Кричат им горько

— Пройди на место. Отлично. — Услышал голос учительницы.

***

Три дня было спокойно, я уж тысячу раз пожалел, что раздул тот скандал на пустом месте, да ещё Алке поверил, как дурак, а сегодня что-то подозрительно в классе, Витька глаза отводит, что случилось? Ладно, не дурак, сам разберусь. Стал следить внимательно. Нет. Всё нормально. После уроков вышли с Витьком, домой пора, он потащил меня на парковку, а меня привлекла возня в кустах, я рванулся туда.

Боже, Тоня лежала на земле, а Гольцова била её ногой, девчонки её подружки подначивали.

— Так её, выскочку! Так!

Не помню, как отшвырнул Алку и не знаю куда, поднял Тоню. Вся форма в пыли, испугана как она.

— Как ты? Тонь? — сочувствующе посмотрел на неё. — Сильно они тебя?

Помог ей подняться. Вот чёрт бы их побрал! Заварил кашу я, а расхлёбывать Тоне пришлось.

— Нормально. Спасибо, Эмиль. Отряхиваться начала. Они свалили и бить начали, не знаю зачем. — ответила она.

Помог ей отряхнуться.

— Сильно она ударила? — спросил. — Где больно?

Тут Галя Морозова крикнула:

— Эмиль, ты Аллу убил, она сознание потеряла! Ты что? Ты смотри, возле той пляшет, да пошла она!

Сознание потеряла? Или притворяется? Скорее притворяется.

— Подожди, я посмотрю, что там. — Сказал Тоне. — Одна не уходи.

Подошёл, за шиворот поднял Алку с земли.

— Ты что творишь, дура? Девчонки? Четверо на одну? Не стыдно? — Посмотрел на них, все из наших: Галя, Ирка, Маринка, ну и сама Алла.

— А что ты за Тоньку впрягаешься? Не убили же. Тебе самому не противно, Эммик? — Это Ирка Буркина. — Она вообще непонятно откуда...

Вот маленькие стервы!

— Оттуда, откуда и ты, понятно? Ещё раз тронете её, я сам Алла твоему отцу пожалуюсь и расскажу, какая ты садистка! Поняла?

— Что? — О, и сознание не теряла.

— Серый, ты скоро? — Витька подошёл. — Поехали домой уже.

Ну Баранников, ты и придурок, в сговор с девчонками вступил, без вопросов.

— Сейчас Бойцову до остановки провожу, а то снова свора кинется драться на неё. И ты, видно, всё знал, сказать не мог?

Гольцова удивилась.

— Кто мы? Свора? — Даже обиделась. — Ну, Эммик, я не думала, что ты такой. — Своих предаёшь.

Ни слова больше не сказал, повёл Тоню до остановки, посадил в автобус.

— Пока.

— Спасибо тебе. — ответила Тоня. — Ты меня второй раз выручаешь. Пока.

Она уехала, а я поплёлся к машине. Всю дорогу молчал, разозлился на Витька, знал и молчал.

— Чё ты, Серый, злишься? Девчонки просили не говорить тебе ничего. Зачем ты полез? Пусть проучили бы они Тоньку.

Вот это друг! Да как же я раньше не замечал, какой он?

— Ты вообще что ли ненормальный? Ты видел? Их четверо, а Тоня одна, а если на тебя четверо пацанов нападут и никто не заступится? Алка ногами Тоню била, ты хоть понимаешь, как это больно? Дурак ты, Витька!

— Я, может, и дурак, а ты, Серый, влюблённый дурак! — обиделся он. — Нашёл в кого втюриться! Тоже мне нашлась, гений математики!

Позавидуй мне! Вижу, что завидуешь. Самому наверное Тоня понравилась.

Глава 3. Тоня Бойцова.

Добрела до дома, бок больно было, кто-то сильно меня. Посмотрела на себя в зеркало... Да, вид не очень, хорошо, что родители на работе, сняла с себя одежду, срочно в стирку. Лицо? Вроде синяков нет. Помылась сама под душем и легла... Обидно. За что меня так? Спасибо Эмилю, если бы не он... Витька даже не подошёл, ещё, наверное, рад был, что меня бьют.

Немного полежала, вроде боль прошла, сердце только болело, и злость напала страшная. Мало я этой Аллочке тогда врезала, надо было ей вообще нос свернуть. Лезет в драку, понятно, никого не боится, ей же ничего не будет, Бойцова виновата останется. Обида заполнила сердце... Как же так? Неужели она меня из-за Эмиля возненавидела? За то, что он за меня заступился?

