Осколки Тепла

— Но, Ваше Величество... Это пятьдесят тысяч человек. Квалифицированные рабочие. Ткачи, механики, кузнецы. Если мы заморозим их, экономика встанет. Некому будет обслуживать город, даже если Змей даст тепло.

Изольда повернулась к нему. В её глазах не было безумия, только пугающая, нечеловеческая ясность.

— Вы мыслите категориями угля и пота, Магистр. Экономика старого мира не имеет смысла. Когда Змей вылупится, нам не нужны будут кузнецы, чтобы ковать металл — у нас будет чистая энергия, способная менять материю. Нам не нужны будут ткачи, потому что холод исчезнет навсегда.

Она снова посмотрела на Яйцо.

— Мы отсекаем гангрену, чтобы родилось новое тело. А если нам понадобятся рабочие руки... Стекло помнит всё, что поглотило, Сайлас. Мы вырастим новых. Более послушных. Готовьте протокол отключения.

— И ещё, — Сайлас замялся, явно напуганный её ответом, но долг учёного пересилил страх. — Есть проблема с материалом скорлупы. В местах трещин... там, где структура ослабла... Стекло начинает менять свойства. Оно становится... хищным.

— Поясните.

— Один из лаборантов подошёл слишком близко. Стекло не обожгло его. Оно его впитало. Просто втянуло внутрь. Мы не нашли даже костей. Оно голодно не только до тепла, Ваше Величество. Оно хочет плоти. Чтобы достроить себя перед рождением.

Изольда улыбнулась. Жуткой, отрешённой улыбкой.

— Разве ребёнок виноват, что хочет есть? — она посмотрела на Яйцо. — Если ему нужна плоть — мы дадим ему плоть. В тюрьмах полно преступников. В приютах полно лишних ртов. Используйте всё. Биомасса для бога.

Она развернулась и пошла к выходу.

Ей нужно было вернуться наверх, к мёртвому мужу, и играть роль скорбящей вдовы. Ей нужно было подписать указ о поимке беглецов. Ей нужно было улыбаться Совету.

Но здесь, внизу, она чувствовала себя настоящей. Садовником, который удобряет почву кровью, чтобы вырастить самый прекрасный цветок во Вселенной.

— Три дня, Сайлас, — бросила она через плечо. — Через три дня я хочу видеть, как скорлупа треснет. Или треснет ваша голова.

Дверь за ней захлопнулась, отрезая гул Инкубатора.

Изольда подняла руку к шее. Там, под бархатом платья, на нежной коже, начинал проступать первый, едва заметный узор. Тонкая, изящная сетка кристаллизации.

Стеклянная болезнь.

Она знала, что умирает. Как и её муж. Как и все они.

Разница была лишь в том, что она собиралась забрать этот холодный, мёртвый мир с собой в могилу — и вытащить из неё новый, горящий и живой.

ГЛАВА 4. КИШКИ ЛЕВИАФАНА

Пдение длилось вечность, хотя на деле заняло не больше четырёх секунд.

Это было не свободное падение в бездну, а скольжение по спиральному жёлобу. Гладкий, полированный камень, холодный как лёд, нёс их вниз, во тьму, с тошнотворной скоростью. Маркус пытался затормозить, упираясь подошвами сапог в стенки трубы, но резина скользила.

«Мусоропровод, — мелькнула паническая мысль. — Мы просто отходы, которые смыли в выгребную яму истории».

Труба выплюнула их внезапно.

Маркус вылетел в пустоту, перекувырнулся в воздухе и с громким всплеском рухнул в воду.

Вода была ледяной и густой. Она пахла нечистотами, ржавчиной и чем-то сладковатым, похожим на гниющие цветы. Маркус ушёл на дно, хлебнул зловонной жижи, закашлялся и, отчаянно работая руками, вынырнул на поверхность.

— Йорис! — крикнул он, сплёвывая горечь. Эхо подхватило его голос, многократно усилило и швырнуло обратно: «...рис... рис... рис...»

Темнота была абсолютной. Такой густой, что казалось, её можно резать ножом. Маркус не видел даже собственной руки перед лицом.

— Я здесь, техно-крыса, — раздался голос совсем рядом. Шут барахтался в воде метрах в двух левее. — Вода мокрая. И пахнет как совесть Королевы.

Маркус нащупал скользкую стену резервуара. Камень был покрыт слоем слизи.

— Нам нужно выбраться на сушу, — он поплыл вдоль стены, шаря руками в поисках выступа. — Если здесь есть течение, нас может затянуть в фильтры.

