Диагноз любовь. Спасти семью в годовщину разрыва

Аещё я понимаю, что совершил ошибку.

Магазиногромный, полки до потолка, глаза разбегаются. Я стою посреди отдела сигрушками и не знаю, куда идти.

Машаначинает вертеться ещё активнее, в магазине шумно, это её и пугает, иотвлекает.

—Тише, маленькая, — уговариваю я.

Онане слушается. Начинает хныкать.

Комне подходит консультант — девушка лет двадцати пяти, с бейджем «Елена».

—Добрый вечер, вам помочь?

—Да, мне нужно… эм, — говорю я, оглядываясь. — Мне нужно всё! Всё для ребёнкаодиннадцати месяцев. И желательно побыстрее, а то она… ну, сами видите.

Продавецулыбается профессиональной улыбкой человека, который привык сталкиваться срастерянными отцами.

—Пройдёмте.

Мыидём по рядам. Я одной рукой держу Машу, другой — корзину. Елена бросает туда товары,названия которых, я даже не пытаюсь запомнить. Просто киваю, мол, и это давайте.

—Слюнявчики штук пять. Игрушка на кроватку, хорошо отвлекает. И вот это советуювзять: ночник-проектор. Очень помогает детям засыпать, знаете ли, деткизалипают на звёздочки на потолке и спокойно отдыхают.

—Не знаю, но кладите.

Ядаже ума не приложу, как сегодня в одиночку буду укладывать ребёнка.

Корзинанаполняется. Я чувствую, как она тяжелеет в руках, но продавца не останавливаю.Деньги — не проблема. Проблема в том, что я ни черта не знаю о детях.

Расплачиваюсь,понимая, что сумма выходит приличная, но мне бы быстрее отсюда уйти. Маша ужеплачет в голос, и я чувствую на себе сочувствующие взгляды других покупателей.

—Спасибо, — бросаю на прощание и почти бегу к выходу.

Гружупакеты в багажник, а Машу обратно в автокресло. Она уже заходится в крике,опять красная и несчастная. Я сажусь за руль, выдыхаю и еду домой.

—Ты почти всё провалил, Иванников, — смахиваю пот со лба и мчу до квартиры.

Вмоей квартире две комнаты, кухня и широкий холл. Она даже большая для одного. Явношу пакеты из магазина и автокресло с Машей.

Ловлюсебя на ощущении, что будто бы какую-то мини-жизнь за последние сутки прожил.

Вынимаюдевочку из кресла — она снова рыдает. Взахлёб, с икотой, с выкриками:

—Ма-ма! Ма-ма!

Уменя сердце разрывается. Я сажусь на диван, кладу её себе на колени, пытаюсьукачать. Она выгибается, отталкивает меня ручонками. Ей не нужен я. Ей нужнаКатя.

—Маленькая моя, — шепчу я. — Мама скоро вернётся. Скоро, обещаю.

Онане понимает. Или понимает, но не верит.

Ячувствую себя абсолютно беспомощным. Хирург, который держал в руках сотнижизней, не может справиться с одним маленьким плачущим существом.

Вголове проносятся советы коллег. Голод? Зубы? Подгузник?

Машаплачет. Я тоже готов заплакать, честное слово.

Этимысли вызывают у меня иррациональную улыбку.

—Ладно, — говорю я себе. — Спокойно. Я взрослый мужчина. Я справлюсь.

ПрорезывательМаша отшвыривает.

Пробуюукачивать — не помогает.

Пробуюпеть — у меня нет слуха, и это только раздражает.

Включаюночник-проектор, который посоветовала консультант. На потолке появляются звёздыи облака. Маша на секунду затихает, смотрит вверх, потом снова начинаетплакать.

—Что же мне с тобой делать? — спрашиваю я вслух.

Ивдруг понимаю, что ей не нужны игрушки, музыка, звёзды. Ей нужен спокойныйвзрослый рядом, раз уж мамы рядом нет.

Ясажусь на пол, прижимаю её к груди и перестаю суетиться. Просто сижу, обняв, имедленно дышу. Не укачиваю, не пою, не сую погремушки.