***

— Тоня, что случилось? Ты плакала? — Нахмурилась мама. — Почему молчишь? Двойку получила что ли? Пустое, нечего о двойках плакать. Или влюбилась в кого?

Последнее больше ко мне подходит, если бы она знала, что произошло от этой любви, но мама не знает, а я не скажу, потому что это секрет мой, о нём никто не знает, только Алла ревнивая сразу поняла, что на её пути соперница и её надо убрать. Любой ценой.

— Мам, ничего не случилось, голова болит, поэтому вид такой. — Отмазалась пустой отговоркой, ну не скажу ведь я ей, что меня девчонки побили, стыдно как-то.

Она подозрительно посмотрела на меня.

— Ну что же, сделаю вид, что поверила, — вздохнула мама и вышла из комнаты.

Сделай вид, потому что от меня всё равно ничего не узнаешь, на кухне мама гремела сковородками или кастрюлями, а я снова впала в какое-то непонятное настроение. Что завтра ожидает меня в школе, не знала, но готовилась ко всему. А может, оно и лучше? «Обвинят тебя, Тоня, во всех нехороших делах, да и спровадят обратно в свою школу. Впрочем, хватит хандрить, после ужина уроками займёмся». Бок вроде болеть перестал.

***

Ужинали молча, мне вообще говорить не хотелось, мама украдкой поглядывала на меня. Папа что-то заподозрил.

— Выкладывайте, девчонки, что у вас случилось? Поссорились? Обе недовольные, или мне показалось? — Он отложил ложку.

Он нас с мамой девчонками называет всегда. Мама посмотрела на меня, после на папу, и промолчала, я тоже ни слова.

— Что молчите? Соня, ты говори. — Папа посмотрел на нас.

Мама пожала плечами.

— Тоня заплакана сегодня, почему, не знаю, мне она ничего не сказала. Я так поняла — влюбилась девчонка. Это неплохо, конечно, но вот любовь, видно, не совсем взаимная.

Папа удивлённо поднял брови. А что тут удивляться? Разве в нашем возрасте не влюбляются?

— Ну что же, это уважительная причина, только так сильно переживать не надо, не ты первая влюбляешься, и мы любили, так что грустить по этому поводу нечего. Радоваться надо. — Сделал папа заключение. — Любовь, даже невзаимная, прекрасна.

Радоваться... Ты не знаешь ничего, тот, в кого я влюбилась, нравится ещё одной девочке, да не одной ей, наверное, и ещё есть претендентки, за это мне сегодня попало по бокам.

— Ладно, пап, буду радоваться. — Ответила ему.

Они с мамой засмеялись. Ну вот хоть чем-то их рассмешила.

— Ты, Ваня, правильно сказал. Первая любовь она такая: и радоваться заставит, и плакать. — Мама вздохнула, наверное, свою первую любовь вспомнила, наверное, и я когда-нибудь буду вспоминать Эмиля и вздыхать.

***

Утром собиралась в школу с неохотой, как будто ждала неприятностей, впрочем, что их ждать? Они и так на каждом шагу, не отходя от кассы, как говорят.

— Тоня, ну ты скоро? Пора уже. — Папа поторапливает, а я не спешу, тяну время. — Опоздаешь на свою любимую математику, она тебя не простит.

Математика простит опоздание, ничего страшного, мне кое-кто не простит другое.

— Не охота ни в какую школу. — Вздохнула я. — Не моя школа, там ученики злые. Все.

Папа посмотрел на меня странно как-то.

— Ты же всегда любила ходить в школу, что сейчас, математик мой, случилось? Веселее смотри на жизнь, она любит весёлых и смелых, и бойких, а ты Бойцова, поэтому не имеешь права раскисать. Выше нос, дочка!

Приободрил он меня, а тут хоть плачь.

***

Любит весёлых и смелых, бойких, а в нашей школе она любит злых и подлых, как Алла Гольцова и Баранников тот же. Да всех почти, кроме нас, которые попали в эту школу случайно, так же как и я. И сделались мы здесь если не изгоями, то лишними людьми, которые по каким-то непонятным законам во всём виноваты.

***

Вошла в класс, тихо поздоровалась со всеми. Ответили мне они или нет, не слышала, да и, если честно, не слушала. Лена Рудина, соседка по парте, уже здесь, она тревожно посмотрела на меня. Я присела за парту, стала готовить учебник к уроку, она тихонько толкнула меня.

