Словно открытая книга. Внутренние монологи. 2 том

Женщина скривила губы, словно попробовав что-то кислое.

- Мой клиент в состоянии оплачивать мои услуги. И я здесь для того, чтобы защищать его права, а не обсуждать финансовые вопросы с вами.

- Тогда, возможно, вам стоит посоветовать ему быть более откровенным, – продолжил Назаров. – Сотрудничество с нами может значительно облегчить его положение. И сэкономить деньги, разумеется.

Токаев вздрогнул и медленно поднял голову. Его глаза встретились с моими, и в них мелькнула слабая надежда. Назаров одобрительно кивнул, и я поняла, что мы на правильном пути. Осталось лишь немного подтолкнуть Токаева к нужному решению.

- Они любовники, — вмешалась я.

Мгновенно тишина повисла в воздухе, став почти осязаемой. Зайкина, резко повернулась ко мне, её глаза метали молнии. Токаев же замер, словно статуя, не в силах вымолвить ни слова. Назаров слегка приподнял бровь, демонстрируя сдержанный интерес к моей неожиданной реплике.

- Это ложь! - воскликнула адвокат, её голос дрожал от возмущения. - Мой клиент…

- Не стоит отрицать очевидное, Эльвира Робертовна, - перебила я, сохраняя спокойный тон. - Мы располагаем доказательствами. И чем дольше вы будете настаивать на обратном, тем хуже будет для вашего клиента.

- Вы переходите границы, - заявила она. - Я требую, чтобы вы немедленно прекратили допрос и оставили нас в покое.

- Допрос? — я усмехнулась. — Мы просто беседуем, Эльвира Робертовна. Пытаемся докопаться до истины. Ведь, правда всегда всплывает наружу. Рано или поздно.

Я перевела взгляд на Токаева, который всё ещё не произнёс ни слова. Его лицо стало пепельно-серым, а руки задрожали.

- Расскажите нам, Эдуард, — мягко произнесла я, — как долго продолжается ваш роман с Эльвирой?

Адвокат побледнела и нервно заёрзала на стуле. Токаев же, казалось, сломался окончательно. Он поднял на меня взгляд полных отчаяния и прошептал:

- Это правда… Но не вся. Она не моя девушка. Мы встречаемся иногда в неформальной обстановке, для хорошего вечера.

Тишина снова накрыла комнату, но теперь она была иной – тягостной, гнетущей.

Услышав этот ответ, женщина изменилась в лице. В её глазах словно рухнул целый мир — мир её иллюзий и счастья. На мгновение она перестала дышать, а её взгляд метался из стороны в сторону. Мне стало её даже немного жалко. Эти отношения для неё явно значили больше, чем просто "хорошо провести время".

- Хорошо, Эдуард, – продолжила я, стараясь сохранить мягкий тон, – а что насчет денег? Банка и посылки?

Токаев опустил голову, не в силах смотреть мне в глаза. Его молчание говорило громче всяких слов. Эльвира Робертовна попыталась что-то возразить, но Назаров жестом остановил её. Он знал, что игра почти окончена.

- Я готов сотрудничать, - тихо произнес он, словно выдыхая вместе с этими словами всю тяжесть лжи и отрицания.

Эльвира Робертовна, казалось, была в шоке. Она не могла поверить, что её клиент так легко сдался. Но я знала, что это только начало. Самое сложное еще впереди.

Назаров довольно хмыкнул, откидываясь на спинку стула.

- Прекрасно, Эдуард. Это мудрое решение. Расскажите нам всё, как есть. От этого зависит ваше будущее.

Токаев начал говорить. Его голос дрожал, но каждое слово было отчетливым. Быстро он от самоуверенного, переключился в забитого и запуганного.

- Поймите, меня вынудили обстоятельства. Моя мама сильно болела, и мне были необходимы деньги на её лечение. И три года назад со мной связались через один сайт. Не знаю, каким образом, но они знали о моей ситуации. Предложили безопасно и быстро заработать деньги.

- Какой сайт? — перебил Назаров.

- Клуб по интересам "Гипноз". Я давно практикую и сидел на этом форуме.

- Как заработать?

- Мне нужно было составить план банка, узнать, где камеры и сигнализация. Я по образованию инженер-архитектор, хотя не скажу, что мои знания как-то помогли. Они приносили мне готовые карты. Так же ходил по банкам и присматривался.

- Хорошо, опустим это. Как с вами связывались?

- Они всегда находят меня сами. Мы созваниваемся только по их телефонам, которые выдают на время дела.