Черезминуту она начинает затихать. Всхлипывает, дёргается, но уже не кричит. Ещёчерез минуту её ручонка хватает меня за ворот рубашки крепко-прикрепко.

—Всё хорошо, — говорю я тихо. — Ты не одна. Я здесь. И мама скоро вернётся.

Надеюсь,что скоро.

Да,Катя… подкинула ты мне сюрприз.

«Сюрприз»,наконец-то, закрывает глаза.

Ясижу на полу, прислонившись спиной к дивану, и держу на руках спящую девочку.За окном уже темно и в комнате тихо. Всё, что я слышу: наше дыхание. Моёразмеренное и чуть более быстрое у ребёнка.

Впервыеза долгое время я совсем не думаю о работе.

Ядумаю о Кате, о том, почему она скрыла от меня Машу. О том, как сильно она,наверное, не желала меня видеть и как сильно сейчас нуждается в помощи.

—Ты моя? — спрашиваю тихо.

Ив голове появляется ответ.

«Твоя».

Ия чувствую, что это правда.

Машамоя дочь.

Такчто сегодня я просто отец, который впервые в жизни держит на руках свою дочь.

Ия не отпущу её. Никогда не отпущу.

АКате придётся заговорить, как только она сможет это сделать.

Внутриобразовывается холодок, когда я думаю, почему Воронцов не звонит или не пишет.Как прошла операция? Что с Катей?

------

Друзья, познакомьтесь с ещё одной историей нашего литмоба

Автор: Лана Блэр

Книга: Осколки фальшивого Рая

Ссылка: https://www.litres.ru/book/lana-bler/oskolki-falshivogo-raya-73369178/

Дамир. Я привык держать все под контролем, но мой мир рухнул в одночасье. Я запер себя в стенах холодного дома, решив, что мое сердце мертво, пока в нем не поселилась она — та, кто нарушила все мои правила.

Инесса. Я пришла, чтобы спасти маленькую девочку от одиночества, но не заметила, как сама стала частью этой семьи. Я полюбила чужого ребенка как своего и отдала сердце мужчине, чья броня казалась непробиваемой.

Между ними непреодолимое притяжение и сотни преград. Им предстоит разрушить фасад идеального прошлого и собрать новую жизнь из осколков фальшивого Рая, доказав всем, что настоящая любовь не знает границ.

Глава 5

Игорь

Машазасыпает у меня на руках, и я боюсь пошевелиться. Каждое движение можетразбудить её, а будить это маленькое, измученное незнакомой обстановкойсущество я не хочу.

Таки сижу на полу, прислонившись спиной к дивану, пока не затекают плечи, а потоми ноги. Но я терплю. Это единственное, что я могу сделать для неё сейчас — простобыть рядом, тёплым и неподвижным взрослым, которому она может доверять.

Телефонвибрирует в кармане, и я осторожно высвобождаю руку, чтобы достать его.

Тамсообщение от Воронцова:

«Катя твоя стабильна.Операция прошла успешно. Она в реанимации под наблюдением. Завтра можнонавестить, если переведём в обычную палату. Спи, папашка».

Папашка… в этом весь Воронцов. Никогда неупустит возможности уколоть. И шутки у него не всегда весёлые, язвительные, побольшей части.

Ноя выдыхаю с облегчением. Первая радостная новость, Катя стабильна.

Ужмне ли не знать, что жизнь такая странная непредсказуемая штука: обычнаяболячка может привести к летальному исходу. А сложная форма болезни можетчудесным образом исцелиться.

Иличто-то новенькое вылезет посреди рутинной операции. Например, тромб оторвётсяили… ай, даже думать не хочу.

Смотрюна Машу. Она спит, приоткрыв рот, пухлые губы сложились бантиком. Ресницыдлинные, как у Кати. И эта родинка над бровью — совсем крошечная, но я еёразглядел. У Кати такая же, только с другой стороны. Маленькая копия.

Да,Катина копия.

Амоя?

Чтонасчёт меня?

Вопросостаётся открытым, но в груди уже поселилась уверенность: да, моя. Иначе зачембы Катя звала именно меня?

Якое-как поднимаюсь, перекладываю Машу на диван, обложив подушками, чтобы нескатилась. Иду в холл, где бросил пакеты, и приношу чистое одеяло — то, чтокупил сегодня: мягкое, с зайчиками. Укрываю её.