— Тонька, ты не представляешь, девчонки задумали что-то. Слышала только слово «выскочка», это они про тебя, наверное, Алка что-то задумала, смотри... — предупредила Лена и вздохнула.

Лена, она такая мнительная, всего боится и всех, мне даже интересно бывает, глядя на неё, ну вот в каждую примету верит, каждого куста боится. Или шахматисты все такие? Не знаю. Я не такая, конечно, тоже опасаюсь немного, но не так, как она.

— Пусть что хотят, то и задумывают, мне всё равно, давай к уроку готовиться. И вообще Лен, слишком много чести для них чтобы мы обращали внимания на ту же Аллу, на Галю. Давай о своих делах говорить.

— Ой, ты права, у-у-у, первый же урок «Математика», — скривилась она. — Как я её боюсь.

Я тихонько засмеялась.

— Лена, ты же шахматистка, а шахматисты, те же математики, или у вас всё по-другому? — спросила её, шахматами я как-то не увлекалась, хотя считаю эту игру серьёзной.

— Ну... — Она пожала плечами. — Там ходы заранее просчитываешь, ничего сложного.

Ничего сложного — это для тебя, а для меня всё сложно.

Перед самым уроком в класс вошли Эмиль и Витька, девчонки притихли, он нашёл меня глазами, Алка в это время губы брезгливо скривила, ну а как же? Не на неё же Серов посмотрел.

***

Начался урок, меня математичка вызвала к доске.

— Тоня, разобралась в новой теме? — поинтересовалась она. — Или ты не смотрела?

— Смотрела. Вроде да, разобралась.

Она кивнула головой, по классу прошёл ропот. Недовольный.

— Тихо, ребята. — Учительница оглядела всех и обратилась ко мне. — Давай попробуй задачу решить, а уж после я постараюсь доходчиво всем объяснить, но вот сначала хочу понять, разобралась ты или нет.

«Да разобралась я, Лидия Ивановна, там тема пустяковая», — хотелось сказать ей. Быстро решила задачу, объясняя ей одной, потому что только она понимает, о чём я говорю.

— Всё правильно, пройди на место, отлично, как всегда. — Татьяна Петровна довольна моим ответом и решением.

На примере этой задачи объясняла новую тему, надо сказать, объясняла она доходчиво, буквально разжевала, как говорят учителя, и в рот положила, только проглотить осталось. Но не все почему-то понимают, или, может, я не понимаю их, мне легко даётся математика, и думаю, что всем так же должна даваться.

— Тоня, я почти ничего не поняла. — Прошептала Лена. — Ну что я такая непонимающая!

Я знаком показала ей: «Тише, объяснение идёт, что не поймёшь, после разъясню».

***

— Лена, надо слушать внимательно и не отвлекаться, ну вот что тебе непонятно? — упрекнула её, рассеянная какая-то она сегодня, может, тоже влюбилась? Но любовь любовью, а уроки уроками.

— Ладно, после мне объяснишь, а сейчас я хочу поделиться наблюдениями, знаешь, Серов глаз с тебя не сводит, а Гольцова злится, видно, ужасно. — Шепнула она мне. — Вот это новости.

Мне смешно стало, ну Лена, нет чтобы слушать новую тему, она наблюдала за тем, кто там на кого смотрит, и в то же время было приятно. Значит, Серов тоже ко мне не равнодушен.

***

После третьего урока мы возвращались с обеда, Лена убежала в туалет, а я пошла в класс, но не дошла.

— Ты что ли Бойцова? — остановил меня кто-то.

Подняла глаза, парень, видно, старше нас, года на два точно, здоровый парень. Он ожидал ответа, а я молчала.

— Ты глухая, что ли? Я, кажется, громко спросил? Хммм, ты зачем мою сестру обидела? По лицу ударила? — Сам разглядывает меня с ног до головы.

Вот, значит, кто это, брат Аллы.

— Сначала она ударила меня по лицу, а я терпеть не стала и ударила в обратную. — Смело ответила ему, прислушавшись к папиному совету: жизнь любит смелых. — Это справедливо.

Он, похоже, не ожидал от меня такой наглости.

— Ты, малявка, не зарывайся, посмотрите на неё, она ещё рассуждает о справедливости! Я узнаю у сестры, как было на самом деле, на будущее запомни, руки не распускай и не борзей, ты не в своей школе.

Тут я снова решила шокировать его.

— А что? Я молча сносить обиду должна? Не получится у меня, — сбросила его руку со своего плеча. — Пусти!