- Про квартиру расскажите.

- А что про неё? Мне нужно было временное место жительства на время подготовки. Я сам живу за городом, и чтобы не привлекать к себе внимание, решил сделать так.

- То есть вы на предыдущие ограбления также снимали квартиры в других городах? — вмешался Назаров, кивнув.

- Верно, — ответил он.

- Почему именно наш город привлек ваше внимание в этот раз?

- Я не задавал вопросов.

- Значит, вы лично не принимали участие в ограблении?

- Именно так.

- Что можете рассказать о посылке?

- Мне позвонил Тим и сказал, чтобы я явился за своим куском пирога.

- Куда именно?

- Без понятия. За мной прислали машину. Их человек. Мы встретились где-то в глуши, в поле. Начали разбирать награбленное, рассматривать и когда дошли до огромной золотой шкатулки. - тут его всего передёрнуло, он зажмурил глаза и пытался будто вытряхнуть эти воспоминания из головы. - Когда открыли, челюсти у всех отвисли от того, что увидели. До сих пор эти лица перед глазами стоят.

- Где сейчас эта шкатулка?

- Без понятия. Решили, что я передам только содержимое. Ко мне прислали курьера, и я ему отправил. Возможно, кое-что упустили, раз нас поймали.

- Вас видели с типом в черном пальто и шляпе. Он был на вашей съёмной квартире. Кто это был?

- Тим. Я знаю его только по позывному.

- Сколько вас всего?

- Мне известно только о шестерых.

- Опишите их.

Токаев глубоко вздохнул. Видно было, что воспоминания даются ему тяжело. На мгновение замолчал, собираясь с мыслями. Его взгляд бегал по комнате, словно он пытался зацепиться за что-то знакомое, чтобы хоть немного успокоиться.

- Как вы и описали, Тим - высокий, с худощавым телосложением, одет всегда в черное. Возраст его трудно определить, но я бы оценил примерно в сорок лет. Он говорит тихо, но с убежденностью. Напарница Тома, как я понял, является его девушкой и одновременно его правой рукой. Также в команде есть Бурый, их водитель. Это крепкий, коренастый мужчина с татуировкой якоря на руке. Он почти не разговаривает, а просто выполняет указания. Шпулька - стройная блондинка. Скат - смуглый молодой человек, примерно моего возраста, тоже немногословный. Химик - простой в общении и, я бы сказал, душа компании, любящий пошутить.

Назаров внимательно слушал, не прерывая. Эльвира Робертовна сидела неподвижно, словно окаменела, наблюдая за происходящим. Неожиданно он отодвинулся от стола и начал просматривать папки в поисках фотографий. Протянул несколько снимков и разложил их перед ним.

- Кто-нибудь из них присутствует на этих фотографиях?

- Не уверен.

- Подумайте ещё раз.

- Вы меня подловили с этим курьером, и мне нечего скрывать. На снимках плохо видно лица, поэтому я не могу дать вам точный ответ. Одна не такая блондинка, вторая вообще бабушка. Третий темнее, четвёртый тоже не то.

Назаров внимательно записывал каждое слово, его ручка быстро скользила по бумаге.

- А почему именно главному следователю? - решила уточнить я.

- Тима часто читает новости, и ваш отдел, в частности Назаров, часто мелькал в статьях. Писали, что у вас самая лучшая раскрываемость. Единственное, нам пришлось стереть отпечатки пальцев с фото. Вещи, лежащие там, мы особо не трогали. Так что извиняйте за такую подставу.

- Где вы встречались для обсуждения планов? — перевёл тему Назаров.

- Говорю же, меня всегда забирали и увозили. Иногда надевали повязку на глаза.

- Машина какая?

- Всегда разная. Никогда не было одной и той же.

Назаров откинулся на спинку, задумчиво потирая подбородок.

- Что ж, информация интересная, но слишком обрывочная. Хорошо, Эдуард, спасибо за информацию. Мы это учтем. Но имейте в виду, если выяснится, что вы что-то скрываете, последствия будут гораздо серьезнее.

Он бросил взгляд на Эльвиру Робертовну, которая, казалось, всё ещё не до конца осознала произошедшее. А Токаев сглотнул, нервно перебирая пальцами.

- Я сказал всё, что знаю. Пожалуйста, поверьте.

- Расскажите о гипнозе. Вы владеете этой техникой?

- Нет, я пробовал три года назад, но, увы, у меня не вышло.