Апосле стою и смотрю на спящую девочку.

Потомиду на кухню, чтобы налить себе чая. Сон приходить не хочет, я на адреналинекаком-то.

Нооно и понятно.

Итак непривычно, что в этом доме есть кто-то ещё, кроме меня.

Маленький,живой, ранимый, беспомощный, зависимый от меня человечек, год жизни которого я,считай, пропустил.

Ядопиваю чай, проверяю, как спит Маша — всё так же мирно. Выключаю везде свет,оставляю только ночник-проектор. Звёзды и облака плывут по потолку. Я разбираюкресло и устраиваюсь в нём рядом с диваном. В спальню уходить не хочу, оставляядевочку в незнакомой обстановке одну.

Спатьпо-прежнему не хочется, но усталость берёт своё, и через какое-то время япроваливаюсь в сон, даже не заметив как.

Аутро начинается с крика.

Яподскакиваю, не понимая, что происходит, но воспоминания о событиях дня наканунебыстро приводят в чувства.

Машасидит на диване, растрёпанная, красная, и орёт так, будто её бросили одну втёмном лесу на съедение волкам.

—Тихо-тихо, маленькая, — бормочу я, беря её на руки. — Сейчас, сейчас, всё сделаем.Доброе утро, Маруська.

Яменяю ей надувшийся от следов жизнедеятельности за ночь подгузник. Она дрыгаетногами и продолжает недовольно плакать.

—Молодец, — говорю я, но не ей, а себе, прошедшему боевое крещение.

Первыйраз всё-таки менял!

Дальшеквест продолжается.

Смесь,кипячёная вода, температура на запястье, как мои коллеги учили. Машауспокаивается, только когда бутылочка оказывается у рта. Сосёт жадно, дажезабавно причмокивая. Я сижу рядом, держу бутылку и смотрю на неё. Она иногдаотвлекается, ответно смотрит на меня, только настороженно, потом снова тянетсяк еде.

—Я не страшный, — говорю я ей. — Я папа. Ну, может быть, папа. Скоро узнаемточно, короче.

Онане отвечает, но плакать перестаёт.

Покормив,я вспоминаю про поносить «столбиком». Поднимаю её вертикально, прижимаю кплечу. Маша икает, потом срыгивает мне на футболку. Я смотрю на мокрое пятно ипочему-то смеюсь.

Вообщея не из брезгливых, если что.

Дальшеидёт попытка умывания, которую Маша не оценивает.

Потомпереодевание, продавец вчера пару свежих комплектов одежды подкинула.

Квосьми утра я уже чувствую себя выжатым, как лимон.

ЗатоМаша сыта, суха и даже бодра.

Сидитна ковре в гостиной и вертит в руках игрушки.

Хорошо,что пока не пытается ползти или встать, чтобы пойти исследовать комнату.

Хотя,кого я обманываю, это всё впереди.

Яуспеваю сварить себе кофе и позвонить Ане.

—Слушаю, Игорь Владимирович, — бодро отзывается она.

—Аня, ты вчера говорили про няню. Подумала, кого можно привлечь?

—Есть одна женщина, пенсионерка, бывшая медсестра. Наталья Петровна. Опытная, сдетьми сидела много раз. Хотите, дам номер?

—Давай. И ещё… можешь сейчас заехать ко мне на пару часов? Мне надо в «двойку» кматери ребёнка заехать, а тащить Машу с собой или оставлять одну… ну, самапонимаешь.

—Понимаю. Приеду. Через часик буду.

—Спасибо, Аня. Ты — золото.

Быстрее,чем ожидалось, уже через сорок минут Аня стоит в моей прихожей, оглядываяквартиру с видом ревизора.

—Так, — выносит вердикт. — Она уже ходит, наверное. Так что розетки заклеитьнадо, острые углы смягчить накладками и блокираторы на мебель, иначе все ящикивыпотрошит.

—Боже… во что я вписался?

—Все мы рано или поздно в это вписываемся, — философски замечает Аня с широкойухмылочкой.

Машавстречает Аню прямым взглядом. Помнит, не испугалась.

