Измена мужа. После

– В Дине Александровне я не сомневаюсь, – посмеиваюсь и перевожу тему. – Ну а как вчерашний вечер прошел?

– В целом, неплохо, – муж вздыхает. – Только затянулось все… Пару раз порывался свалить пораньше, но Бессонов тотчас вис у меня на шее со своим коронным «если ты со мной не пьешь, значит, ты меня не уважаешь». Короче, пришлось с ним до утра куражиться, чтобы он не дай бог не решил инвестировать свои миллионы в какую-нибудь другую компанию.

– Нашему руководству с тобой очень повезло, – подмечаю я с легкой иронией в голосе. – Кто еще будет жертвовать своим здоровьем и сном ради блага фирмы.

– Ты вот смеешься, а Бессонов, между прочим, хочет свой портфель расширять, – ничуть не обидевшись, отвечает муж. – Я ему вчера все плюсы расписал, и он согласился. Так что вечер прошел не зря.

– Поздравляю, Дим. Ты молодец.

– Да брось, – отмахнувшись, залпом допивает чай и встает из-за стола. – Ну что, какие у нас сегодня планы?

– В торговый центр думала съездить. Маринке кроссовки новые нужны. А Мишке все джинсы короткие стали – резко пошел в рост.

– Ой, Алинчик… Давай вечером съездим, а? – приблизившись, обнимает меня за талию. – А сейчас поваляемся немного, кино какое-нибудь посмотрим?

– Давай, – соглашаюсь я, вмиг меняя свои планы.

Не умею отказывать Диме. Особенно, когда он ласково называет меня Алинчиком.

Глава 5

Новость о третьей беременности я решила преподнести мужу оригинально. Первые два раза не заморачивалась – просто подсовывала ему под нос тест с двумя полосками и радостно визжала. Теперь же мне хочется проявить немного креатива, сделать этот момент особенным и запоминающимся.

Как обычно, за идеями я обращаюсь к Интернету. Трачу весь обеденный перерыв, читая статьи на тему «как красиво рассказать мужу о беременности». Вариантов тут масса: от стильно оформленного торта до романтической фотосессий, в рамках которой предлагается сообщить будущему папе радостную весть, а заодно и запечатлеть на фотопленку его эмоции.

Но самой большой отклик в моей душе находит идея с мини-квестом. Суть в том, что мужчина с помощью разбросанных по дому подсказок находит заветную перевязанную шелковой лентой коробочку, в которой лежит снимок УЗИ либо же тест на беременность и милая открытка.

Эта мысль так сильно увлекает меня, что я зависаю на просторах Сети чуть дольше положенного и забываю отослать начальнице отчет, который она просила еще в начале дня.

– Алин, тебя Критичная к себе вызывает, – понизив голос, сообщает моя коллега Вика.

Я уж и не помню, кто первый дал это прозвище нашей начальнице Марии Ивановне Криничной. Но прижилось оно, что называется, капитально. За глаза мы ее исключительно Критичной величаем. И не только из-за созвучной фамилии, но и из-за нелегкого характера. Мария Ивановна просто обожает поучать, порицать и выражать недовольство. Да и вообще частенько бывает не в духе. Так что прозвище Критичная ей очень даже подходит.

– Вот бли-и-ин, – тяну раздосадовано. – Сейчас она меня из-за отчета дрючить будет, зуб даю.

– Иди скорее, – советует Вика. – А то рассвирепеет и премии лишит.

Так и делаю. Подскакиваю на стуле и, на ходу поправляя узкую юбку-карандаш, семеню в кабинет начальницы.

– Мария Ивановна, вызывали? – говорю я, коротко постучав в дверь.

Судя по виду, Критичная опять чем-то раздражена: сосредоточенно смотрит в экран компьютера и злобно кривится.

– Да, Алина Андреевна, заходите, – кивает на стул для посетителей. – Разговор есть.

– Слушаю.

Судорожно пытаюсь придумать оправдание, почему не отправила отчет вовремя. Может, сослаться на технические неполадки? Или сказать, что бухгалтерия опять данные задержала? Критичная терпеть не может главбуха нашей компании, поэтому, скорее всего, легко поверит в эту версию.

– У нас проблемы с западниками, – она отрывает взгляд от компьютера и фокусируются на мне.

Западниками мы называем отдел под руководством моего мужа.

– Так, – киваю я, понимая, что вызов начальницы никак не связан с моим запоздавшим отчетом.

