опустила голову на спинку сиденья и крепко уснула.
Проснулась Груша уже к вечеру и, едва распахнув глаза, заметила, что солнце уже садится. Метнув взор на часы, девушка отметила, что уже более шести. Вскочив на ноги, она устремилась к комоду, на ходу потрогав волосы и ощутив, что они высохли. Быстро одев приготовленный наряд, девушка села за туалетный столик и начала расчесывать длинные светлые локоны. Зная, что теперь без завивки не сможет сделать ни одну изысканную прическу, Груша решила просто собрать волосы в хвост, как и с утра, лишь перевязать его жемчужными лентами. Так она и сделала. Однако, видя, что длинная густая копна волос, спускающаяся на спину, красиво отсвечивает в свете свечей, Груша решила, что надо и сверху украсить волосы жемчугом. С одного боку она так же закрепила пару тончайших ниточек и убрала концы под толстый хвост. Довольная прической, которую выдумала по ходу, она чуть подкрасила губы бесцветным бальзамом и встала.
Часы пробыли семь. Княжна наверняка сердилась оттого, что она все еще не спустилась. Девушка мгновенно оправила оборки платья на высокой груди и устремилась прочь из спальни. Едва она вышла из комнаты, как невольно прищурилась от яркого света, который давали множество свечей в коридорах и на лестницах. Видимо, по приказу княжны дворовые зажгли все имеющиеся канделябры. Груша устремилась к лестнице, видя, как княжна уже стоит внизу, встречая первых гостей. Девушка приблизилась к Урусовой и извинилась. Татьяна окинула ее оценивающим взглядом и холодно велела:
– Иди пока в залу. Ты понадобишься только через час.
Груша понятливо кивнула и направилась в золотую гостиную. Там она села на небольшое канапе и, вздохнув, принялась ждать. Спустя час, после обильного фуршета, что был накрыт в парадной столовой, княжна вместе с несколькими десятками гостей наконец появилась в огромной гостиной. Едва заметив входящую нарядно одетую помпезную публику, Груша проворно встала и окинула взглядом вошедших дворян. Здесь были и знакомые ей люди, и незнакомые. Княжна начала весело щебетать, следя за тем, как рассаживаются гости на заранее приготовленные места: на диванчики, стулья и кресла. Груша отметила, что среди вошедших нет князя Урусова, которого она повстречала чуть ранее на дороге и подумала, что Урусов наверняка устал и потому решил не посещать званый вечер, устраиваемый сестрой.
В этом году весна наступила раньше положенных сроков, и уже с начала мая стояла невозможная жара. В золотой зале было душно от множества приглашенного народа, и слуги настежь отрыли окна по правую сторону залы. Окна этой гостиной выходили прямо на обширный тенистый сад. Вечерние запахи едва распустившихся цветов яблонь наполнили легким приятным ароматом всю комнату.
Вечер открыла Татьяна, своим искусным исполнением на рояле одного из популярных произведений Штрауса «Вальса голубок». А затем продолжила аккомпанировать Груше, которая начала исполнять первые строки романса. Хотя девушка могла играть сама, но княжна, не обладающая должным слухом и голосом, все же пыталась показать свое умение хотя бы в искусной игре на рояле. Оттого она велела Груше стоять и петь.
Прошло более часа от начала концерта, и княжна взяла первые аккорды седьмого романса. Груша стояла боком к открытому окну, и весенняя прохлада освежала ее разгоряченное лицо. Она очень волновалась, так как все взоры изысканной публики были устремлены на нее. Лишь однажды Груша пела перед посторонними. Это было еще два года назад, при покойной Марии Кирилловне, которая считала, что у девушки чудесный хрустальный голосок. Покойная княгиня очень любила слушать ее пение. И в эту минуту Груша, вовсе позабыв о голоде, ибо с утра она ничего не ела, старалась не сбиться с нот и не показать своего волнения. Пропустив нужное количество тактов, она с чувством запела:
В час роковой, когда встретил тебя,
Трепетно сердце забилось в груди.
Страстно, безумно тебя полюбя,
Весь я горю, как в огне.
Сколько счастья, сколько муки
Ты, любовь, несёшь с собой,
Час свиданья, час разлуки -
Дышит все тобой одной.
Андрей стоял в саду, среди яблонь, подпирая мощным плечом ствол дерева. Его глаза были устремлены на девушку, стоявшую у открытого окна у рояля, мелодичный голос которой завораживал его. Любуясь стройным станом Груши в светлом платье, ее кокетливым поворотом головы, молодой человек стоял, замерев, скрытый ветвистыми ветвями яблони, не в силах отвести взор от чудесного лика девушки. Она, естественно, не замечала его, хотя он находился всего в двадцати шагах от окна в темноте и отчетливо видел, как она волнуется. Ее приятный, соблазнительный, сладкий голос ласкал слух Елагина, и его сердце трепетало. Он ощущал, что невероятно хочет оказаться там, в этой зале, среди гостей. Подойти к ней, поцеловать ручку и сказать, как она хороша в этот миг. Но не мог. Он был всего лишь управляющим в имении князей, а не гостем Урусовых. И в настоящее время Андрей не мог, как когда-то давно, браво выхаживать в парадном мундире и поражать дам статью. Понуро опустив плечи, Елагин так и стоял недвижимый, словно изваяние, не спуская страстного взора с Груши. А она продолжала петь цыганский романс:
Снятся мне милые глазки твои,
Чудный твой стан и твоя красота.
Вся создана ты для знойной любви,
Вся ты любовь, вся мечта!
Сколько счастья, сколько муки
Ты, любовь, несёшь с собой,
Час свиданья, час разлуки -
Дышит все тобой одной.
Резвою птичкой, воздушна, как тень,
В вальсе беспечно носишься ты.
Мне же назавтра тоска целый день,
Ночью – все те же мечты!
Приятный голос девушки будил в душе Елагина темные страсти. Он мучительно думал о том, что надо как можно скорее вывести Грушу на откровенный разговор и признаться ей в своей любви. Поскольку терпеть эту неопределенность и молчать о своей страсти не было сил.