Аняберёт девочку на руки, покачивает.

—Иди уже, Игорь Владимирович. Разберитесь там с мамой. А мы пока подружимся. Да,Маруська?

—Спасибо, — говорю я уже в который раз и выскакиваю за дверь.

Ещёне подозревая, что к Кате прорываться мне придётся с боем и какой сюрприз будетменя ожидать в «двойке».

-----

Друзья, заглядывайте ещё в одну трогательную историю нашего литмоба

Автор: Анна Россиус

Книга: “Семья напрокат. Чувства под запретом”

Ссылка: https://www.litres.ru/book/anna-rossius/semya-naprokat-chuvstva-pod-zapretom-73376598/

Анно: Представьте – ваш муж сутками торчит у компа и наделал кучу долгов, властная свекровь не даёт продыху, маленькому сынишке нужна дорогостоящая реабилитация после спортивной травмы. А вы – обычная учительница младших классов со скромной зарплатой!

Справились бы или опустили руки?

Виктория не унывает и старается набрать побольше учеников.

Кажется, что чуда ждать неоткуда. Как вдруг отец маленькой ученицы, суровый и обычно молчаливый бизнесмен Матвей Немиров предлагает «безобидную» аферу.

Это очень не понравится деспотичным родственникам Вики. Зато приведет в восторг двух шкодливых детишек!

Главное правило для Вики и Матвея – чувства под запретом. Но кто же о нём вспомнит, когда их история начинает походить на сказку о Принце и Золушке?

Читать ТУТ (тык)>>>

Глава 6

Игорь

Дорогадо Второй городской занимает полчаса. Я гоню, но в пределах разумного. Сердцеколотится где-то в горле. Что я скажу Кате? Как посмотрю в глаза? Что еслиначну злиться? Требовать объяснений? Или, может, она ждёт, что я снова стану проситьпрощения? Я не знаю. В голове полный хаос.

Даи мы давно не виделись, меня потряхивает, честно говоря.

Ятак её любил…

Апотом почти предал…

Почти…

Ноэтого оказалось достаточно.

Влетаюв приёмный покой и сразу иду к дежурной медсестре.

—Мне нужен Воронцов. Я Иванников.

—Он на обходе, — отвечает молоденькая девушка. — Подождите, пожалуйста.

Яждать не могу.

Разворачиваюсьи иду по коридору, заглядывая в каждую дверь. Нахожу его на третьем этаже, вординаторской реанимации. Воронцов сидит за столом, заполняет какие-то бумаги.

—Николай, как прекрасно, что у тебя здесь проходной двор, — я вхожу без стука. —Мне нужно к Кате.

Онподнимает голову, морщится.

—Игорь, ты чего? Сюда нельзя без разрешения. Реанимация, режим. Да и вообще, ктотебя на отделение пустил?

—Сам себя пустил… Ну а реанимация… Я знаю. Но мне надо. Ты же понимаешь, что этоКатя и мне надо её увидеть.

—Понимаю, — он откидывается на спинку стула. — Но не могу. Пациентка послеполостной операции, состояние тяжёлое, но стабильное. Ей нужен покой. А ты… тыпринесёшь ей только стресс.

—Почему ты решил, что я принесу стресс? — я стараюсь говорить спокойно, но голосдрожит от раздражения. — Она сама меня позвала, ребёнка вручила, наверняка,захочет узнать, как там Маша. Значит, не будет против меня увидеть.

—Она была в предоперационном бреду, возможно, не соображала, что говорит. Кхм… итворит. Да и не факт, что уже очнулась. Спит ещё, наверняка.

—Да ладно? — я повышаю голос. — Она доверила мне ребёнка. Не соседке, неслучайной няне, а мне. Бывшему мужу, с которым два года не общалась. Это очём-то говорит?

Воронцовмолчит, сверлит меня взглядом.

—Коля, — я сажусь напротив, кладу руки на стол. — Я не требую, я прошу. Пятьминут. Я только посмотрю на неё и уйду. Если она скажет, чтобы я ушёл — уйду.Если не захочет разговаривать — не буду. Но я должен убедиться, что она жива.Что с ней всё в порядке. Пожалуйста.

Онвздыхает, трёт лицо ладонями.

