
Полная версия:
Просто я не могу без тебя
Дома никого не было, мама с Владом на море, домработница ещё не пришла. Хорошо. Свидетелей позора нет. Смыв в душе с себя весь вчерашний вечер, вернее ночь, я легла в постель. Вещи, в которых была на вечеринке, сложила в пакет, выкину в мусорку, чтобы не напоминали мне об этой страшной ночи. Сколько времени-то сейчас? Семи нет. Ого, во сколько же я пришла в себя? Часов в пять, наверное. А может, это не снотворное было, а что-нибудь посерьёзнее? Почему мне так плохо? Голова страшно болит, трясёт всю. Надо у мамы обезболивающие таблетки посмотреть.
— Наташа, ты дома? — Домработница пришла. — Отдыхаешь?
Какой отдых? Я с ума схожу, не знаю, что делать, боже мой... Как же так? Шестнадцать лет... А я уже...
— Дома, тёть Лиз. Голова болит у меня ужасно. — Пожаловалась я. — Поэтому лежу.
Она забеспокоилась.
— Да что с тобой? Почему? Может, врача вызвать? Мама твоя просила приглядеть за тобой.
Просила, только как вы за мной приглядите? Уже проглядели, тётя Лиза.
— Не надо. Обезболивающую таблетку бы мне. — Попросила таблетку, а у самой того гляди слёзы ручьём от обиды польются.
Она присела рядом.
— Что ты, а вдруг давление поднялось? Сейчас у молодых здоровья нет ни у кого. Давай измерю.
Да какое давление?
— Да не надо, тёть Лиз. — Тихо сказала я. — Обезболивающую, пожалуйста.
Но она меня не слушала.
— Как это не надо, ты посмотри, какая бледная и слёзы на глазах, это точно давление поднялось. — Тёть Лиза принесла тонометр, стала мерить давление.
— Ничего не пойму, давление не высокое, а сердцебиение сильное. Надо врача, Наташ. — Сказала она.
Зачем он? Им уже делать нечего, он в моей беде не поможет.
— Не надо, я долго на вечеринке вчера задержалась, может, от этого. — Ох и правда, как мне сейчас нехорошо было и морально, и физически.
— Пила что-нибудь? — Подозрительно посмотрела на меня она.
Напоили чем-то, да так, что ничего не помню. Кто? Зачем? Скорее всего, Белова, она любит такие «розыгрыши». Как же я попалась-то?
— Сок только, и то немного. Спиртного вообще ничего не пила. Долго мы, до утра почти, музыка, танцы, может, из-за этого?
— Сейчас чаю тебе с мятой заварю. Да поспи. Легче станет.
Тёть Лиза ушла на кухню ненадолго, принесла мне чаю, я выпила, легла.
— Давай спи, я обед приготовлю тебе.
Она вышла, а я заплакала от боли и обиды, от испуга, что ли, я действительно испугалась. Как я теперь в лицей приду, все будут смеяться надо мной. Наплакавшись вволю, всё-таки уснула. Проснулась к обеду, мне и правда легче стало, голова уже не так болела. Дома тишина, тёть Лиза ушла, наверное. Ну и хорошо, видеть сейчас мне никого не хотелось. Лежала, смотрела в потолок, отрешённая от всего, не думая ни о чём, кроме прошедшей ночи.
Вздохнула, так, надо посмотреть, в группе есть фотки моего грехопадения? Можно сказать, изнасилования. Если снимали, то уже полно их. Зашла в группу. Тишина. Странно. Почему?
Раздался телефонный звонок.
— Алло? — Вяло ответила я. Кому там приспичило срочно мне позвонить?
Мне ни с кем говорить не хочется, а вы звоните.
— Наташка, привет, ты куда вчера пропала? — Ленка проснулась и звонит мне. — Я тебя искала, Улька с Катей сказали, что ты уехала домой.
Домой... Знала бы ты, где я была и что со мной случилось.
— Привет, Лен, никуда я не пропала, дома. Я действительно уехала. — Выдохнула я, а сердце заколотилось от страха, думаю, сейчас скажет, что всё знает.
— Ты рано уехала? Я тебя искала, не нашла. — Зевнула Ленка. Надо же, не совсем ещё проснулась.
— Да, уехала. Я тоже тебя искала, ты возле бассейна с Маратом... В общем, ты занята была, я не стала тебя беспокоить.
Занят человек, любовь у неё, зачем я мешать буду.