– Я уже с этой старой грымзой Диной Александровной и так и эдак пыталась договориться, а она ни в какую, понимаешь? Есть такие люди, которые напрочь не слышат других. Вот просто напрочь! Я ей говорю: «Дина Александровна, миленькая, вы неправильно форму девять заполняете! Так не пойдет! Скажите уже своим сотрудникам!» А она знаешь что?

– Что?

– Возрастом своим козыряет! Дескать, уже двадцать лет работает в компании и лучше меня знает, как заполнять эту треклятую форму! Ведьма, скажи?

Тактично воздерживаюсь от комментария, сделав вид, что закашлялась.

– Короче, Алина Андреевна, ситуация критичная. Мужа вашего сроду не выловишь, поэтому вынуждена просить вас о содействии.

– О каком именно? – не совсем понимаю я.

– Поговорите с Дмитрием Эдуардовичем по-свойски. Пусть повлияет на эту свою неугомонную старуху, он же ее непосредственный начальник, – Критичная со вздохом взбивает волосы. – У нас младшие аудиторы воют, весь западный отдел неправильные отчеты шлет. Это уже не в какие ворота не лезет!

– Эм… Ну ладно, я обсужу это с мужем, – соглашаюсь я. – Только вот он сам вряд ли понимает, что из себя представляет эта девятая форма…

– Это-то понятно. Там всем документооборотом его Дина Александровна заправляет. Но, может, она хоть директора своего послушает… Пусть он ей велит выполнять требования аудиторов. А то я такими темпами до генерального с жалобой дойду! – Критичная угрожающе трясет поднятым вверх указательным пальцем.

– Хорошо, Мария Ивановна, я сегодня же переговорю с Дмитрием Эдуардовичем.

– Не сегодня, а прямо сейчас, миленькая, – настаивает она. – Мы на двадцать шестое от западников целую кипу бумаг ждем. Я не переживу, если они там опять напортачат.

Критичная откидывается на спинку кресла и театрально закатывает глаза, демонстрируя, как сильно она устала от людской тупости.

– Ладно. Тогда я пошла к западникам.

– Очень на вас надеюсь, Алина Андреевна! – напутствует она.

Забавная ситуация. Только недавно думала о том, что по рабочим моментам мы с Димой не пересекаемся, и тут бац – начальница направляет меня прямиком к нему.

Миную длинный застекленный коридор, соединяющий два стоящих рядом здания и захожу в лифт. Офис мужа находится на восемнадцатом этаже. Всегда завидовала тому, что он работает так высоко и может любоваться живописными видами нашего города.

Пересекаю пустую приемную и, отворив дверь Диминого кабинета, застываю на месте как вкопанная. Муж сидит за столом в своем массивном кожаном кресле. А настоле, закинув ногу на ногу, восседает его молоденькая секретарша в непростительно короткой юбке.

Теряю дар речи. Часто-часто моргая, таращусь на весьма двусмысленную сцену. Заметив меня, секретарша спрыгивает на пол и одергивает вниз свой напопник. Дима прокашливается и поправляет галстук.

– Алин! – чересчур радостно восклицает он, поднимаясь на ноги. – Какими судьбами?

– Я по работе.

– Ого, это что-то новенькое, – усмехается и скашивает глаза на свою юную подчиненную. – Ясмина, оставь нас, пожалуйста.

Девица кивает и, потупив взор, проносится мимо меня. Последнее, что я успеваю заметить, – это ярко-красную помаду на ее губах. Точно такого же вишневого оттенка как след на рубашке мужа, который я обнаружила несколько дней назад…

Глава 6

– Присаживайся, дорогая, – Дима заботливо опускает меня в кресло для посетителей.

Я до сих пор обескуражена, поэтому, не произнося ни слова, позволяю ему за мной ухаживать.

Что это, черт возьми, было? С каких это пор секретарши настолько оборзели, что сидят на столах своих боссов? Я, конечно, понимаю, что нравы у молодежи более свободные, но не настолько же!

– Так о какой именно работе ты хотела поговорить? – муж усиленно делает вид, что ничего необычного не произошло.

Поднимаю на него взгляд и не могу избавиться от ощущения, что вижу его как-то по-новому. Дима не такой уж хороший актер. Он нервничает. Вот только знать бы, почему. Из-за того, что невольно оказался в двусмысленной ситуации, где может выглядеть виноватым? Или из-за того, что действительно виноват?