— Течения нет, — ответил Йорис. — Вода стоит. Это отстойник. Мы в желудке, Маркус. И нас не переварили.

Через минуту рука Маркуса наткнулась на ржавую скобу. Лестница.

— Сюда!

Они выбрались на каменную платформу. Маркус упал на колени, его трясло — от холода и отката адреналина. Одежда промокла насквозь и теперь, в сыром воздухе подземелья, превратилась в ледяной панцирь.

— Свет, — прохрипел он. — Мне нужен свет.

Он полез в поясную сумку. Водонепроницаемый клапан выдержал. Он достал светляк — стандартный цилиндр с химическим реагентом, используемый технологами. Встряхнул его.

Холодное голубое сияние озарило пещеру.

Маркус поднял руку с фонарём и замер.

Они находились в огромном круглом зале, похожем на цистерну. Стены были выложены из чёрного кирпича, каждый размером с сундук. Но самое странное было не в архитектуре.

Стены были покрыты надписями.

Сотни, тысячи имён, выцарапанных на камне. Некоторые были грубыми, сделанными гвоздём, другие — каллиграфически выведенными резцом.

— Что это? — прошептал Маркус.

Йорис подошёл к стене. Его мокрый шутовской наряд обвис, бубенцы жалобно звякнули. Он провёл пальцем по одной из надписей.

— «Артур, каменщик, замёрз в 412 году». «Лиза, ткачиха, отдала тепло в 415 году».

Шут обернулся к Маркусу. Его глаза в голубом свете фонаря казались двумя чёрными дырами.

— Это не мусоропровод, Маркус. Это книга жалоб. Те, кто строил этот дворец... их не хоронили. Их сбрасывали сюда.

Маркус сглотнул. Он знал историю Атриума — официальную версию. Дворец был построен Первым Королём с помощью магии Стекла за один год.

Оказывается, магия называлась рабским трудом, и фундамент стоял на костях.

— Нам нужно идти, — Маркус заставил себя отвернуться от имён. — Гончие не смогут спуститься по жёлобу, их когти не удержатся на гладком камне. Но Торрен найдёт другой путь. У нас есть пара часов, не больше.

Он посветил вперёд. Из зала вёл единственный туннель — арочный проход, украшенный барельефами скалящихся морд.

— Куда это ведёт? — спросил Маркус, скорее у себя.

— Вглубь, — ответил Йорис. — Туда, где корни встречаются с магмой. Или с тем, что от неё осталось.

Они двинулись по туннелю.

Идти было тяжело. Пол был неровным, усеянным мусором вековой давности. Маркус хромал — при падении он сильно ушиб бедро. Йорис семенил рядом, странно пригнувшись, словно ожидая удара сверху.

С каждым шагом атмосфера менялась. Воздух становился суше и... теплее?

Маркус посмотрел на термометр, встроенный в браслет. Минус два градуса. Наверху, в Нижних Уровнях, сейчас уже минус шестьдесят. Значит, они ниже зоны промерзания. Или ближе к источнику тепла. Сама канализация грела воздух гниением и химическими стоками, создавая здесь шаткий островок жизни.

— Расскажи мне, — нарушил тишину Маркус. Ему нужно было говорить, чтобы не сойти с ума от давящей тишины. — Там, наверху, у люка. Ты открыл его голосом. Ты назвал себя... кем-то.

Йорис хихикнул. Смех отразился от сводов туннеля, превратившись в лай.

— Я никем себя не называл, техно-крыса. Это они приходят. Они стучатся изнутри черепа. Тук-тук. «Можно войти?» И я открываю. Я гостеприимный хозяин.

— Чей это был голос?

— Архитектора, — Йорис внезапно стал серьёзным. Его лицо разгладилось. — Дедал ван Хорн. Тот, кто спроектировал систему вентиляции. Он умер, упав в шахту лифта двести лет назад. Он очень зол на Изольду. Она портит его чертежи.

Маркус остановился.

— Ты хочешь сказать, что в твоей голове сидит дух инженера, построившего Атриум?

— Не дух. Эхо. Отпечаток. Как след на стекле, если прижать горячую ладонь. Люди умирают, Маркус, но их страсти остаются. Их голод. Их знания. А я... я просто очень хорошее зеркало. Я ловлю зайчиков.

Маркус покачал головой. С точки зрения науки это был бред. Шизофрения, диссоциативное расстройство. Но замок открылся. Код сработал.