Я внимательно смотрела на него. Похоже, он заметил мое сомнение и продолжил:

- Ладно, да, я умею, но только на лёгком и быстром уровне. Я не могу вводить в глубокий транс или изменять подсознание.

- Вы уверены, что сами не находитесь под гипнозом? - уточнила я.

- Да, - ответил он с неуверенностью. - Я бы это почувствовал, - добавил он с ухмылкой. - В общем, я всё сказал.

Я сама вглядывалась в его глаза, изучая зрачки и пытаясь уловить, есть ли на нём гипноз, но так и не смогла понять. Внутреннее беспокойство усиливалось: его взгляд казался не пустым и в тоже невыраженным, и мне не удавалось распознать, скрываются ли за ним какие-то настоящие эмоции или мысли.

После нескольких часов допроса, Токаев подписал признательные показания, нарисовал рисунок шкатулки. Эльвира Робертовна отказалась от комментариев. Назаров вызвал сотрудников, и его увезли. Я чувствовала усталость, но и удовлетворение.

Чувствовала, что он не до конца верит Токаеву. Слишком гладко всё получалось. Но информация, которую он дал, могла стать отправной точкой. Оставалось проверить все факты и постараться выйти на след Тима и его команды. Впереди была долгая и кропотливая работа, но у нас не было другого выбора. Шкатулка и ее содержимое не давали покоя ни ему, ни мне. Слишком много вопросов и слишком мало ответов.

20:46, 21 октября, понедельник.

Уставшая и голодная, я пошла к себе в кабинет собираться домой. Ульяна уже ушла — ей позвонили из дома, и пришлось срочно уехать. Сын упал, и есть подозрение на перелом ноги. Остаток допроса проводил Абрамов. Но он справился со своей задачей и всё доделал как надо.

Случайно услышала обрывок разговора: Назаров ожидает экс-коллегу, чтобы обсудить про самоубийц и что его насторожила в тех случаях. Захотелось подслушать, но, как я поняла, он будет не один, а с Ярославом. Если второй, возможно, и не против моего присутствия, то первый – вопрос. Впрочем, он же не прогонял меня с последних допросов, так что, вероятно, и сейчас не станет возражать.

Может, позже и пожалею, но любопытство оказалось сильнее. Возвращаюсь к кабинету Макара, где, как ожидается, около девяти вечера появится интересующий нас человек. Посмотрим, что из этого выйдет.

Услышав отчётливое "Войдите" в ответ на мой стук, я открыла дверь кабинета.

Но то, что предстало моим глазам, было полной неожиданностью.

Назаров стоял ко мне спиной, обнажённый до пояса, и пытался снять рубашку с рук. Я замерла, не зная, как реагировать, и на несколько секунд потеряла дар речи, любуясь его развитой мускулатурой. Лишь когда он повернулся, я поспешно отвела взгляд и отвернулась.

- Вы позволили войти, и я вошла. Прошу прощения. Я не предполагала, что застану вас в таком виде.

Мое лицо стало немного гореть. Я чувствовала, как кровь прилила к щекам, и боялась поднять глаза. В голове проносились обрывки мыслей: "Что я только что увидела? Зачем он раздевался на работе? И как теперь себя вести?".

- Ничего страшного, - услышала я его спокойный голос. - Просто немного испачкался. Не думал, что кто-то еще здесь. Что-то случилось?

Откашлялась, пытаясь собраться с мыслями.

- Я… я слышала, вы ждете бывшего опера насчет табуретки, и мне стало интересно. Можно мне поприсутствовать? Если, конечно, это не помешает.

Назаров на мгновение замолчал, а затем усмехнулся.

- Любопытство – не порок, как говорится. Ладно, оставайтесь. Только обещайте не падать в обморок, если разговор станет слишком откровенным, как в прошлый раз.

Я слушала в ожидании окончания его переодевания, но судя по доносившимся звукам, он не спешил. Внезапно дверь распахнулась, и Ярослав стремительно ворвался в кабинет.

Он замер на пороге, окинув нас обоих удивленным взглядом. В его глазах мелькнуло что-то похожее на веселье, прежде чем он взял себя в руки.

- О, у нас тут вечеринка? Простите, что помешал, - с притворным раскаянием произнес он, бросая взгляд на полуобнаженного Назарова и меня, смущенно потупившую взгляд.

- Просто небольшая заминка с одеждой. Пролил на себя кофе. А ты как всегда вовремя, - с легкой иронией ответил он. - Садись. Сейчас должен подойти Удинкин. Ковалёва, тоже может присесть, если ещё не придумала, я всё.