— А-а-а, вот ты о чём. Тогда понятно. Ну как ты себя чувствуешь? — Ленка, отключилась бы ты, не до тебя мне сейчас.
Как чувствую? Да никак! Хотелось крикнуть во всё горло. Плохо, очень плохо мне.
— Нормально. Выспалась уже. — Страшным усилием сдержала себя.
— Я тоже выспалась. Мы сегодня с Маратом в кино идём. Ты с нами? Что-то ты вялая какая-то.
Ого, здорово Ленка охомутала Гареева, главное, быстро. Он ей давно нравится.
— Нет, Лен, идите вдвоём, третий-то вам зачем? Ничего я не вялая, говорю же, проснулась только.
Третий лишний, он не вписывается в вашу пару. Да и не до вас мне.
— Давайте и вы с Ждановым, он от тебя весь вечер вчера не отходил. Я заметила. И не отказывайся даже. Пойдём все четверо, пусть Белова попрыгает от злости, когда узнает, ей полезно, а то считает себя неотразимой и что соперниц у неё быть не то что не должно, а просто не может. — Захихикала она.
Ох, Ленка, о чём ты вообще, а? Какой мне Жданов, я и так с ним сегодня ночью в одной постели спала, и не только спала.
— Ну ты и сказала, я же тебе не Алка, чтобы приглашать Жданова с собой в кино. И вообще, при чём тут Жданов? Он, по-моему, вчера слишком пьян был, потому и подошёл ко мне, ты же знаешь, он никогда внимания на меня не обращал. — Я ведь не соврала.
Она немного помолчала и вдруг выдала своё мнение.
— Слушай, он мало пил, а его развезло сильно. Отчего? — задумчиво сказала Лена. — Вообще что-то творилось вчера на вечеринке ненормальное. Мне не очень атмосфера понравилась, все какие-то перевозбуждённые были, это кто спиртное пил. Может, кто-то что-то принёс. А, Наташ? Тебе не показалось?
Показалось, Лен, ещё как показалось, если бы ты только знала, но ничего, ещё узнаешь, что случилось со мной, не задавала бы такие вопросы. Я в такой переплёт попала, в такую историю влипла, что вряд ли теперь в десятый пойду, не знаю, куда от стыда деться.
— Мне тоже не очень понравилось, поэтому я и уехала рано. — Обманула подругу снова.
— Вот. Значит, не одна я так думаю. Неужели Славик что-то сообразил? Если он, то переборщил, думал, наверное, что весело будет, а вышло чересчур. Вписка с минусом получилась.
Это точно с минусом, и надо сказать, с большим минусом.
— Ладно, пил, не пил этот Игнат, я не смотрела за ним. И в кино его пригласить без меня есть кому, ты же знаешь, Алка порвёт за него, зачем мне лишние проблемы, к тому же нервные клетки не восстанавливаются.
— Вот тут ты права. Ладно, Наташ, пока. Отдыхай, если отказываешься идти с нами, а я сейчас в душ, а после немного надо на лицо макияж наложить.
Собирайся в кино, жди Марата.
— Вот это правильно. Пока. — Ответила я бодрым голосом, хотя самой реветь хотелось во весь голос. Слёзы самопроизвольно покатились из глаз.
И снова мне пришла в голову мысль: никто не знает, что в эту ночь произошло между мной и Ждановым. Почему? Ведь кто-то же опоил меня. Зачем тогда? Не пойму. Зашла в очередной раз в группу. Вот видео со вчерашней вечеринки, танцуют все, веселятся, фотки выставили тоже, а обо мне никто ни слова. Загадка, которую я пока разгадать не в состоянии. И то ладно. Пока. Наверное. Но всё-таки эта мысль не давала мне покоя. На следующий день я вроде немного успокоилась, так мне казалось, но, как оказалось, покой этот был обманчивым.
Дня два я держалась, а потом что-то пошло не так. Я впала в депрессию. На звонки не отвечала, никого видеть не хотела. Даже с Ленкой разговаривать по телефону не могла, она не выдержала и на третий день моего молчания приехала сама.
— Наташка, ты почему трубку не берёшь? Ты что такая мрачная? Что случилось с тобой? — Тревожно посмотрела она на меня. — Ты заболела, что ли? Круги синие под глазами. Наташка?
А что со мной? Я и сама не пойму.
— Всё нормально, Лен, ты чего так испугалась? — Я старалась держаться. — Тёть Лиз, чай, пожалуйста, сделай нам. — Попросила я домработницу. И снова обратилась к Лене. — Ну что новенького слышно на белом свете и в его окрестностях?