Когда я вошла в кабинет, телесного контакта между ним и этой его Ясминой не было (тогда бы я точно забила тревогу). Но сам факт, что она расположилась на его столе и кокетливо покачивала ножкой, меня покоробил. Это ж надо, какое бесстыдство! Даже представить не могу, какие обстоятельства могли бы побудить меня залезть на стол к начальству… Это что-то за гранью допустимого!

– У тебя довольно доверительные отношения с твой секретаршей, не так ли? – проигнорировав его вопрос про работу, интересуюсь я.

– Что? – Дима изображает изумление. – О чем ты?

– О том, что она сидит у тебя на столе. Я-то полагала, что ее место в приемной.

– Так и есть. Просто Ясмина занесла мне кофе, – он указывает на стоящую на столе чашку. – И задержалась на минутку.

Выдерживаю паузу, а затем протягиваю руку за этой самой чашкой и делаю из нее глоток.

– Кофе холодный, – констатирую я. – Видимо, она задержалась чуть дольше, чем на минуту.

– Так и знал, – Дима зачем-то вслед за мной отпивает из чашки. – Только недавно делал Ясмине выговор! Она все время приносит мне остывший кофе! Как об стенку горох!

– Так, может, стоит уволить ее? Раз она даже с такими элементарными обязанностями не справляется, – буравлю мужа пристальным взглядом.

– Уволить не получится, Алин. Она внучка Федосеева.

– Неужели для внучки акционера места поприличней не нашлось? – иронизирую.

– Так она ж студентка. Для подработки пойдет.

Еще и студентка. Ну просто замечательно. Значит, ей от силы двадцать два.

– Дим, мне эта ситуация неприятна, – говорю откровенно. – Захожу к тебе в кабинет, а у тебя на столе какая-то девица сидит. Будь она хоть дочкой самого Лаврентьева, это все равно неприемлемо.

– Понимаю твое негодование, малыш, – муж протягивает руку по столу и находит мою ладонь. – Со стороны это наверняка выглядит как-то неприлично. Но, клянусь, между мной и Ясминой ничего нет. Она просто пришла, занесла мне кофе и заболталась. Разумеется, моя вина тут тоже есть. Я должен был пресечь ее разговоры. Они неуместны в рабочее время.

– А в нерабочее? – подлавливаю.

– А в нерабочее время я с ней не вижусь, – муж умело обходит мою ловушку.

– Значит, вы с ней не спите?

– Боже! Кончено, нет!

– Ладно.

– Алин, ну серьезно… Мы с тобой столько лет вместе, а ты подозреваешь меня в интрижке с какой-то вчерашней школьницей. Тебе самой не смешно? – он добродушно улыбается.

– Даже не знаю, смеяться мне или плакать.

– Брось, родная. Это просто нелепая случайность, – он приближается и обнимает меня со спины. – Хотя, знаешь, мне даже приятно, что ты ревнуешь, – посмеивается. – Значит огонек нашей страсти не угас, а?

Он игриво щипает меня за бок, пытаясь развеселить, но я, если честно, по-прежнему в смятении. Дима вроде бы выглядит убедительным, но червячок сомнения все равно бередит душу…

Еще ведь эта красная помада на губах Ясмины! И оттенок такой… Точь-в-точь как след на Диминой рубашке. Насыщенный, с вишневым отливом. Как мне не сопоставлять эти два факта? Сначала пятна на одежде мужа, потом секретарша на его столе…

Господи! Неужели я одна из тех дур, кто отказывается замечать очевидное? Или я все же параноик, который накручивает себя по поводу и без?

По отношению к самой себе очень сложно быть объективной. Может, к психологу сходить? А то я уже с трудом различаю, где реальность, а где плод моего больного воображения.

– Дим, я вообще-то к тебе по поручению начальницы, – высвобождаюсь из его объятий и подхожу к окну.

Сейчас мне не хочется, чтобы он меня трогал. Я дезориентирована и сбита с толку. Единственное желание – поскорее оказаться наедине с самой собой и как следует все обдумать.

– Слушаю, – муж словно чувствует мое подавленное состояние и держится на расстоянии. – И что же нужно от меня Криничной?

– Чтобы ты поговорил с Диной Александровной.

– По поводу?

– По поводу формы номер девять. Твои сотрудники неправильно ее заполняют, что усложняет работу нашему отделу. Криничная просила Дину Александровну соблюдать требования аудиторов, но та стоит на своем.

– М-да, с ней всегда так, – Дима трет переносицу. – Терпеть не может под кого-то прогибаться.

– В нашей работе нужны быть гибким.

– Знаю, – вздыхает. – Ладно, я поговорю с Диной Александровной.