Он загородил дорогу.

— Ты чё такая отчаянная? Математик? Так мне сказали вроде. Ты...

— Артём, отойди от неё. — Услышала голос Эмиля. — Отойди, сказал, а то хуже будет.

Тот, кого назвали Артёмом, обернулся, смерил Эмиля взглядом.

— Серов? А тебе что надо? Ты знаешь, я наездов не по делу не люблю, смотри, ещё не вырос, а уже на старших бочку катишь? — Артём внимательно посмотрел на него, после на меня и усмехнулся. — Какой непостоянный ты, Эмиль... То к Алле подбивал клинья, и уже переобулся, быстро же ты. — Снова мрачно усмехнулся он.

Эмиль тоже усмехнулся, ничуть не струхнув, после посмотрел на меня.

— Иди, Тонь, в класс. Мы поговорим.

Я быстро побежала на урок, о чём они там говорили, не знаю, и почему Эмиль не боится Артёма? Тот же старше. Наверное, они друзья, богатые все, и с детства знают друг друга, и, наверное, дружат. А может, у богатых нет такого понятия — дружба? Всё у них по законам бизнеса? Кто там отец у Гольцова? Наверное, магнат какой-нибудь, банкир или вроде того. А у Серова кто? Вроде у него фирма по недвижимости, ой, да ну их!

— Тонь, ты что такая взвинченная? Где была-то? — Лену удивил мой вид.

Где я была не спрашивай, со мной в последнее время одни приключения, достойные удивления.

— После расскажу, звонок подали уже, сейчас что у нас? История, вот давай сосредоточимся, сама знаешь, какой Виктор Семёнович строгий. Нас обязательно спросит.

Да, учитель истории часто проверяет нас, учим мы или нет, подлавливает, например, на предыдущем уроке спрашивал, и сегодня может тебя же спросить, проверить, учил или учила ты или нет.

— Ну, держись, девчонки, сейчас начнётся: «Бойцова к доске, Рудина к доске». — Подсмеивается над нами Денис Пушков.

Денис у нас конькобежец, попал в эту школу так же, как и мы.

— Смотри, Пушков, а то накаркаешь, самого вызовут к доске, — хихикнула Лена.

Так и вышло, Дениса вызвали отвечать, надо отдать ему должное, ответил он хорошо и победоносно посмотрел на нас, как бы говоря: «А вы сомневались, что ли?». Да не сомневались, мы в тебе, Денис, не сомневаемся.

***

Уроки закончились, ни Алка, ни кто из её подружек не задевали меня, к чему бы? Наверное, очередную пакость для меня замышляют. Посмотрим.

Эмиль снова проводил меня до автобуса.

— Не бойся Артёма, он не тронет тебя. Пока. — Коротко сказал мне. — Вот твой автобус. Поезжай.

Мне не хотелось, чтобы он уходил, но задерживать Эмиля не имела права, его шофёр ждёт, чтобы отвезти домой.

— Пока, Эмиль, спасибо тебе. — Вошла в автобус, он смотрел, что-то соображая, вдруг сам в последнюю минуту забежал, можно сказать, в салон.

— До дома тебя провожу, а то вон посмотри, Гольцов тоже здесь. — Тихо сказал и взял меня за руку. — А то привяжется ещё.

У меня соловьи пели в груди, а сердце отбивало барабанную дробь, после замирало и обратно с новой силой: тук-тук-тук. Так хорошо было рядом с Эмилем, одно огорчало, зачем Артём едет с нами в одном автобусе. Это было непонятно.

Мы вышли на моей остановке, а он поехал дальше, и я выдохнула. Он, может, тоже избить хотел меня, Артём-то?

— Эмиль, а Артём он зачем... Он что, отдельно от родителей живёт? Так вроде ещё не очень взрослый. — Пожала я плечами.

Эмиль усмехнулся.

— Ты ему понравилась, не поняла ещё что ли? Поэтому он и поехал с тобой в одном автобусе.

Понравилась? Нет. Только не это.

— А мне он не понравился, между прочим, за сестру заступался, предупредил, чтобы я не распускала руки. А она меня вчера, между прочим, ногами била.

Часть 2. Артём Гольцов.