Она начала выкладывать мне новости, тараторила не переставая.
— Ой, есть кое-что, вчера Ульяну видела, так она сказала, что Белова и Жданов теперь вместе, после той вечеринки у Славки, там между ними случилось что-то, и он никуда не денется. Так она мне сказала. А Марат говорит, врёт она, Жданов послал Белову. Что там случилось, неизвестно.
Снова Жданов и Белова...
— Да плевать на них, сами разберутся.
Значит, случилось? Нет, Ленка, не между ним и Беловой случилось, а между Игнатом и мной, только он никому не сказал ничего, наверное.
— Ну я думала тебе интересно будет. — Удивилась Лена. — Он вроде к тебе неровно дышит.
— Да с чего ты взяла, Лен? Перестань. — Ну правда, это уже давно не смешно. Неровно дышит. Глупости. — Расскажи лучше, как у вас с Гареевым?
Она загадочно улыбнулась.
— О-о-о, у нас всё отлично, встречаемся. Я так счастлива, Наташка, ты не представляешь себе.
Слушая Лену, я улыбнулась. Хорошо, что хоть кто-то счастлив. Значит, обо мне ничего никому не известно. Интересно даже. Лена посидела немного, мы с ней чаю попили.
— Ладно, Наташ, я домой, мы сегодня встречаемся с Маратом. Ждать его буду. — Подруга мечтательно закатила глаза.
— Счастливо вам, Лен. — Через силу улыбнулась я. — Иди уже, Лена.
Ленка упорхнула в буквальном смысле слова на крыльях любви, а я снова погрузилась в состояние отрешённости. Слёзы ручьём бежали по щекам, а я даже не вытирала их, дома кроме меня никого не было, так что слёз моих никто не видел. Сердце разрывалось на части, груз, который свалился на меня, был не под силу. За что так со мной? Задумалась, пока не услышала телефонный звонок.
— Алло?
— Наташа, привет! — Услышала я родной голос.
— Папка! Я так рада слышать тебя. — Боже, мой папа звонит, я обрадовалась впервые за эти дни.
— Красавица моя! Как ты, дочь? Чем живёшь? Где развлекаешься? — Весело интересовался он, и у меня настроение немного вверх пошло.
Как живу? Да я не живу, я не понимаю сейчас, как мне жить... Но бодро ответила.
— Нормально, пап, ты как? Жанна? — Жанна — это мачеха моя, вторая жена папы.
Он выдохнул громко.
— У нас тоже всё хорошо. Жанна нормально работает. Мама дома?
Мамы нет... Они на море.
— Нет, с Владом отдыхать уехали на море. Косточки греют. — Засмеялась даже.
Он тоже засмеялся.
— Это хорошо. К нам приезжай, Наташ, я соскучился. Давно не виделись.
— Может, приеду. Маму дождусь. — Вздохнула я.
Он как будто почувствовал моё настроение.
— Ну хорошо, ждать буду. Давай не грусти. Зачем вздыхаешь? — Приободрил меня папа.
Я твёрдо пообещала.
— Не буду, пап. Пока. Люблю тебя. — Я правда очень люблю папу.
— Я тебя тоже люблю. Пока, дочь.
Я отключила телефон, настроение немного поменялось в лучшую сторону, решила поесть. Открыла холодильник, достала тарелку с нарезкой, пожевала немного и сок выпила. Всё, мысли мрачные вновь овладели мной, не до еды стало. Поставила тарелки с едой снова в холодильник, закрылась в своей комнате и впала в страшную тоску. Почему? Почему они так со мной?
***
Мама с Владом задержались на море, прилетели только через две недели, мама, увидев меня, руками всплеснула.
— Наташка?! Ты почему так похудела?
Похудела? Не заметила даже, мне кажется, я такая же.
— Нормально всё, мам, я не похудела. — Ответила я. — Ты что, мам?
Влад тоже как-то странно смотрел на меня.
— Она ничего не ела здесь. — Из кухни вышла тёть Лиза. — Добрый день, с приездом вас. — Приветствовала она маму и Влада. — Я уж вам звонить хотела.
— Здравствуй, Елизавета Карповна. — Поздоровалась мама. И снова обратилась ко мне. — Уехали всего на десять дней, ты кровь с молоком была, а сейчас бледная, худая.
***
Обедали молча, мама прийти в себя не могла, а я снова сидела молча, ничего почти не ела.
После обеда Влад уехал, мама пришла ко мне в комнату.