— Если у тебя в голове инженер, — медленно сказал Маркус, — спроси его, где мы. И как нам попасть в Башню Гильдии, минуя посты стражи.

Йорис закрыл глаза. Он стоял неподвижно минуту. Его губы беззвучно шевелились. Потом он резко открыл глаза.

— Дедал говорит, что мы в Техническом Коллекторе Четыре-Бис. «Кишка». И он говорит, что мы идиоты.

— Почему?

— Потому что мы идём прямо в ловушку. Впереди шлюз давления. И он закрыт снаружи.

Маркус поднял фонарь. В десяти метрах впереди туннель действительно упирался в массивную круглую дверь из потемневшей бронзы. На ней не было ни ручек, ни скважин. Только колесо вентиля, покрытое зелёной патиной.

Маркус подошёл к двери. Попробовал повернуть колесо. Оно не шелохнулось.

— Заварено ржавчиной, — констатировал он, осматривая петли. — Или механизм заклинило сто лет назад. Мы в тупике.

— «В тупике только трусы», — произнёс Йорис. Голос был грубым, лающим. Это был не Дедал. Это был кто-то другой. Военный? — «У каждой двери есть слабая точка. Бей в петлю!»

Йорис схватил с пола обломок металлической трубы и с размаху ударил по нижней петле двери.

Звон был оглушительным. Искры брызнули во все стороны.

— Стой! — Маркус перехватил его руку. — Ты только шум поднимешь. Здесь нужна не сила, а химия.

Маркус достал из сумки маленький флакон с растворителем ржавчины — драгоценная вещь для технолога, едкая смесь кислот на эфирной основе. Он обильно полил ось колеса и петли. Жидкость зашипела, поедая окислы, пошёл едкий дым.

— Ждём минуту, — сказал он.

Пока они ждали, Маркус прислонился спиной к бронзе. Он чувствовал вибрацию двери. За ней что-то гудело.

— Йорис, — тихо спросил он. — А тот голос, на площади... когда ты сказал «Свидетель». Чей он был?

Шут вжался в стену. Его плечи затряслись.

— Не спрашивай. Пожалуйста.

— Это важно. Ты знал, что я там буду. Ты смотрел на меня.

— Это был не человек, — прошептал Йорис. — Это было... Стекло. Оно иногда тоже говорит. Оно кричит, Маркус. Ему больно.

Маркус почувствовал, как холодок пробежал по спине. Живое Стекло говорит? В «Ереси Стеклодувов» писали, что минерал обладает псевдо-разумом, но это считалось метафорой. Если Шут слышит сам Витраж... то он опаснее любой бомбы.

Растворитель сделал своё дело. Маркус ухватился за колесо обеими руками.

— Помогай!

Йорис встал рядом.

— И... раз!

Колесо скрипнуло. Сдвинулось на миллиметр. Потом ещё. Раздался стон металла, и механизм провернулся.

Замки внутри двери щёлкнули. Тяжёлая створка начала медленно отходить внутрь.

Из открывшейся щели ударил поток воздуха.

Горячего.

Настолько горячего, что Маркус инстинктивно закрыл лицо рукой.

— Что за... — он заглянул внутрь.

За дверью не было туннеля. За дверью была огромная вертикальная шахта, уходящая вверх и вниз. Посреди шахты проходила гигантская труба из матового стекла, пульсирующая красным светом.

Магистраль. Та самая Чёрная Линия, которую Маркус видел на схеме. Труба, по которой Изольда качала краденые жизни в Могильники.

Вокруг трубы вилась узкая сервисная лестница.

— Вот наш путь, — сказал Маркус, перекрикивая гул энергии. — Вверх — к оранжереям и Архиву.

— Нам нужно вверх, — сказал Йорис, пятясь от жара. — Дедал говорит, что внизу смерть.

— Мы пойдём вверх, — кивнул Маркус. — Мы украдём чертежи. Мы докажем всем, что Королева — лгунья.

Он шагнул на лестницу. Металл ступеней был тёплым.

Внезапно сверху, с высоты десятков метров, что-то упало.

Мелкий предмет звякнул о перила и покатился к ногам Маркуса. Он наклонился и поднял его.

Это была пуговица. Золотая пуговица с гербом Гильдии Чистильщиков. И она была горячей.

Маркус медленно поднял голову.

Там, наверху, в переплетении теней и красного света, что-то двигалось.

Фигура, ползущая по вертикальной стене, как ящерица. Фигура, которая не отражала свет, а преломляла его.

