Счастье в каждом взгляде

– А самое главное – ты теперь будешь ловить преступников! – подмигнул Рома.

Ангелина смущенно улыбнулась.

– Ну, не совсем ловить, скорее, помогать их понимать. Но ты прав, это захватывающе!

Все засмеялись, и атмосфера снова стала теплой и непринужденной. Мы ещё долго сидели за столом, обсуждая новую работу Ангелины. Я чувствовала гордость за сестру и за всю нашу семью. В такие моменты особенно остро ощущаешь, как сильно любишь этих людей и как важна поддержка близких.

Разговор затянулся на несколько часов. Обсудили всё: работу, здоровье, последние новости. После обеда вышли во двор. Папа затеял игру в бадминтон, к которой присоединились все, включая маму. Я давно так не смеялась – мы бегали, кричали и дурачились, как дети.

День пролетел незаметно. Ближе к ночи мы обосновались с палатками на заднем дворе, разожгли костер. Отец принес нам зефир, сардельки, приправы и булки для приготовления хот-догов, после чего вернулся в дом. В то время как родители и брат предпочли ночной отдых в своих постелях, мы с сестрой решили провести эту ночь, любуясь звездным небом и оживленно беседуя.

– У меня появились два ухажёра. – начала разговор я, нанизывая сосиску на шампур.

Ангелина с интересом посмотрела на меня, приподняв бровь.

– Ого! Вот это новость! И кто же эти счастливчики? Рассказывай всё! – протараторила она, подбрасывая в костер несколько щепок.

– Да так… Дима и Егор. Один работает в IT, другой – писатель.

Я улыбнулась и начала рассказывать о них, о их ухаживаниях, о букетах и приглашениях на свидания.

– Оба очень разные, Егор мне симпатичен, Дмитрий – нет. Но второй, сказал, что будет добиваться, ведёт себя слишком настойчиво. Они друзья, и я не хочу быть причиной их ссор или, что ещё хуже, разрушить их дружбу.

– Второй настолько плох?

– Вовсе нет, он необычайно привлекателен, но работает писателем в моём издательстве. Вернее, работал… если верить Дмитрию. Он заявил, что разорвёт контракт с моим агентством, чтобы у меня была возможность с ним встречаться. Ведь я дала понять, что с сотрудниками никаких романов не завожу, – уткнула своё лицо в ладонях. – Ангелина, ты же психолог. – посмотрела на неё жалобно. – Дай совет.

– Да, задачка, – протянула она, – Ситуация сложная, – произнесла, задумчиво глядя на огонь. – Знаешь, мне кажется, выбор должен быть за тобой. С одной стороны, ты не хочешь ввязываться в конфликт, с другой – не желаешь, чтобы кто-то давил на тебя. Дима манипулирует, это очевидно. Шантаж с контрактом – низкий поступок. Егор тебе симпатичен, но его дружба с Димой всё усложняет. – она отложила шампур с почти готовой сосиской и повернулась ко мне лицом.

Я задумалась над ее словами, вглядываясь в её ярко-зелёные глаза. В принципе, я и сама это понимала, но услышать мнение психолога, пусть и сестры, было полезно.

– Я установила четкие рамки в отношениях с Дмитрием сразу после его признания. Однако это не препятствует его настойчивости. Более того, Егор в курсе о его симпатии ко мне. Вот в чем заключается основная трудность.

Ангелина хмыкнула, подкинув еще веток в костер. Искры взлетели в небо, смешиваясь со звездами.

– Здесь важно понять, чего хочешь ты сама. Дружба, конечно, важна, но твои чувства тоже имеют значение. Пусть они сами решают, готовы ли из-за девушки… – она замолчала и откусила только-что приготовленный хот-дог.

Я молча смотрела на догорающий костер, переваривая её слова. В голове блуждали мысли, и не хотелось принимать поспешных решений. С одной стороны, Егор действительно мне нравился, его чувство юмора, его мягкость и талант… С другой, не хотелось становиться причиной разлада между двумя близкими людьми. Дмитрий же, хоть и был напорист, тоже вызывал во мне какое-то сочувствие. Он казался таким искренним в своем желании завоевать меня, хотя и выбирал странные методы.

– Думаю, ты права, – наконец сказала я, вздохнув. – Выбор должен быть за мной. Поговорю с писателем ещё раз, объясню, что его методы не работают, и что я не собираюсь строить отношения из чувства вины или долга. А с Егором… посмотрим, как дальше сложится. Если он действительно захочет быть со мной, то, надеюсь, найдет способ уладить всё с другом.