— Дочка, что с тобой? Тебя обидел кто-нибудь? — Мама села рядом со мной.
Слёзы сами полились из глаз, я её попросила ни о чём не спрашивать. Сказала, что плохо мне и я жить не хочу.
— Наташка! Ты с ума сошла, пока меня не было? О-о-х, да что же делать? — Мама испугалась моих слов.
Ничего не делать, мама, ничего. Я попробую сама со всем справиться, но как, не знаю.
— Не надо, мама, ничего делать, прости, у меня настроения нет вообще. — Ответила я и легла на диван. — Ни настроения, ни желания что-то делать.
Ну, у неё на этот счёт другое мнение, она прошлась по комнате.
— Надо что-то делать, Наташ. — Мама задумалась. — Я так понимаю, у тебя личная драма. Тебе к психологу надо. Это не игрушка, у тебя, скорее всего, депрессия. Что-то случилось, ты не хочешь говорить мне, так он тебе посоветует, что делать, если, конечно, ему расскажешь.
Личная драма... Возможно и так.
— Не расскажу, не приглашай этих психологов и трать время. Толку-то от них. — Отвернулась я к стене. — Никого видеть не хочу.
Она пожала плечами.
— Ну, там посмотрим, Наташ, не отказывайся. Это же не плохо. — Уговаривала меня мама.
Я подумала, может и правда, психолог немного снимет с меня стресс перенесённый, а то, что это был стресс, я не сомневаюсь.
— Ну хорошо, пусть приходит. Попробуем. Хотя я ни в чём сейчас не уверена. Знала бы ты, как мне плохо. — Мне и правда было плохо.
Мама прижала меня к себе.
— Ничего, всё пройдёт, успокойся в первую очередь, не плачь, пожалуйста.
Мамины слова действовали успокаивающе, я перестала плакать.
***
Наташа. На занятиях.
— Наташка, ты ночевать здесь собираешься? Домой пора. — Лика смотрела на меня удивлённо. — Э-э-э, ты вообще здесь? Собирайся.
О, уже все лекции к концу подошли, а я вся там, в Москве, в нашем доме, вся в депрессии. Господи, как хорошо, что всё закончилось.
Домой уехала с Димкой, папа его прислал за мной. Дорогой он пытался меня разговорить, но я не могла сосредоточиться, одна мысль в голове, хорошо, что Игнат не заметил меня.
Глава 3. Игнат Жданов.
Она? Или нет? Не могу врубиться. Наташка Тарасова? Неужели она всё это время здесь, в Питере, жила, а я не знал. Боже! Я виноват перед ней. Очень! Не просто виноват, а виноват так, что самому стыдно, уже больше четырёх лет. И стыд этот не проходит.
***
Сколько себя помню, всегда жил в Питере с родителями и младшей сестрёнкой Ксюшей, семья наша дружная, весёлая, мама и папа никогда не ссорились, во всяком случае я не слышал. Я уже заканчивал восьмой класс, когда они собрались за границу ехать, отец там с другом дела какие-то проворачивали, я не вникал пока, меня поставили перед фактом: едем за границу, я взбунтовался, не поеду. Что я там не видел в этой Германии и почему все туда едут, непонятно. Я вообще немецкого языка не знаю, английский учу. Родители были в недоумении, одного здесь оставить не решились и постановили, что я еду к дядь Коле в Москву, там учиться буду, а Ксюша поедет с ними. Ксюша — это моя сестра, на десять лет меня моложе, мне пятнадцать, а ей пять, такая красотка, я так люблю её, свою маленькую сестричку, скучать буду по ней.
Отец сам отвёз меня в Москву, и я стал жить в дядь Колином огромном доме, учиться он устроил меня в лицей. Жена дядь Коли, тёть Надя, меня не обижала, а с их сыном Артёмом мы вообще отлично ладили. Он на втором курсе универа учится, ему девятнадцать, а мне пятнадцать, но роста мы одинаковые, да и комплекции почти одинаковые, я для своего возраста довольно-таки развитый был, занимался борьбой.
— Ты, Игнат, не по годам развит, — Артём осмотрел меня со всех сторон. — Борьбой, что ли, занимаешься?
Конечно, занимаюсь, а ты как думал?
— Да. Вольной. В спортзале пропадаю к тому же. — Ответил брату. — Ох, Артём, я так из Питера уезжать не хотел.
Тот усмехнулся, глядя на меня.
— Думаешь, у нас в Москве хуже? Нет. Ну это неплохо, что приехал, мне одному скучно, а с тобой повеселее будет. Или там в Питере подруга осталась?