Артём не понимал себя, не понимал, зачем он поехал вместе с Тоней в автобусе, а там... Там Серов тоже в автобус сел, что ты! За руку её взял. Пролетел ты, Артём! Пришлось проехать их остановку, сошёл на следующей и поехал обратно. Приехал домой в паршивом настроении, что возомнил о себе Серов? Совсем не видит, кто перед ним? А девчонка? Какая красивая и смелая, не зря фамилия у неё Бойцова. Артём влюбился, сам от себя не ожидая, это не какая-то капризная Элен Буркина из их класса, а простая девчонка Тоня... Ты смотри, лет четырнадцать ей, а уже и бугорки на груди нормальные, и сама...

— Артём? Ну что там? Ты прижал Бойцову? — Алка вышла из своей комнаты, прервала его мысли.--- Предупредил её о последствиях?

Артём мрачно посмотрел на неё и спросил:

— Это правда, что ты её ударила первая? — Он смотрел на сестру, ожидая ответа.

Алла округлила глаза, глядя на брата: «Что это с ним? Он какой то совсем другой из школы вернулся».

— Что? Да ты что там делал? Любезничал с ней? Может, и ударила, а меня бить она не имеет права! — взвизгнула Алка. — Она никто, пустое место! Вот и надо ей было указать это место!

Брат усмехнулся и покачал головой.

— Не имеет права ударить тебя? А вы с подружками за что вчера девчонку побили? Ты побила! Я всё знаю! Совсем, что ли, ума лишилась? Из-за чего? Или из-за кого? Из-за Серова, что ли? Имей в виду, если ты ещё раз хоть пальцем тронешь Бойцову, я тебе устрою! Поняла?! Бандитка какая нашлась!

Алла, ни слова не говоря, ушла в свою комнату. «Надо будет, ещё и не так побью, и тебя не побоюсь!» — подумала она.

Глава 4. Эмиль Серов.

Вот девчонки! Ну совсем краёв не видят. Бандитки какие-то. В общем, отбил Тоню от разгневанных девиц, проводил до остановки, девчонка, видно, не ожидала, что на неё будет совершено нападение, поэтому шла спокойно, пока её не свалили и бить не начали. Ужас какой-то.

— Ну что, Серый, доволен?— Баранников не может без прикола.— «Тонечка, идём, я тебя до автобуса провожу». «Тонечка... Тонечка...»

Передразнил он меня.

— А ты что? Ревнуешь? Смотрю, самому Тоня понравилась. — Не удержался я.

Витька хмыкнул, надулся.

— Ещё она мне нравиться должна? Это ты у нас защитник убогих и обиженных, а мне это ни к чему, мне вообще она не...

Я засмеялся, понятно, что нравится, Витьку я знаю, когда ему девчонка нравится, ведёт он себя по-особенному, ему в прошлом году Алка нравилась, он так же говорил: «Нужна-то она мне, да она такая...» В этом роде всё. Только Гольцова с прошлого года на меня заглядывается. Вот так.

— Что ты смеёшься? Смеётся он. — Друг психанул, отвернулся к окну. — Смотрю, личным охранником Бойцовой заделался.

— А ты, по ходу, в адвокаты к Алке подался. — Не смолчал, да как здесь промолчишь, если он донимает.

***

Тоня была в школе, это меня порадовало. Посмотрел на неё, она на меня, Алка это заметила и сделала недовольное лицо. Ну и делай.

Уроки шли в обычном порядке, на математике, как всегда, учительница вызвала Тоню к доске, она решила задачу по новой теме. Как она разбирается в этих темах, не знаю, я понимаю, когда объяснят мне, а так нет, самостоятельно не могу, надо такие мозги иметь, как у Бойцовой, наверное. Я к ней не подходил, но следил, чтобы никто не обидел девчонку, и всё же не уследил. Артём Гольцов, брат Алки, прижал её.

Что он там ей говорил, не знаю, но мне его наглость известна. Артём старше на два года, только ростом не выше меня и физически не сильнее.

В общем, поговорили с ним, Тоню в класс проводил.

— Ты что, Серов, берега попутал? Не видел, что я с девчонкой говорю? — Артём встал в позу.

— Я знаю, о чём ты с ней говорил, сестра нажаловалась?

— Ну даже если и так? Какое она имеет право бить мою сестру по лицу? Я не могу оставить без внимания унижение Аллы?

Я немного помолчал.

— А то, что твоя сестра первая ударила Тоне по лицу, она тебе неизвестно? Вот видишь? Это ещё не всё, она побила её вчера ногами. Спроси у Аллы, как они с девчонками свалили Бойцову на землю, а твоя сестра била её.

Артём недоверчиво хмыкнул.

— Не верится что-то, врёшь, поди, малолетка! Спрошу, узнаю, а тебе на слово не верю. А ты... Влюбился что ли в неё? Понятно.