– Двадцать шестого числа вы сдаете отчеты. Криничная очень просила, чтобы в этот раз все было оформлено правильно.

– Я услышал.

– Хорошо. Тогда я пойду.

Устремляюсь по направлению к двери, но Дима перехватывает меня на полпути.

– Алинчик, ну ты чего какая суровая? – заглядывает мне в лицо. – Даже не поцелуешь любимого?

Так и тянет съязвить, но я сдерживаюсь. За годы семейной жизни поняла, что вспышки гнева и ядовитый сарказм – это отрава для отношений. Любой брак, в том числе и наш, держится на компромиссах. Поэтому в любви, как и на работе, нужно проявлять гибкость.

Натягиваю улыбку и позволяю Диме себя поцеловать. Правда, его язык к себе в рот не пускаю. Ограничиваюсь формальным контактом губ.

– Удачного дня, – бросаю ровно.

– До встречи дома, родная, – прилетает мне вслед.

Глава 7

Мимо красногубой Ясмины прохожу с гордо поднятой головой. Не удостаиваю ее ни взгляда, ни слова. Просто шагаю через приемную с выражением непоколебимого спокойствия на лице.

Правда, когда я оказываюсь в общем коридоре, моя маска благополучия стремительно слетает. Стискиваю зубы и морщусь. Так неприятно подозревать собственного мужа в интрижке с секретаршей! Чувствуешь себя шизофреником в стадии обострения. В голове звучит множество голосов. Одни обвиняют мужа, вторые оправдывают, третьи вообще советуют подправить макияж обнаглевшей девице.

– Алина Андреевна, с вами все в порядке? Вы какая-то бледная, – громыхает где-то рядом.

Поворачиваю голову и вижу, что прямо на меня, подобно барже, плывет Дина Александровна. Ее пышные телеса колышутся при ходьбе, а второй подбородок подрагивает.

– Здравствуйте, Дина Александровна, – выдавливаю улыбку. – Все в порядке. Я просто задумалась.

– О чем? – она смотрит изучающе.

– Что «о чем»? – не сразу доходит до меня.

– О чем задумались, спрашиваю.

– А… Да так, о своем.

– Видели новую секретаршу Дмитрия Эдуардовича? – вдруг спрашивает она.

В первые секунды теряюсь. К чему этот вопрос?

– Видела, – подтверждаю осторожно.

– Внучка Федосеева, – поясняет Дина Александровна. – Тупая как пробка. Слово «документ» пишет через «а».

– Да вы что?

– Угу. Я сначала думала, это просто опечатка. А потом гляжу – она везде так пишет. И плевать, что Ворд ей красным подчеркивает.

Если честно, Дина Александровна всегда была для меня загадкой. С самых первых дней в компании я плохо понимала эту женщину. Ее юмор, замечания. Вот и сейчас – она рассказывает мне гадости про секретаршу мужа, а я все гадаю, зачем она это делает? И что я должна ей ответить?

– Бывает, – пожимаю плечами. – Не все наделены природной грамотностью.

– Ну да, – Дина Александровна продолжает блуждать по моему лицу внимательным взглядом, и я не могу избавиться от ощущения, что она видит меня насквозь. – Ладно, Алина Андреевна, удачи вам. Заходите к нам почаще.

Последнюю фразу она выделяет интонационно, и я судорожно киваю, дескать, кончено, обязательно зайду.

Оказавшись в лифте, приваливаюсь лбом к прохладной металлической стене и думаю. Думаю, думаю, думаю. Как быть в сложившейся ситуации?

Я готова признать, что сидящая на столе мужа секретарша окончательно лишила меня душевного покоя. Вряд ли я теперь смогу внушить себе, что ничего страшного не происходит. Мне нужны подтверждения. Либо его измены, либо моего заблуждения.

Лучше бы, конечно, второе, но это уже зависит не от меня.

– Добрый день! – двери разъезжаются, и в лифт заходит высокий мужчина приятной наружности.

Стильный костюм, модная прическа, лукавый прищур голубых глаз – будь я помоложе и посвосободней, непременно бы на такого клюнула. Ну а в текущих обстоятельствах я ограничиваюсь лишь мысленной констатацией факта привлекательности незнакомца.

– Здравствуйте! – отвечаю вежливо и тут же отвожу взгляд в сторону.

Мужчина заходит в кабину и становится рядом.

– Вы не нажали кнопку нужного вам этажа, – замечаю я, когда лифт снова трогается.