Нет у меня никакой подруги, как-то не сложилось.
— Нет. Не обзавёлся ещё. Успею. — Какие подруги? Бывает, одноразовые случаются. А что? Я парень крепкий.
— Ну это правильно, тебе осенью уже шестнадцать будет? Вполне взрослый.
Я кивнул головой.
— Шестнадцать — это уже пора. — Засмеялся он. — Погуляем с тобой! Не скучай, всё нормально будет.
Так и началась моя московская жизнь. В сентябре я начал учиться в девятом классе одного из престижных лицеев Москвы, дядя устроил меня. Учился я всегда хорошо, не зря говорят, что питерцы умные, это верно, когда учительница привела меня в класс и представила как новенького, все на меня внимание обратили, потому что я был выше самого высокого в классе, и комплекцией тоже, плечистый и крепкий. Особенно на меня пялились девчонки. Я же пока ни на кого не обращал внимания, приглядывался. Класс неплохой, правда, все дети богатых родителей, немного эгоистичные, впрочем, и я такой же. С неделю я смотрел, своё личное мнение о каждом составил. Этот такой, та такая. Девчонки строили мне глазки, их тут нормально, больше, чем ребят, и все красивые. Особенно достала меня Белова Алка, признанная красавица, самая красивая в классе, короче: классная красавица, но вот беда в том, что она мне не нравилась, от слова совсем. Было что-то отталкивающее в ней, не пойму что, но было. Она приглашала меня в кино или на прогулку, а я находил повод отказываться. Не хочу я с ней никуда идти. Из всего класса мне приглянулась всего одна девчонка, Наташа Тарасова. Вроде ничего в ней необычного не было, а вот понравилась и всё. Всегда серьёзная, строгая какая-то, глаза грустные, а красивые неимоверно, я впервые вижу такие, не голубые и не синие, а какие-то, на сиреневый цвет больше похожи, и такие лучистые. Она была несколько полновата, но это её не портило, а наоборот, придавало шарм. Она никогда даже не смотрела на меня, может, это и привлекло, не знаю. Но она очень мне понравилась.
За год учёбы я не раз к ней обращался, просил объяснить что-нибудь, она хорошо училась, я тоже, обращался к ней потому, что очень мне пообщаться с ней хотелось. Она объясняла мне то, что я якобы не понял, а я смотрел на неё. Алка в это время рвала и метала, понять не могла, почему я обращаюсь к Тарасовой, а не к ней. Мне на её психи вообще по фигу было. Мне хотелось Наташу разгадать, в прямом смысле слова, решил справки навести о ней, осторожно, исподволь. А к кому обратиться? Конечно, к Артёму, он всех или почти всех богатых знал. Стал спрашивать сначала о пацанах, после до девчонок дошёл. Он кого знал, всё про них рассказывал, спросил и про Тарасову.
— Кто такая Тарасова? Что-то не знаю. — Удивился он. — Объясни, опиши внешность.
Я рассказал, какая она из себя.
— А-а-а, понял, это Влада Ланевского падчерица. Знаю. Очень красивая была девочка, давно, правда, видел, года два назад. Весёлая была, общительная. Но случилось так, что её родители развелись, она очень тяжело переживала, развод нехорошо на ней отразился, стала замкнутая, всегда грустная, поправилась даже. Отца любила очень, хотела с ним остаться, но суд решил по-своему, отца её вроде Павел зовут, он на родину уехал, куда — не знаю, а мамаша через месяц после развода замуж за Влада вышла. Говорят, она и при муже с ним, ну сам понимаешь. В общем, живут они дорого-богато.
Таким образом я узнал немного о жизни Наташи и не только о ней, также узнал, что Белова мутная личность, слухи про неё ходили нехорошие. Но точно никто ничего не знал. По сведениям Артёма, она с четырнадцати лет встречалась с одним таким же мутным парнем, вроде и недолго, так как его посадили за распространение наркотиков, срок реальный впаяли этому Гарику, десятку вроде, она, говорят, убивалась сильно, ждать его обещала, такие слухи ходили, но ему сидеть-то ещё лет семь, а то и больше. Этот Гарик старше Аллы, ему на момент суда восемнадцать было уже.
— Слушай, Артём, а как же она, девчонка совсем, с ним? — удивился я.
— Эта? Алка Белова. О-о-о, эта особа известная, она лет с двенадцати такая была уже развитая, скажешь, лет шестнадцать ей. Не вру, мы сами удивлялись. А может, она старше своих ровесниц? Не знаю.