Неловкость повисла в воздухе. Я чувствовала себя не в своей тарелке, но твердо решила не показывать этого. Заняв ближайший стул, постаралась принять максимально нейтральный вид.

Ярослав уселся в кресло напротив стола, не сводя с меня изучающего взгляда. Чувствовала себя как под микроскопом, словно он пытался разгадать, что же я здесь делала и что видела. Назаров наконец закончил с переодеванием, и его возвращение к столу немного разрядило обстановку. Он бросил на меня быстрый взгляд, будто удостоверяясь, что я все еще на месте и не передумала.

Тишину нарушил стук в дверь.

- Войдите, - коротко бросил Назаров.

В кабинет вошел невысокий мужчина в синем свитере и чёрных штанах. Удинкин Евгений Евгеньевич.

Именно так его представляла себе. Испепеляющий взгляд, лёгкая лысина и уверенный вид. Он поздоровался кивком головы, окинул взглядом присутствующих, задерживаясь на мне чуть дольше, чем на остальных.

Абрамов протянул руку, они поздоровались:

- Абрамов Ярослав, следователь.

Я так же в след кивнула и произнесла:

- Ковалёва Ангелина, психолог.

Назаров жестом предложил ему присесть, и тот занял занял свободное кресло рядом с Яриком.

- Итак, Евгений Евгеньевич, благодарю, что согласились встретиться, - начал Назаров, нарушив молчание. - Как вы знаете, мы занимаемся расследованием серии самоубийств. И некоторые детали в этих случаях показались нам довольно странными.

- Напомните, пожалуйста.

- Началось всё с банковского ограбления. После этого нам доставили посылку. В ней оказались фотографии покончивших с собой людей, датированные двадцать третьим апреля и двадцать третьим октября. Способ ухода из жизни у всех жертв был практически идентичен, плюс посмертные записки. Однако между этими датами были и пробелы. Не все жертвы, чьи фото были в коробке, числились в нашей базе данных. В одном из дел мы заметили, что вы начинали расследование и что-то показалось вам подозрительным. В отчете было указано, что ранее вам встречался похожий случай, поэтому вы оставили вещественное доказательство - табурет.

Гость внимательно слушал, слегка наклонив голову. Его взгляд был сосредоточен на Назарове, но я чувствовала, что он краем глаза наблюдает и за мной. Ярослав же, казалось, просто наслаждается моментом, удобно устроившись в кресле.

- Расскажите нам, что вас насторожило в тех случаях суицида?

Удинкин откашлялся и немного подался вперед.

- Да, было дело. Похожий случай произошел лет тринадцать назад. Молодой парень, на вид вполне благополучный, повесился в собственной квартире. Никаких видимых причин, никаких предсмертных записок. Но что-то меня смутило. Слишком все было гладко, прибрано. Словно кто-то подготовил место преступления. Я обратил внимание на табурет, с которого он, предположительно, залез в петлю. Он был идеально чистым, без единой пылинки. При том, что в квартире был беспорядок. Это показалось мне странным, и я изъял табурет для экспертизы.

- И что показала экспертиза? - не удержалась я, нарушив воцарившуюся тишину.

Удинкин перевел взгляд на меня.

- Экспертиза ничего не показала. Ни отпечатков, ни следов посторонних веществ. Но моя интуиция подсказывала, что здесь что-то не так. Я тогда занимался ещё одним делом, тоже самоубийство. И там также был похожий табурет, идеально чистый. Я начал копать, но ничего не нашел. Оба дела закрыли за отсутствием состава преступления. Получается, что кто-то тщательно инсценирует самоубийства, возможно, даже подталкивает людей к этому.

Назаров откинулся на спинку кресла, задумчиво потерев подбородок.

- И вы тоже думаете, что табурет - это ключ к разгадке?

- Возможно. Это может быть своего рода визитная карточка убийцы, или способ запутать следствие. В любом случае, я считаю, что нужно обратить на это внимание. Возможно есть, что-то общее между жертвами.

- Верно. - ответил Ярослав. - Но мы нашли связь между ними в финансовом плане, у них были трудности.

- Финансовые трудности? Это интересно. И как именно они связаны?Евгений Евгеньевич, снова подался вперед, его взгляд стал более сосредоточенным.

Назаров пояснил:

- Все жертвы имели крупные долги, либо были на грани банкротства. Возможно, кто-то воспользовался их уязвимым положением.

Удинкин нахмурился.