Стеклянный Человек.

— Йорис, — очень тихо сказал Маркус. — Назад. Медленно. В туннель.

— Что там? — Шут щурился.

— Там наша смерть.

В этот момент фигура наверху оторвалась от стены и прыгнула. Не вниз, на них. А на трубу Магистрали.

Существо приземлилось на раскалённое стекло босыми ногами. И не закричало. Оно слилось с ним. Стало почти невидимым на фоне красного пульсирующего света. Только два глаза горели белым огнём.

— Бегите, маленькие мышки, — голос прозвучал не в ушах, а прямо в голове Маркуса. Это была телепатия. — Бегите, чтобы охота была интересной.

Маркус толкнул Йориса обратно в проём двери и навалился на колесо, пытаясь закрыть шлюз.

— Крути! Крути обратно!

Колесо вертелось быстрее, чем открывалось. Страх придавал сил. Бронзовая дверь начала закрываться, отсекая их от жара и монстра.

Но когда оставалась лишь узкая щель, в неё просунулась рука.

Рука, состоящая целиком из прозрачного гранёного стекла. Пальцы-лезвия вцепились в край двери, не давая ей захлопнуться. Стекло заскрипело по бронзе, оставляя глубокие борозды.

Пальцы из стекла не ломались. Они вгрызались в бронзу, как раскалённые ножи в масло.

Маркус навалился всем весом на вентиль, упираясь сапогами в скользкий пол, но дверь застряла. Щель была шириной всего в три пальца, но этого хватало, чтобы Стеклянный Человек не давал замку защёлкнуться.

Из-за двери доносился нечеловеческий звук — не крик, а высокий, вибрирующий звон, от которого у Маркуса лопались капилляры в носу.

— Он сейчас войдёт! — завизжал Йорис, забившись в угол.

Маркус видел, как по прозрачной руке, торчащей в проёме, пробегают красные импульсы. Жар. Существо накачивало конечность энергией, чтобы расплавить петли. Прозрачное стекло начало мутнеть и светиться вишнёвым, потом оранжевым светом. Оно раскалялось добела.

— Дай мне что-нибудь! — рявкнул Маркус, не оборачиваясь. — Лом! Камень!

Йорис не двигался. Он раскачивался, бормоча что-то на смеси языков.

Маркус понял, что бить горячее стекло железом бесполезно — в таком состоянии оно вязкое, как патока. Удар лишь застрянет.

Ему нужна была физика. Термодинамика.

Маркус выхватил из сумки флакон с остатками растворителя ржавчины. Это была летучая смесь на основе эфира, ледяная на ощупь.

— «Плоть слаба», — прошипел голос в голове Маркуса. Стеклянный Человек был уже близко, его лицо, должно быть, прижалось к щели с той стороны.

— А стекло хрупкое, — выдохнул Маркус.

Он выплеснул содержимое флакона прямо на раскалённую добела кисть монстра.

Эфир испарился мгновенно, с диким шипением. Резкий перепад температур — от тысячи градусов к нулю за долю секунды — создал колоссальное внутреннее напряжение. Структура кристалла не выдержала. По руке побежала паутина трещин, белое свечение сменилось мутным, мёртвым цветом.

— Бей! — заорал Маркус самому себе.

Он схватил тяжёлый разводной ключ и со всей силы ударил по остывающим, потрескавшимся пальцам.

Дзынь.

Звук был похож на разбитую витрину. Два пальца, потерявшие прочность из-за термического шока, отлетели, кувыркаясь по полу. Из обрубков брызнуло не кровью, а жидким светом.

С той стороны двери раздался ментальный вопль — короткий, удивлённый. Хватка ослабла.

Маркус не остановился. Он ударил снова — по запястью, туда, где стекло пошло самыми глубокими трещинами. Ключ врезался в поврежденный сустав. Рука хрустнула и обломилась.

Обрубок упал на пол, продолжая скрести когтями камень.

Маркус провернул колесо до упора. Дверь с лязгом захлопнулась, загоняя ригели в пазы.

— Сделано, — выдохнул он, сползая по стене. Сердце колотилось где-то в горле.

Но победа была иллюзией. Бронза в центре двери начала менять цвет. Сначала тёмно-красный. Потом оранжевый. Жар проходил сквозь толстый металл.

— Он плавит дверь, — прошептал Йорис. — У него внутри топка, Маркус. Он не остановится.

— У нас есть пять минут, пока он не прожжёт дыру. Нужно уходить. Дедал! Куда дальше?