– Я выхожу на вашем, – он поворачивается и одаривает меня обворожительной белозубой улыбкой.

– А, – приподнимаю брови. – Понятно.

Дальше едем в тишине. Однако, вопреки обыкновению, внезапное «лифтовое» соседство будоражит нервы. Как правило, я и не обращаю внимания на тех, в компании кого преодолеваю этажи, но этого мужчину невозможно не заметить. Особенно учитывая то, что его взгляд по-прежнему буравит мою щеку.

– Почему вы так смотрите? – не выдерживаю я.

– Вы очень красивая, – отвечает просто. – Может, поужинаем сегодня? Часиков этак в семь. Я забронирую хороший ресторан и куплю вам цветы. Какие вы любите?

Его напор одновременно и обескураживает, и восхищает, и вызывает смех. Это ж надо быть таким раскрепощенным!

– Спасибо, конечно, за предложение, но я вынуждена отказаться, – говорю я, краснея как школьница на первом свидании.

– Почему же? – в его лице читается искреннее разочарование.

– Я замужем! – для достоверности поднимаю руку и демонстрирую обручальное кольцо. – И надо заметить, счастливо.

Не знаю, зачем я добавила последнюю фразу. Она явно была лишней.

– Что ж, это ожидаемо, – отвечает с пониманием. – Такие женщины, как вы, редко бывают одиноки.

Двери лифта распахиваются на моем этаже, и незнакомец жестом приглашает меня пройти вперед:

– Прошу.

– Благодарю.

Устремляюсь вдоль коридору, кожей чувствуя, что мужчина держится чуть позади. На этот раз его настойчивый взор паяльной лампой жжет мою пятую точку. Вот блин!

– А вы тут работаете? – спустя секунд тридцать он равняется со мной.

– Да, а вы?

Решаю поддержать беседу, потому что общаться с незнакомцем все же лучше, чем дефилировать под его пристальным взглядом.

– А я, возможно, скоро стану собственником этой компании, – отвечает с неизменной улыбкой на губах.

– Ха, как забавно, – решаю, что он пошутил.

А сама молюсь, чтобы этот длинный коридор поскорее закончился. Компания красавца-мужчины действует на меня крайне смущающе.

– Ну да. Если вдуматься, и впрямь забавно, – соглашается он.

Какой странный. Сам пошутил – сам посмеялся.

– Алина Андреевна! – спасение приходит в виде оклика Криничной.

Начальница стоит у автомата с кофе и жестом подзывает меня к себе.

– Ну, всего хорошего! – с облегчением бросаю незнакомцу.

– До свидания, Алина Андреевна, – мое имя он произносит так, будто пробует его на вкус. Медленно, со смаком. – Я, кстати, Владислав. Будем знакомы.

– Будем, – адресую ему дежурную улыбку и торопливо семеню к Марии Ивановне.

Глава 8

– Ну что, поговорила с Дмитрием Эдуардовичем? – спрашивает начальница.

– Поговорила. Обещал повлиять на Дину Александровну.

– Замечательно, – Критичная довольно отпивает кофе. – Давно пора поставить на место эту старую стерву.

Поддакивать не рискую. Делаю вид, что увлеклась разглядыванием кнопок кофейного автомата.

– Ладно, Алина Андреевна, сегодня можете уйти пораньше, – она сминает бумажный стаканчик и отправляет его в мусорку. – У вас же командировка завтра.

Несколько секунд непонимающе пялюсь на начальницу, а потом, подобно удару молнии, сознание прорезает мысль о давно запланированной поездке.

Ну точно! Как я могла забыть? Завтра у меня намечена трехдневная командировка в Велиногорск, где я должна провести инвентаризацию в одном из филиалов нашей компании. Поразительно, у меня ведь даже запись в ежедневнике есть, но из-за личных проблем эта информация совершенно вылетела у меня из головы.

– Алина Андреевна, вы чего зависли? – Критичная косится на меня с подозрением. – Забыли о командировке?

– Не-е-т, как можно? – усмехаюсь. – Помню, разумеется. Я тогда пойду, да? Перед отъездом куча дел.

– Ну идите.

Приосаниваюсь и чуть ли не бегом несусь обратно в кабинет. Нет, ну до чего ж я рассеянная! Как можно было такое запамятовать? У меня же столько задач перед отъездом! Мало того, что нужно вещи собрать, так еще и со свекровью следует договориться. Ну, чтобы она за детьми присмотрела. У Димы-то график ненормированный, на него особой надежды нет.