Это уже похоже на систему. Кто-то выискивает людей в отчаянном положении и доводит их до самоубийства, обставляя всё так, чтобы не вызвать подозрений. Но зачем? - он посмотрел на меня, словно ища ответа. - Психологический фактор здесь тоже играет роль. Возможно, жертв доводят до такого состояния, что они сами хотят уйти из жизни.

Я кивнула, соглашаясь.

- Это вполне возможно. Манипуляции, психологическое давление, доведение до отчаяния. Всё это может привести к самоубийству. Особенно, если человек уже находится в уязвимом состоянии.

- И табурет… - добавил Ярослав - Возможно он является не только визитной карточкой, но и символом отчаяния, последним шагом к пропасти.

Назаров встал и подошёл к окну.

- На этом сходства исчерпываются, и есть вероятность, что мы движемся в ошибочном направлении. Все это – лишь наши предположения и умозаключения. В любом случае, благодарим за потраченное время. Евгений Евгеньевич, прошу вас, если позволяет время, остаться ещё ненадолго. Остальные могут быть свободны.

Ярослав, бросив на меня быстрый взгляд, поднялся со своего места.

- Что ж, было интересно, - произнес он, попрощался с бывшим опером и направляясь к выходу.

Я повторила те же действия и чувствуя некоторое облегчение от того, что разговор, пусть и не совсем обычный, закончился.

Оказавшись в коридоре, Ярик остановился и повернулся ко мне.

- Ну что, Ангелина, впечатлена? - с усмешкой спросил он. - Удинкин, конечно, интересный тип. И история с табуретом. Есть над чем подумать. Но пока слишком много вопросов и мало ответов.

Мы медленно побрели к лестнице, обсуждая услышанное и попрощались, каждый направился к себе.

Сев на свой диван, я задумалась: не остаться ли мне ночевать здесь? Сегодня я очень вымоталась. Но, собрав себя в руки, переоделась и пошла к машине.

С этим допросами даже не увидела сообщение от Кирилла:

"Сегодня не приеду. Нужно уехать по делам. Завтра позвоню. Целую."

Прочитав это, немного расстроилась, но работа есть работа. Сначала не хотела отвечать, но в итоге решила написать:

"Хорошо. Целую."

Выйдя на улицу, направилась на стоянку к своей машине. Вечерний морозный воздух, немного ожог лицо. В голове все ещё крутились обрывки разговора, образы жертв, чистый табурет.

"Нужно будет еще раз внимательно изучить материалы дела," - подумала. - "Может быть, удастся найти что-то, что ускользнуло от внимания раньше."

На улице темно, и фонарь не работает рядом, как назло. Но спасибо автозапуску — он включает фары, и хоть что-то видно. Подойдя к машине, я достала щётку, чтобы убрать снег, который намело за день.

Пока очищала машину, задумалась и не услышала, как кто-то приближается. Поняла это только тогда, когда меня неожиданно схватили за талию и прижали к себе.

Я вздрогнула от неожиданности и попыталась вырваться, но сильные руки держали крепко. Сердце бешено заколотилось в груди, адреналин мгновенно заполнил все тело. В голове промелькнула мысль о самообороне, о ключах в руке, которыми можно ударить, но страх сковал движения.

- Тише, тише, не бойся, это я, - прошептал знакомый голос. Мое тело мгновенно расслабилось, а страх сменился недоумением. “Кирилл? Что он здесь делает?”

Я обернулась и увидела его улыбающееся лицо.

- Что ты тут делаешь? Ты же должен был уехать! - возмущенно прошептала я, стараясь скрыть облегчение.

- Сюрприз, - ответил он, притягивая меня ближе и целуя в губы. - Я быстро решил дела и не смог удержаться, чтобы не приехать к тебе. Дежурный сдал тебя, что ты ещё тут.

Забыв про снег на машине и усталость, я обняла его в ответ, чувствуя, как тепло разливается по всему телу.

- Ты ненормальный, - пробормотала я, отстраняясь от него. - Мог бы хоть предупредить. Я чуть в штаны не наложила от страха.

Кирилл рассмеялся, притягивая меня обратно в объятия.

- Ну, зато теперь знаешь, что я всегда рядом. И что даже важные дела не могут заставить меня долго быть вдали от тебя.

В этот момент я обратила внимание на две фигуры, застывшие на крыльце. Впереди был начальник следствия, а рядом – Удинкин, с сигаретой в руке. Они вели беседу, а затем направились к парковке, в нашем направлении, но остановились, не дойдя до нас около метра. Замерли и уселись в автомобиль.