Йорис моргнул. Его лицо, только что выражавшее детский ужас, вдруг стало кислым и брезгливым.

— Дедал ушёл, — сообщил он скрипучим, сварливым голосом. — Он не любит вонь. Сказал, что вентиляция здесь спроектирована бездарно, и обиделся.

— Замечательно. И кто теперь у руля?

— Стиг, — Йорис сплюнул на пол. — Стиг Крысолов. Он говорит, что знает этот запах. Это запах Большого Слива. Канализация Средних Уровней. Всё дерьмо мастеров течёт сюда.

— Веди, Стиг.

Они бежали по лабиринту сервисных стоков. Вонь здесь была не просто запахом, а физической субстанцией. Она ела глаза: метан, сероводород, пары аммиака.

— Осторожно! — крикнул Йорис-Стиг, резко останавливаясь.

Перед ними был провал. Труба обрывалась, впадая в огромный поперечный коллектор. Внизу, метрах в пяти, бурлила чёрная река. Течение было быстрым, слышался гул насосов.

— Это Магистральный Коллектор, — сказал Маркус. — Если упадём туда, нас перемелет в фильтрационной станции.

— Нам не туда, — Йорис указал на другую сторону провала. Там, в стене, виднелся узкий лаз, закрытый решёткой. — Нам в нору.

— Как мы переберёмся?

— А зачем тебе пояс, технолог? — ухмыльнулся Шут. — У вас, гильдейских крыс, всегда есть трос.

Маркус отстегнул карабин с кордом из паучьего шёлка.

— Решётка ржавая.

— Не вылетит, — уверенно сказал Стиг. — Это старая ковка. Времена Варгуса Первого. Кидай!

Маркус раскрутил кошку и бросил. Крюк звякнул о прутья, зацепился. Маркус дёрнул — держит.

— Я первый.

Он закрепил конец троса за скобу и повис над бездной. Перебирая руками, он добрался до той стороны и встал на узкий карниз.

Сзади, из туннеля, откуда они пришли, донёсся звук. Ш-ш-ш-ш. Звук закипающей воды. И красный отсвет на стенах. Стеклянный Человек прожёг дверь.

— Давай! — заорал Маркус Йорису. — Живее!

Шут прыгнул на трос с обезьяньей ловкостью. Он перебирался быстро, но на середине пути остановился.

— Он здесь, — прошептал Йорис, глядя назад.

Маркус посветил через плечо Шута.

На краю обрыва стояла фигура. Она светилась изнутри мягким светом. Стеклянный Человек восстановил свою руку — теперь она заканчивалась острым гранёным копьём.

Существо подняло руку-копьё. Оно не собиралось прыгать. Оно собиралось перерезать трос.

— Йорис, ползи! — крикнул Маркус, доставая сигнальную ракетницу.

Это было единственное оружие. Одноразовый заряд магния.

— «Падение — это полёт, который прервали», — прозвучал голос в голове. Телепат наслаждался моментом.

Стеклянный Человек замахнулся.

Маркус понимал, что стрелять в монстра бесполезно — стекло выдержит жар. Стрелять в газ над ними — самоубийство: взрыв убьёт и их самих.

Он прицелился выше головы монстра, в стык бетонных плит потолка, где виднелись старые, проржавевшие крепления вентиляционного короба.

Маркус нажал на спуск.

Сгусток ослепительно белого огня вылетел из ствола. Магниевая вспышка ударила в скопление метана под потолком туннеля, но не прямо над ними, а в глубине прохода.

Вспышка. Хлопок.

Это не был детонирующий взрыв. Это была огненная волна, выжигающая кислород. Ударная волна ударила в потолок. Старые крепления не выдержали. Тяжёлая секция трубы вместе с куском бетонного свода рухнула вниз.

Прямо на край обрыва, где стоял Стеклянный Человек.

Тонна бетона и железа ударила в карниз. Камень под ногами монстра треснул и осыпался.

Стеклянный Человек потерял равновесие. Он взмахнул руками, пытаясь уцепиться за воздух, но опора исчезла. Вместе с обломками бетона он рухнул в чёрную реку нечистот.

Шипение, с которым его раскалённое тело вошло в ледяную воду, перекрыло даже гул насосов. Столб пара взметнулся вверх.

Йорис, визжа, преодолел последние метры и ввалился в нишу рядом с Маркусом.

— Ты псих! — орал Шут, отряхиваясь от бетонной крошки. — Ты чуть не обрушил всё подземелье!