В плане родителей нам с мужем очень повезло. И его, и моя мама живут в нашем городе и охотно разделяют с нами тяготы заботы о Мишке и Маринке. Однако, как бы это странно ни звучало, на долгий срок детей я предпочитаю оставлять именно у свекрови. Моя мама – хороший человек, но уж больно сердобольный. И ребят балует невозможно. Пока они у нее гостят, вообще нормальную пищу не едят. Сплошная сухомятка: печенки, шоколадки, чипсы. Да и телевизор у нее без ограничений. Она просто не умеет говорить им «нет».

А вот Лидия Георгиевна, Димина мама, в этом смысле кремень. Миша с Мариной у нее по струночке ходят. И, несмотря на это, любят ее беззаветно. Лидия Георгиевна – бывший педагог. И в ее отношении к детям это сразу чувствуется.

– Да, Алиночка, здравствуй, – свекровь отвечает на звонок почти сразу.

– Лидия Георгиевна, добрый день! Как у вас дела?

– Все слава богу. Как вы поживаете?

– Да потихонечку. Я к вам просьбой.

– Что такое, милая?

– Завра в командировку уезжаю. На три дня. Хотела попросить вас за Мишей и Мариной приглядеть. Сами понимаете, у Димы работа…

– Конечно, Алин, без проблем, – соглашается свекровь.

– Спасибо большое. Дима завтра Маришку в школу отвезет, а забрать ее вам нужно будет.

– Хорошо, так и сделаю. А для Мишки к вечеру шарлотку испеку. Он ее просто обожает.

– Спасибо вам, Лидия Георгиевна, очень выручаете.

– Ой, да брось! Мне же в радость!

Еще минуты две болтаю со свекровью, а, положив трубку, облегченно выдыхаю. Что ж, одной проблемой меньше. Дети пристроены, теперь осталось свои рабочие вопросы разгрести. И отправить уже наконец тот отчет Критичной! Если она о нем не спрашивает, это не значит, что забыла. Просто ждет подходящего момента, чтобы атаковать. Плавали, знаем.

Уйти пораньше, само собой, не получается. Засиживаюсь в офисе до вечера, поэтому обмозговать непростую ситуацию с мужем удается лишь по пути домой. Плавно вращаю руль, а мысленно вновь и вновь прокручиваю ситуацию в кабинете Димы.

Как мне вывести его на чистую воду? Если у него и впрямь шуры-муры с секретаршей, то рано или поздно это должно всплыть наружу. Шила в мешке не утаишь. Вот только вариант «поздно» меня совсем не устраивает. Мне нужно узнать обо всем немедленно. Прямо сейчас.

В голове всплывают советы с женских форумов. Слежка, мониторинг телефона, чтение личных сообщений. Пожалуй, стоит начать с последнего.

От одной только мысли, что придется втихаря почитывать переписки мужа меня передергивает. Оскорбительно занятие. Но, как бы ни сопротивлялась моя совесть, иного выхода попросту нет. Дима не оставил мне выбора: сначала следы на рубашке, потом секретарша на столе. Многовато тревожных звоночков для одной недели, не находите?

Уверена, содержимое его телефона расставит все точки над i.

Когда я захожу в дом, становлюсь свидетелем умилительной сцены: отец и сын увлеченно «рубятся» в приставку. Эмоционально, с воплями и смехом. Смотрю на не замечающих меня Диму и Мишку и ловлю себя на мысли, что безумно люблю своих мужчин. Они у меня самые-самые.

Дима при всех его возможных недостатках – прекрасный отец. Строгий, требовательный, но в то же время чуткий и справедливый. Дети его обожают. За то, что он их понимает. За то, что даже в дни максимальной загруженности на работе находит на них время.

– Всем привет!

– Привет, ма, – Мишка оборачивается, кивает мне и снова вперяется в телевизор.

А вот муж откладывает джойстик и поднимается мне навстречу.

– Пап, ты куда? – хмурится мальчишка. – Мы же еще не доиграли!

– Я ненадолго, – отвечает он. – С мамой хочу поговорить. Соскучился по ней.

Приблизившись, Дима оставляет на моей щеке короткий поцелуй и улыбается:

– Как ты, дорогая?

– Нормально, – пожимаю плечами. – Кстати, чуть не забыла, завтра я уезжаю в командировку. На три дня.

– Куда? – удивляется.

– В Велиногорск. На инвентаризацию.

– Ладно, – тянет в замешательстве. – Надо маме насчет детей позвонить. Возможно, завтра мне придется задержаться на работе.