—Господи, да она жива, ты, что сомневаешься?

—Нет, но мне надо!

—Надо ему! — ворчит недовольно, но в этом весь Воронцов. Он по жизни ворчит. — Тыменя в сложное положение ставишь, Игорь. Тут до фига желающих на моё место,только и ждут, на чём бы подловить и как грамотно настучать. Ещё и комиссия этамосковская приехала. Ходит, вынюхивает…

—Я понимаю всё, но и ты меня пойми. У меня на руках ребёнок, мать этого ребёнкалежит у тебя в реанимации. Дай мне пять минут. Я не подведу.

Воронцовдолго смотрит на меня, потом машет рукой.

—Ладно. Иди. Но если начнёшь скандалить — выведу лично. И больше не пущу.

—Спасибо, Коля. И я не скандалист.

—Я б так не сказал…

Онпровожает меня до палаты реанимации, где Катя лежит с закрытыми глазами:бледная и худая.

Да,не такой образ Кати был у меня в голове.

Уменя перехватывает дыхание.

—Пять минут, — напоминает Воронцов и отходит.

Ядвигаюсь осторожно, стараясь не шуметь. Катя не шевелится, только грудьподнимается и опускается в такт дыханию. Пока шли сюда, Николай сказал, чтобыла угроза сепсиса, настолько серьёзный был перитонит.

Как же ты с этимзатянула, милая, неужели не поняла, что надо быстрее ехать и сдаваться вбольницу? Или из-за ребёнка на себя забила? Одна вертелась, как могла?

Воттут я начинаю чувствовать свою вину…

—Кать, — зову я шёпотом. — Это я, Игорь. Я здесь. Я забрал Машу. Она у меня, всёхорошо, не волнуйся.

Онане открывает глаза. Может, спит, может, под лекарствами, а, может, не хочетсейчас со мной говорить. Хотя нет… спит… глубоким медикаментозным сном.

Яберу её руку — прохладную, тонкую, с катетером в вене на тыльной сторонеладони, и держу в своей.

—Ты только поправляйся, — говорю я. — А потом мы поговорим. Обо всём поговорим,о нас и о Маше. Ты знай, что я не злюсь. Я просто хочу понять, как так вышло....И помочь, если позволишь. Я тебя не брошу.

РукаКати чуть вздрагивает. Или показалось?

Ястою ещё минуту, глядя на её лицо. Потом аккуратно кладу руку на кровать,разворачиваюсь и выхожу.

Изамираю.

Натыкаясьна человека, которого меньше всего ожидал здесь увидеть.

Вушах так шумит, что, кажется, секунда и из них пар повалит!

Ворту образуется горечь.

Аещё хочется встать у дверей реанимации и сказать: нет, не пущу!

Почемуникто не доложил мне, что она здесь?

Почему?

—Алина? — произношу холодно.

Онатак же удивлена, как и я. Не меньше…

—Иванников?

Еёлицо вытягивается, превращаясь в маску.

Апотом Алина произносит довольно громко и недовольно.

—Что посторонний делает в реанимации, а? Этот Воронцов совсем берега потерял.Давно надо донести куда надо, что он тут творит, — её глаза сужаются, становясьпохожими на лисьи глазки. — И на тебя, Иванников, тоже управу найдём, да,милый? За всё хорошее, как говорится…

------

Друзья, ещё одна классная история нашего литмоба, заглядывайте

Автор: Елена Грасс

Книга: Всё смогу. Или на что способна любовь

Ссылка:

Всё смогу. Или на что способна любовь, Елена Грасс – купить и скачать книгу в fb2, epub, pdf на Литрес

Анно: Наша жизнь казалась безупречной: мы достигли высот в профессии, жили в полной гармонии и искренне любили друг друга.

Всё рухнуло в тот момент, когда врачи поставили жирную точку в наших надеждах стать родителями.

После таких новостей уютный мир трещит по швам.

То, что раньше имело смысл: карьера, хорошая квартира, планы на будущее — вдруг обесценилось.

А я стою перед выбором: отпустить любимого человека, чтобы он обрёл счастье с другой женщиной, или продолжать бороться за брак, в котором никогда не будет материнства.