- Это Назаров? – вырвал меня из раздумий Кирилл.

- Да, с коллегой из другого подразделения, который раньше работал. Позже расскажу. Я страшно измотана, – я крепче прижалась к нему.

- Ладно, поехали ко мне, я согрею тебя горячим чаем. - прошептал на ухо.

- Благодарю за интересное приглашение, но мне пора домой, хочу спать, - произнесла с ноткой досады.

Кирилл нахмурился.

- Тогда я к тебе. - широко улыбнулся.

Я покачала головой, но спорить не стала. Знала, что если Кирилл что-то решил, переубедить его будет сложно. Да и признаться честно, мне хотелось его тепла и заботы.

- Хорошо, - сдалась я, улыбаясь.

Глава 14

9:00 22 октября, вторник.

Утром, приехав на работу, я сразу пошла к Ульяне, чтобы узнать, как её сын.

***

Вчера я не созванивалась и не списывалась с Акимовой, так как с Кириллом поехали ко мне и хорошо провели вечер за просмотром фильма с попкорном. Обсудили многие темы и легли спать. Единственное, я отправила его в гостиную, чтобы он лег раньше.

Пока я ещё не готова перейти на следующий уровень отношений, и мне нравится, что он спокойно воспринимает это и не ведёт себя обидчиво. Утром он уехал на суд, пообещав вечером взять меня в кинотеатр.

А были одни, так как Тася уехала к родителям — нужно было помочь маме по дому. Я из-за допроса не смогла выбраться, чувствовала себя немного виноватой за то, что не поддержала её, но работа не оставляла выбора. Мы всегда поддерживали друг друга в трудные времена, и сейчас надеюсь вскоре наверстать упущенное и провести с ней время.

***

Подойдя к её двери, я услышала разговор Ульяны и Макара:

- Уль, ты что хочешь от меня?

- Чтобы ты отстал уже от неё. Пускай сама решает.

- Хм… Ты думаешь, так просто? Ты думаешь, я не пытался? Не выходит. Она как заноза впилась в меня и не отпускает.

Я замерла, не решаясь войти. Голос Макара звучал непривычно надломлено, в нём слышалась какая-то отчаянная тоска. Неужели… неужели его жена, действительно причиняет ему боль?

Я тихо постучала в дверь. Разговор тут же оборвался.

- Войдите, - отозвалась Ульяна.

В кобинете повисла напряженная тишина. Ульяна сидела за своим столом, взгляд устремлен в монитор, но я видела, что она не работает. Макар стоял у окна, спиной ко мне.

- Привет, - сказала я, стараясь звучать как можно непринужденнее.

Ульяна улыбнулась и перевела взгляд на своего оппонента, а тот лишь встал и продолжил разговор:

- Я тебе ответил. Я стараюсь как могу.

Макар медленно повернулся ко мне. В его глазах я увидела сложную смесь эмоций: тоску, обиду, надежду и … злость? Он молчал, и этот взгляд говорил больше любых слов.

Я перевела взгляд на подругу, задавая немой вопрос о том, что происходит. Она махнула рукой и обратно уткнулась в монитор экрана. Макар хлопнул дверью и что-то ещё произнёс, но я не поняла.

- Ульян, это, конечно, не моё дело, но у него опять проблемы с женой? — с ноткой тревоги решила уточнить.

- Почти, — не отрываясь, ответила она. — Ты что-то хотела? — подняла взгляд, но уже теплее. — Прости… пришёл с утра и вылил на меня ушат своих проблем.

Я посмотрела на неё с сочувствием. Странно осознавать, ведь Назаров и сливать кому-то свои проблемы — это разные вещи. Возможно, из-за того, что они хорошие друзья, у них это в порядке вещей.

- Хотела узнать, как Тимофей.

- Всё хорошо. Съездили, сделали рентген и сказали, что сильный ушиб. Посадили на больничный, так как нога опухла. Муж сегодня на работу поедет раньше, поэтому я уеду к его отъезду. Надо за сыном приглядеть, ходить много пока не разрешили.

- У вас как? Макар сказал, что вчера всё получилось, удалось разговорить Токаева. Та же Удинкин приходил. Я очень рада. Болотов тоже всё рассказал. Ангелин, давай на обеде поговорим? Ладно? — жалостливо посмотрела на меня. — У меня работы море, — показала рукой выше головы. — Фёдор Владимирович сегодня ждёт отчёт по другим делам.