Ангелина улыбнулась и обняла меня за плечи.

– Вот и молодец! Доверяй себе и своим чувствам, и всё будет хорошо. Главное, не позволяй никому давить на тебя.

Мы ещё долго сидели у костра, разговаривая обо всём на свете.

Ночь была волшебной. Звёзды кажутся такими близкими, а воздух наполнен ароматом костра и трав. Я чувствую умиротворение и счастье от того, что нахожусь рядом со своими близкими.

Наболтавшись, мы залезли в палатку, укутались в спальники и едва наши головы коснулись подушки, моментально уснули.

***

Утро выдалось свежим и бодрым. Солнце только начинало пробиваться сквозь листву деревьев. Я проснулась первой, выбралась из палатки и потянулась, вдыхая аромат утренней росы и дыма от вчерашнего костра. Ангелина еще сладко спала, свернувшись калачиком в своем спальнике.

Мама уже хлопотала на кухне, готовя завтрак для всей семьи. Папа читал газету на террасе с закрытыми глазами, прошла мимо, не стала будить. А Рома ещё был в своей комнате.

Подошла к маме, обняла её за плечи и поцеловала в щеку.

– Доброе утро, мам! Чем пахнет таким вкусным?

– Доброе утро, солнышко! Блинчики с ягодами и твоё любимое какао, – ответила она, улыбаясь.

И я принялась помогать маме накрывать на стол. Вскоре проснулась и Ангелина, а за ней подтянулись папа с Ромой. Мы все вместе позавтракали на террасе, наслаждаясь свежим воздухом и тишиной.

После я решила прогуляться по лесу. Люблю это место, тут спокойно и хорошо думается.

Сестра не смогла со мной пойти, ей позвонили с работы и необходимо разобраться с какими-то делами дистанционно.

Надела кроссовки, джинсы и ветровку и отправилась в путь.

Лес встретил меня прохладой и пением птиц. Я шла по тропинке, наслаждаясь каждым шагом. В голове крутились мысли о вчерашнем разговоре с Ангелиной и о дальнейших действиях с ухажёрами. Решила твердо придерживаться своего решения: поговорить с Дмитрием и расставить все точки над «i», а с Егором просто быть собой и посмотреть, что из этого выйдет.

Едва успела обдумать свои планы, как вибрация телефона в моем кармане отвлекла меня. Вытащив аппарат, увидела на дисплее имя Игната Михайловича, моего директора.

Сердце ёкнуло. Звонок от начальника в мой законный отпуск – это никогда не предвещает ничего хорошего. Невольно замедлила шаг, рассматривая колышущиеся от ветра листья. Может, не отвечать? Но сделала глубокий вдох и ответила.

– Доброе утро, Игнат Михайлович, – постаралась, чтобы голос звучал как можно более непринужденно.

– Доброе, – ответил он, но в его голосе чувствовалась какая-то напряженность. – Мне нужно, чтобы ты срочно приехала в офис. Дело серьёзное.

– Но я в отпуске… Игнат Михайлович… – ответила, стараясь сохранять спокойствие.

– Прости, что беспокою в выходной, но тут такое дело… В общем, нужна твоя помощь. Случился инцидент, и нам срочно нужен толковый редактор.

– Что-то случилось? – чувствую, как внутри все сжимается от предчувствия беды.

– Не могу говорить по телефону, – ответил начальник с ноткой паники в голосе. – Приезжай в офис как можно скорее. Всё расскажу на месте.

Бросив трубку, я несколько секунд стояла как вкопанная, пытаясь осознать услышанное. Все мои планы мигом рухнули. Придется ехать в издательство и разбираться, что там стряслось.

Развернувшись, быстрым шагом направилась обратно к дому. Лес, ещё недавно такой приветливый и успокаивающий, теперь казался мрачным и зловещим. В голове бегают самые разные мысли, пытаясь найти хоть какое-то объяснение срочному вызову. Неужели проблемы с каким-то из авторов? Или что-то случилось с финансированием? А может, это связано с Дмитрием и его угрозами разорвать контракт?

Войдя во двор, столкнулась с мамой, которая собирала цветы в саду. Заметив мое взволнованное лицо, она сразу встревожилась.

– Что случилось, дочка? Ты вся бледная.

– Мам, меня срочно вызывают на работу. Кажется, что-то серьёзное произошло, – ответила, стараясь не выдавать своего волнения. – Мне нужно уехать прямо сейчас.