— Я целился в перекрытия, — Маркус дрожащими руками начал выбивать решётку ногой. — Пока он выберется, пока остынет... у нас есть фора.

Решётка поддалась. Они влезли в узкий лаз.

Подъём занял вечность. Они карабкались по вертикальным скобам внутри шахты. Воздух постепенно менялся. Запах фекалий сменялся запахом дублёной кожи и дыма.

Люк наверху был закрыт, но не заперт. Маркус навалился плечом и сдвинул крышку.

В глаза ударил свет — тусклый, серый, но после мрака подземелий он казался ослепительным. Они выбрались в подвале кожевенной мастерской.

— Тихо, — шепнул Маркус.

Они поднялись на улицу. Это был Средний Уровень. Квартал Мастеров.

Здесь было прохладно, но не смертельно холодно. Улица жила своей жизнью. Кузница звенела, пахло жареными каштанами, где-то плакал ребёнок. Эти люди работали, торговали, смеялись. Они не знали, что внизу, под их ногами, тысячи трупов уже превратились в ледяные статуи.

Маркус подошёл к стене дома. Там висел свежий плакат. Гравюра изображала Изольду в профиль на фоне сияющего Витража.

Надпись гласила: «ЖЕРТВА СЕГОДНЯ — ИЗОБИЛИЕ ЗАВТРА. КОРОЛЕВА БДИТ».

Маркус сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Она бдит, — прошептал он. — И мы тоже.

Йорис подошёл к плакату. Он провёл пальцем по лицу Королевы, оставляя грязный след.

— Красивая, — сказал Шут голосом влюблённого юноши, а потом вдруг скривился и добавил голосом старой карги: — Гнилая.

— Идём, — Маркус натянул капюшон. — Нам нужно найти ночлег. И нам нужен план, как ограбить самое охраняемое здание в Атриуме.

Они растворились в толпе, две грязные тени в мире, который медленно погружался в сумерки.

ГЛАВА 5. КАЛЬКУЛЯТОР СМЕРТИ

Тишина в кабинете Лорда Торрена была не отсутствием звука, а результатом дорогой инженерии. Стены, обитые пробковым деревом и бархатом, глотали всё: шаги охраны в коридоре, скрежет лифтовых цепей где-то в недрах дворца и даже далёкий, низкий гул Витража.

Здесь было тихо, как в гробу, обитом шёлком.

Торрен ненавидел эту тишину. В ней слишком громко звучали собственные мысли.

Он стоял у панорамной карты Атриума — сложной системы из латунных трубок, линз и крошечных масляных ламп, имитирующих тепловые потоки города. Шедевр механики. Игрушка для тех, кто думает, что контролирует жизнь миллиона человек.

Прямо сейчас карта лгала.

— Повтори, — сказал Торрен, не оборачиваясь.

Капитан Чистильщиков, стоявший у дверей, переступил с ноги на ногу. Его фарфоровая маска висела на поясе, и лицо, обычно скрытое, выглядело неприлично голым. Потным. Испуганным.

— Сигнал потерян в секторе Д-4, милорд. В коллекторе «Кишки». Датчики давления зафиксировали скачок... взрыв газа. Метан. Потом — обрушение свода.

Торрен медленно снял очки, протёр стёкла краем камзола.

— А Актив? — мягко спросил он. — Что с нашим... стеклянным другом?

— Связь прервалась, милорд. Эфирный фон нестабилен. Либо он уничтожен, либо...

— Либо он под землёй, под завалами, и очень зол, — закончил за него Торрен. Он надел очки обратно. Мир снова стал чётким и неприятным. — А цели?

Капитан сглотнул. Звук вышел громким, влажным.

— Следов тел нет. Гончие потеряли запах у шлюза. Если они выжили при взрыве... значит, они вышли в Средние Уровни. В Квартал Кожевенников.

Торрен наконец повернулся. Он был невысоким человеком с лицом, которое забываешь через секунду после встречи. Бледная кожа, водянистые глаза, аккуратная эспаньолка. Идеальный чиновник. Никто не видел в нём убийцу. Все видели калькулятор.

— Ты понимаешь, капитан, что ты мне сейчас сказал? — голос Торрена был сухим, как осенний лист. — Ты сказал, что мы упустили двух крыс. Одна — безумный шут, знающий коды доступа к архитектуре дворца. Вторая — инженер, который видел, как мы заморозили десять тысяч человек. И они сейчас не в закрытой зоне. Они среди людей. Среди тех, кто ещё платит налоги.