— Может и влюбился, только это не твоё дело, в общем, я тебе сказал, а ты услышал.

— Борзый, смотрю, без меры ты... Это плохо. Ладно, Серов, после поговорим, звонок уже.Артём вальяжной походкой пошёл на урок. Вроде старше меня а всё ещё не повзрослел. Пусть его, мне надо в свой класс, эх, жизнь началась, вроде и не взрослая ещё, а полудетская, но уже с каким то странным подтекстом. Сам пока не понял с каким...

Шёл в класс задумчивым и...

— Эммик, ты что, с братом моим говорил? — Алла.

Она следила за мной, вот ведь...

— Тебе что до того? Может, и говорил, только тебе о нашем разговоре знать необязательно. И вообще звонок скоро, так что я в класс.

Отстала бы ты от меня, Алка, потому что сам не пойму, что со мной происходит, ты ещё со своими вопросами.

***

После школы я снова проводил Тоню до автобуса, что удивительно, мы с ней почти не говорили, молчали. Почему? Сам не знаю. Она стеснялась, наверное, а я как пацан вообще должен быть немногословен. Подошёл автобус, я попрощался и... заметил Артёма, он что? О, в автобус сел. Нет. Тоня моя, а тебе, Артёмка, не видать её. Как я понял, Тоня понравилась ему. В последний момент решил проводить её до дома.

Сел в автобус и взял Тоню за руку, и так спокойно мне с ней стало, просто как будто она моя и больше ничья.

— Ты зачем в автобус сел? — Удивилась, глядя на меня.

— До дома тебя провожу, а то смотрю, и Гольцов здесь, тоже, наверное, проводить тебя решил. — Усмехнулся в ответ.

Она посмотрела на Артёма и ничего не сказала. Мы вышли на её остановке с названием «Южная», а Гольцов дальше укатил.

— Спасибо тебе, Эмиль. Скажи, а этот Артём, он здесь живёт, что ли? — Пожала она плечами.

Здесь... Он вообще не понимаю, зачем сюда приехал.

— Нет. Он живёт в том же посёлке, что и я. У его отца огромный дом с бассейном и прочими удобствами, с большим садом и даже зимний сад у них есть, где растут всяческие экзотические растения.

— А зачем он тогда...

— Хммм, зачем... Ты ему понравилась, вот он за тобой и поехал, хотел, наверное, узнать, где ты живёшь.

— Нет... Он мне не понравился... Стрижка непонятная, полголовы стрижена, а...

— Мода сейчас такая... Кто вот так стрижётся, а кто наоборот химическую завивку делает...

— Пацаны? Завивку? Впервые слышу.

— Ладно, мне пора, видишь, машина ждёт, шофёр следом ехал. Пока, Тонь.

— Пока.

Она во все глаза смотрела, как я сел в машину, удивилась, видно, ну да ладно, а я довольный поехал домой, Артём не понравился Тоне, а это сейчас главное.

***

— Ты что-то запоздал? Дела? — мама посмотрела на меня с интересом.

— Да. Мне сейчас в музыкалку на урок, мам, я спешу, аккордеон беру и помчался. — Забрал музыкальный инструмент и поспешил на выход.

— Куда так спешишь? Есть не хочешь?

— Мам, я же сказал, некогда, позже поем.В музыкальной школе я учусь четвёртый год, привела меня помню мама, кто то меня проверил и сказал что у : "этого мальчика абсолютный слух.". В выборе музыкального инструмента я не заморачивался сказал:"хочу играть как Дранга", ну и вопрос сам собой отпал, аккордеон, вот он мой инструмент, да.. я играю сносно, не как Дранга конечно, но и не плохо.

Впрочем, музыку я люблю, немного на рояле играю, в общем, такой у меня интерес, некоторые техникой увлекаются, а я музыкой, и не знаю, хорошо это или плохо, но мне нравится.

***

— О, Серов приехал, это хорошо. Почему прошлый урок пропустил?

Учитель мой Иван Фомич, мы его Хомич называем, добрый человек, но бывает и непримиримым, когда дело касается музыки.

— Не смог. Извините, Иван Фомич, больше этого не повторится. Извинился, конечно, иначе нельзя.

Учитель как-никак, начался урок, и я увлёкся под звуки волшебной музыки, она всегда на меня улётно действовала, и сегодня не исключение. Играл я, конечно, сегодня отлично, видел, как смотрит на меня Иван Фомич.