Быстро попрощалась со всеми, объяснив, что возникла срочная ситуация на работе. Разумеется, деталей не сообщала, чтобы не волновать лишний раз. Ангелина лишь понимающе посмотрела на меня, видимо, догадываясь о моем состоянии. Папа нахмурился, но не стал задавать лишних вопросов. Рома просто пожал плечами.

Вскочив в машину, вдавила педаль газа и помчалась в сторону города. Дорога казалась бесконечной, каждая минута тянулась как час. В голове продолжали мелькать обрывки мыслей и предположений, но ни одно из них не давало четкого ответа на вопрос, что же там такое могло произойти.

Приехав в издательство, я буквально выскочила из машины и забежала в здание. В приемной царила непривычная суета. Сотрудники бегали туда-сюда с озабоченными лицами, кто-то нервно курил в углу. Игнат Михайлович ждал меня у входа, его лицо было напряжено и осунулось.

«Ну все, – подумала я, – случилось что-то ужасное».

– Рад, что ты так быстро приехала, – произнес он, беря меня под руку и ведя в свой кабинет. – Дело серьезное.

В кабинете за большим столом сидели несколько человек, которых я видела впервые. Они внимательно посмотрели на меня, словно оценивая. Игнат Михайлович жестом предложил мне сесть рядом с ним.

– Это представители инвесторов, – пояснил он, кивнув в сторону незнакомцев. – У нас возникли непредвиденные сложности. Новый тираж книги… Он оказался бракованным. Практически вся партия.

Я почувствовала, как кровь отливает от лица. Бракованный тираж – это катастрофа. Огромные убытки, сорванные сроки… И моя ответственность. Ведь именно я была редактором этого проекта.

– В чем проблема? – стараюсь сохранять спокойствие.

– Типография использовала некачественную краску, – ответил один из инвесторов. – Текст смазывается, изображения расплываются. Книгу невозможно продавать.

В кабинете повисла гнетущая тишина. Я судорожно пытаюсь оценить масштаб бедствия. Бракованный тираж – это не просто ошибка, это удар по репутации издательства, потеря доверия читателей. Все мои усилия, месяцы кропотливой работы шли насмарку.

– Сколько книг в тираже? – борюсь с паникой.

– Пятьдесят тысяч экземпляров, – ответил глухо и устало Игнат Михайлович.

Пятьдесят тысяч! Эта цифра эхом отозвалась в моей голове. Сумма убытков кажется астрономической. Я взглянула на представителей инвесторов. В их глазах читалось недовольство и тревога. Они рассчитывали на прибыль, а получили головную боль.

– Какие меры принимаются? Претензия к типографии уже предъявлена?

– Да, разумеется, – ответил Игнат Михайлович. – Но типография отказывается признавать свою вину. Утверждают, что краска была качественной, а проблема возникла из-за неправильного хранения книг на складе.

Я почувствовала, как во мне закипает гнев. Перекладывать вину – это их излюбленный прием. Впрочем, сейчас не время для эмоций. Нужно действовать быстро и решительно.

– Уже собрали экспертную комиссию. – старался говорить как можно спокойнее начальник. – Независимые эксперты должны оценить состояние книг и установить причину брака. Также связались с юристами, пусть готовят иск в суд. Мы не должны оставлять это просто так.

– Мы понимаем, что судебные тяжбы – это долгий и изнурительный процесс, но другого выхода у нас нет. – вступил в диалог полноватый мужчина. – Репутация издательства – наше главное сокровище, и мы обязаны ее защитить.

– Я задействовал все возможные ресурсы, чтобы как можно скорее разрешить эту досадную проблему, – отозвался высокий представительный мужчина. Он сделал глоток кофе и посмотрел на меня так пронзительно, что по моей коже пробежали мурашки.

Я слушала их, чувствуя нарастающее отчаяние. Понимаю, что от меня сейчас мало что зависит. Эксперты, юристы, суды – это все хорошо, но что делать с бракованным тиражом? Как вернуть доверие читателей? Как объяснить автору, что его книга, в которую он вложил душу, оказалась испорченной?

– Что мы будем делать с книгами? – задала я вопрос, который не давал мне покоя. – Уничтожать? Или есть какие-то варианты?

– Мы рассматриваем различные варианты, – ответил Игнат Михайлович, стараясь не смотреть мне в глаза. – Один из них – перепечатать тираж. Но для этого нужны дополнительные средства и время.