Я, конечно, виду не подал, да и не очень удивился...
— Понятно. — Да, мне всё понятно было, только непонятно, почему Алка так быстро Гарика своего любимого забыла и на меня глаз положила.
— А что ты ей так интересуешься? Понравилась что ли? — Усмехнулся Артём.
Пожал плечами и равнодушно сказал:
— Пристаёт ко мне, не знаю, как отвязаться. — Признался я брату. — Не нравится она мне.
На его губах заиграла улыбка.
— Ого! Успехи делаешь! Неплохо. Ладно, на фиг они, малолетки, нужны, в клуб в субботу двинем, оторвёмся. Слушай, а почему не нравится? Она же такая красивая.
— Не знаю. Кукла какая-то. К тому же мне кажется, что она на подлость способна.
Брат засмеялся, махнул рукой, хмыкнул: «Девчата все на подлость способны».
— Не знаю. — Пожал он плечами. — Мне вообще до малолеток нет дела. В клуб пойдём, там оторвёмся. Только надо, чтобы моя Светланка не знала. Она очень у меня ранимая. Я только выпью немного, отдохну, с бабами связываться не буду, ты — как хочешь.
— Мне восемнадцати нет. Какой клуб? Кто меня туда пустит?
Он оглядел меня с ног до головы.
— Ты на двадцать выглядишь. Пройдём, там мой хороший знакомый работает.
В клуб мы и в правду ходили, и оторвались на славу, на следующий день до обеда проспали.
— Слушай, Артём, ты меня развратить хочешь? Пьянки, девчонки, я ведь пацан ещё.
Он промычал что-то нечленораздельное, после сказал:
— Ничего, учись, в жизни пригодится. Не будешь же ты всю жизнь девственником. — Ржал Артём. — Ладно, не парься, на две недели ложимся на дно, занимаемся, ведём себя скромно, как настоящие джентльмены.
— Прикол! Ты даже на английский манер выражаться умеешь? И что? Ты думаешь, что джентльмены скромные? Сомневаюсь.
Он хмыкнул.
— А чем мы хуже? Хотя я тоже сомневаюсь, что они скромные, это я так, к слову пришлось.
В общем, общение у нас с братом в таком формате проходит, до тех пор пока он не уезжает в универ, а я в свой лицей. Меня туда магнитом тянет, и этот магнит — она, Тарасова Наташа. Мне её видеть необходимо каждый день. Даже сам не могу понять почему. Наверное, чтобы в глаза её лучистые посмотреть, энергией неземной зарядиться. Эх!
Как бы там ни хорошо мне было в Москве, а по своим я очень скучал. Может, зря с ними не поехал? Особенно скучал по мелкой, по сестрёнке Ксюше, белокурой кудряшке. Родители звонили мне почти каждый день, спрашивали, как успехи в учёбе, как влился в новый класс, как вообще жизнь. Ну и Ксюша брала трубку.
— Игнат, привет! Я соскучилась по тебе! — Крикнула озорница мелкая.
Радость ты папина, уж он так её любит сильно.
— Привет, Ксенька, я тоже по тебе скучаю, но ничего, летом увидимся, ты подросла, наверное? — Поинтересовался и на правах старшего брата спросил: — Родителей не огорчаешь?
— Не знаю, подросла или нет, у мамы спроси. Я тут учусь, в центре, там все по-русски говорят, родителей не огорчаю. Приезжай к нам.
Как же я приеду? Тоже пока в школе учусь.
— Нет, Ксюш, я здесь учусь, так что до лета терпи.
Она недовольна моим отказом, поникшим голосом сказала:
— Ладно. Я буду ждать.
И вот так с ней каждый день. Она меня к себе зовёт, а я не хочу туда.
В общем, так прошёл год, я сдал экзамены, решил ещё два года отучиться и чтобы сразу в институт поступить. Приближался июль, родители должны были прилететь на месяц домой, или на полтора, и я рвану в родной Питер. К семье. И всё вроде хорошо, но тут кто-то предложил собраться у Славки, отметить окончание девятилетки, обмыть аттестаты. Как обычно, Белова не упустила случая достать меня.
— Игнат, мы у Славика собираемся, отмечать окончание девятилетки будем. Ты не отставай.
Что тебе надо? Вот зачем меня дёргаешь?
— Я-то вам зачем, вы с первого класса вместе, а я только один год учусь с вами. Отмечайте без меня.