– Перепечатка тиража – это, конечно, выход, но где взять деньги? – ответил третий мужчина средних лет. – И как быстро это сделать? Ведь книга уже анонсирована, читатели ждут ее с нетерпением. Задержка может привести к еще большим убыткам.

– Думаю, нам стоит обратиться к автору, – предложила я, собравшись с духом. – Возможно, он сможет помочь нам найти выход из этой ситуации. У него есть связи, ресурсы… И, в конце концов, это его книга.

И тут меня словно молнией пронзило. Берестов… Дмитрий Александрович Берестов! Именно он должен был аннулировать контракт, если я хочу с ним встречаться как с сотрудником.

Сердце бешено заколотилось. Какая ирония судьбы! Или это все его рук дело? Неужели он специально подстроил эту ситуацию с браком, чтобы надавить на меня еще сильнее? Эта мысль показалась мне абсурдной, но в то же время пугающе правдоподобной.

Игнат Михайлович, в свою очередь, задумчиво кивнул.

– Берестов – автор популярный, у него много поклонников. Может, он сможет как-то повлиять на ситуацию, договориться с типографией… Или найти спонсоров для перепечатки тиража… И кстати, он должен появиться с минуты на минуту. – директор посмотрел на запястье, где сверкали золотые часы.

Я похолодела. Встреча с Берестовым в такой обстановке – последнее, чего я хотела. Но отступать было некуда. Нужно держать лицо и решать проблемы.

Не успела я собраться с мыслями, как дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился Дмитрий Александрович. Высокий, статный, с неизменной серьёзной физиономией. Он окинул взглядом присутствующих и задержал взгляд на мне. В его глазах мелькнуло что-то, чего я не смогла разгадать.

– Добрый день, господа, – произнёс он своим бархатным голосом.

Игнат Михайлович поспешил объяснить ситуацию, стараясь сгладить острые углы. Дмитрий Александрович слушал внимательно, не перебивая, лишь изредка хмурил брови. Когда директор закончил, Берестов медленно обвёл взглядом присутствующих и снова остановился на мне.

– Что ж, ситуация неприятная, но не безвыходная, – произнёс он спокойно. – Я готов помочь издательству. У меня есть связи в типографской сфере. Попробую разобраться, что там произошло на самом деле. И, конечно, я готов участвовать в перепечатке тиража, если это потребуется.

Это хорошая новость. Однако, я так и не разобралась, разорвал он договор в итоге с нашей компанией или нет. Я не свожу с него глаз, надеясь что-то прочитать в его лице.

После непродолжительной дискуссии о положении дел, инвесторы быстро удалились из офиса, а я направилась к своему рабочему месту и включила компьютер. Мне следует сосредотачиваться на количестве экземпляров, но мои мысли заняты Берестовым. Как он взглянул на меня. Как он себя вёл.

– Ковалёва! – окликнул меня директор.

Поднялась и увидела его, стоящего в дверном проёме вместе с автором. Они обменялись рукопожатием, и тот, не одарив меня своим вниманием, проследовал к выходу.

Не могу описать свои ощущения в тот момент. Но это было очень странное чувство.

Игнат Михайлович подошёл ко мне с озабоченным видом.

– Надеюсь, ты понимаешь всю серьёзность ситуации, – произнёс он, глядя мне прямо в глаза. – Берестов согласился помочь, но это не значит, что мы можем расслабиться. Нужно сделать всё возможное, чтобы минимизировать потери и восстановить репутацию издательства.

Я кивнула, понимая, что директор прав. Сейчас не время для личных переживаний и размышлений о Берестове. Вся команда должна сплотиться и работать вместе, чтобы преодолеть этот кризис.

Вернулась к своему столу и принялась за работу. Нужно оценить масштабы брака, составить список поврежденных экземпляров, подготовить отчёт для руководства.

Ближе к вечеру, когда большая часть работы была сделана, решила заглянуть в кабинет Игната Михайловича. Нужно обсудить с ним дальнейшие действия и узнать, что удалось выяснить Берестову. Директор сидел за своим столом, погруженный в какие-то бумаги. Увидев меня, поднял голову и устало улыбнулся.

– Как дела, Ковалёва? Справляешься?

Рассказала ему о проделанной работе и задала вопрос о писателе. Игнат Михайлович вздохнул.

– Дмитрий Александрович связался со своими знакомыми в типографии, – ответил он. – Они пообещали провести внутреннее расследование и выяснить, что произошло на самом деле. Пока никакой конкретной информации нет. Но Берестов заверил, что будет держать нас в курсе.

Я поблагодарила директора за информацию и уже собиралась уходить, когда он вдруг добавил:

– И еще кое-что. Он просил передать тебе, что надеется на личную встречу. Ему нужно кое-что обсудить с тобой по поводу книги. Позвони ему.

Глава 8

Значит, договор всё ещё в силе. Возможно, он изменил своё решение, и его страсть ко мне оказалась всего лишь мимолетным увлечением. Или они обсудили это с Егором и нашли компромисс.

Подойдя к рабочему месту, я собрала свои вещи, выключила компьютер и двинулась к двери. Одновременно набирала номер писателя. Моё сердце забилось сильнее, я не представляю, что меня ждёт.

После долгих гудков я услышала его голос в трубке.

– Дмитрий Александрович, Игнат Михайлович говорил, что вы хотели со мной обсудить кое-что.

– Да, это так. Где вы сейчас находитесь?

– В издательстве, – ответила я немного неуверенно.

– Отлично, – произнес он. – Я перезвоню вам позже. – и отключился.

Я стояла в приемной и, не отрываясь, смотрела на свой телефон.

Не успела я выйти из здания, как телефон снова зазвонил. Это был Берестов.

– Таисия Андреевна, посмотрите направо. – произнёс он каким-то странным голосом.

Я вздрогнула и обернулась. У входа стоял черный внедорожник, а возле него, облокотившись на капот, Дмитрий Александрович. Он смотрел на меня с легкой усмешкой, от которой по телу пробежала волна мурашек.

– Садитесь, – коротко бросил он, открывая передо мной дверь машины.

Я колебалась лишь мгновение. Интуиция подсказывает, что не стоит садиться в машину к человеку, с которым у тебя такие сложные и запутанные отношения. Но любопытство и профессиональный долг пересилили.

В салоне автомобиля пахло дорогим парфюмом и кожей. Берестов молча завел двигатель, и мы тронулись с места. Я не решалась нарушить тишину, наблюдая за тем, как мелькают огни города за окном. Куда он меня везет? Что хочет обсудить? Вопросы кружились в голове, не давая покоя.

Наконец, он припарковал машину возле небольшого уютного ресторана. Выйдя из автомобиля, он галантно предложил мне руку. Я приняла ее, чувствуя, как дрожат кончики пальцев. В голове промелькнула шальная мысль, что все это похоже на какое-то странное свидание.

Внутри было немноголюдно, звучала тихая музыка, приглушенный свет создавал романтическую атмосферу. Нас проводили к столику у окна. Берестов заказал себе кофе, мне чай и молча ждал, пока официант принесет заказ. Я нервно теребила край салфетки, чувствуя его пристальный взгляд. Наконец, он заговорил, нарушив затянувшееся молчание.

– Таисия Андреевна, – начал он, его голос звучал мягче, чем обычно. – Я хотел поговорить с вами не только о книге, хотя и это важно. Но прежде всего, я хочу знать, что происходит между вами с Егором.

Этот вопрос поставил меня в тупик. Что вообще происходит…

– Дмитрий Александрович, я думаю, сейчас неподходящее время для обсуждения личных вопросов, – попыталась я уйти от ответа. – У нас есть более важные проблемы, связанные с книгой.

Он пристально посмотрел на меня, словно пытаясь прочитать мои мысли.

– Книга – это важно, безусловно. Но наши отношения, Таисия, не менее важны.

– Наши? – непроизвольно вырвалось у меня.

Он подтвердил кивком, не отрывая от меня взгляда.

– Да, Таисия Андреевна, это так.

– Дмитрий Александрович, вы хотите сказать, что прекратили сотрудничество с моим агентством?

– Пока что на стадии обсуждения. Я всё проговорил с Игнатом Михайловичем, и он меня, кажется, понял.

Сердце бешено застучало у меня в груди. Что подразумевают его слова? Неужели он рассказал ему обо мне? Что я причина его ухода.

Берестов замолчал, сверлил меня взглядом, чуть сузив глаза, сделал глоток кофе и расслабленно откинулся на спинку кресла. Затем посмотрел в сторону и кому-то подал знак рукой.

Не представляю, как выглядела в этот момент, но реакция на его жест, наверное, отразилась на моём лице всей палитрой красок. Страх парализовал меня, я боялась обернуться. Неужели там Егор?

Не решаясь проверить, я изучала лицо мужчины напротив. В этот момент подошёл официант и вручил большой букет белых пионов.

Я опешила, глядя на цветы. Пионы… мои любимые.

– Это вам, Таисия Андреевна, – тихо произнес Берестов, наблюдая за моей реакцией. – Надеюсь, этот небольшой знак внимания хоть немного сгладит напряжение.

– Дмитрий Александрович, я не могу их принять. – ответила я немного дрожащим голосом. – Я не хотела бы, чтобы эта ситуация как-то повлияла на нашу работу. Я уважаю вас как профессионала, и мне бы не хотелось, чтобы наши личные отношения… если их можно так назвать… мешали нам сотрудничать, – продолжила, внимательно наблюдая за его реакцией.

– Егор? Ты действительно испытываешь к нему такие теплые чувства? – внезапно произнёс он.

– Какое это имеет отношение к делу? – невольно сжала кулаки под столом. – Я уже говорила вам ранее и повторю сейчас: у меня нет отношений на работе с коллегами, и тем более с вами.

– Как и в прошлый раз, я заявляю, что прекращаю наше сотрудничество. И больше не буду вашим коллегой.

Моё сердце заколотилось с неистовой силой, дыхание стало глубоким. Словно кислород внезапно исчез, и я пытаюсь его поймать.

– Дмитрий Александрович, зачем вы так поступаете?

– Тася, ты мне невероятно нравишься… Ты понимаешь? Я влюбился, как мальчишка. Все мои мысли только о тебе, ты первое, что я вижу, когда просыпаюсь, и ты снишься мне по ночам. Ты словно стихийное бедствие для меня. Я ничего не могу с собой поделать. Я даже готов вступить в борьбу с лучшим другом ради тебя. Ты осознаешь это?

Внутри меня все перевернулось. Признание Берестова оглушило меня, словно гром среди ясного неба. Я не знаю, что ответить, что сказать. Слова застряли в горле, а в голове царит полный хаос. Я смотрю на него и вижу не знаменитого писателя, а мужчину, который искренне признается в своих чувствах. И от этого становилось еще страшнее и сложнее.

– Дмитрий Александрович, я… Мне очень приятно это слышать. Но… Но я не могу ответить вам взаимностью. Я не готова к отношениям, тем более с вами. Я не хочу разрушать вашу дружбу с Егором. Пожалуйста, поймите меня.

В его глазах мелькнула грусть, но он не стал настаивать. Он лишь кивнул, словно принимая мой отказ.

– Я понимаю, Тася. Но это не значит, что я перестану бороться за тебя. Просто дай мне шанс.

«Дать шанс? А мне что делать?» – звучит в моей голове. – «Я не готова к этому любовному треугольнику. Я не хочу участвовать в таком».

Неожиданно мои мысли прервал вибрирующий телефон на столе. Поднимаю экраном вверх и вижу «Егор». Невольно поднимаю взгляд на соседа и замираю.

– Ответь, ты же не виновата, что два друга влюбились в одну и ту же девушку.

Немного дрожащими руками отвечаю на звонок.

– Алло… – сказала хриплым голосом. Потом прокашлялась.

– Тася, ты чего, заболела?

– Нет… Сижу с твоим другом. Дмитрием Александровичем.

Егор замолчал на пару секунд, и я почувствовала, как напряжение в ресторане возросло до предела. Берестов наблюдал за мной с интересом, пытаясь угадать, что происходит на другом конце провода.

– Что вы там делаете? – наконец заговорил Егор, и в его голосе слышались нотки раздражения.

– Обсуждаем рабочие вопросы, – ответила я, стараясь говорить как можно спокойнее. – Дмитрий Александрович просил о встрече по поводу книги.

– Ладно, – буркнул Егор. – Я освободился раньше. Скинь мне адрес, я подъеду.

Сбросив звонок, подняла глаза. Теперь я чувствую лишь гнев, ярость, направленную на них. Я отказываюсь делать выбор между кем-либо из них. И не желаю, чтобы из-за меня их дружба рушилась.

Признаюсь, слова Дмитрия меня задели. Его откровение оставило болезненный след в душе. Но я не должна показывать эмоций, нужно сохранять ледяное спокойствие.

Я отправила Егору адрес ресторана, стараясь не смотреть на Берестова. Внутри меня бушуют противоречивые чувства. С одной стороны, признание Дмитрия взволновало меня, с другой – я осознаю, что это безрассудно. Нельзя допустить, чтобы ситуация вышла из-под контроля.