Дары для долгожителя

– Я помню также, что тогда, в нашу первую встречу, вы сказали, что я должен буду чем-то расплатиться за ваши дары, – снова заговорил молодой человек. – Я готов платить, скажите только, чего вы хотите?

Теперь пери-наблюдательница в белом посмотрела на него с уважением – и даже с почтением, а ее подруги выжидающе уставились на нее.

– Дерзкий ребенок вырос в честного и порядочного юношу, – сказала она. – Но пока он еще слишком молод, чтобы требовать с него плату. Мы возьмем ее с тебя, когда ты начнешь пользоваться нашими дарами – начнешь учиться, напишешь первое хорошее стихотворение.

– А пока позволь дать тебе один бесплатный совет, – добавила хитрая пери в розовом, не давая юноше возразить. – Ты сейчас начинаешь полностью новую жизнь, уезжаешь из старой жизни в новую. Все, что было у тебя раньше, безвозвратно ушло, в прошлом тебя больше ничто не держит, все, что ты был должен сделать, уже сделано. Все, что ждет тебя впереди, пока не наступило – позже у тебя появятся новые дела, и ты снова будешь что-то кому-то должен, но сейчас у тебя нет никаких обязательств ни перед кем. Запомни то, что ты будешь чувствовать по дороге в Самарканд – в эти дни ты будешь полностью, абсолютно свободен. И больше такое в твоей жизни не повторится. Ты будешь счастливее, чем сейчас, ты будешь несчастнее, чем сейчас, но свободнее, чем в эти дни, не будешь уже никогда.

Сын палаточника слушал ее, но не мог сосредоточиться на ее словах. Она была слишком красива – как можно было думать о свободе или о долге перед кем-либо, когда рядом с ним сидела в соблазнительной позе столь прекрасная женщина? И как можно было верить ее словам о том, что когда-нибудь он будет счастливее и несчастнее, чем в этот момент? Раве можно быть счастливее, чем сейчас, глядя на эту неземную красоту, и несчастнее, чем сейчас, зная, что скоро эта красота исчезнет?

– Запомни, каково это, – повторила пери в розовом, завершив свой монолог. – А теперь – иди в палатку и поспи хоть немного. Скоро твои спутники проснутся и снова двинутся в путь.

Он не хотел уходить. Он готов был отдать все за возможность остаться здесь, на песке, рядом с дастарханом, рядом с тремя красавицами – и смотреть на них бесконечно. А потом, может быть, приблизиться к одной из них, дотронуться до нее и… Дальше его мечты становились такими смелыми, что продолжать он не решился.

Впрочем, продолжить ему и не дали. Пери в белом, сидевшая напротив него, встала, выпрямилась во весь рост, потянулась, заставив его в очередной раз смущенно отвести взгляд, и махнула рукой своим подругам.

– Тебе пора спать, гость, а нам пора уходить, – прошелестел в утренней тишине ее нежный голосок.

И он понял, что должен уйти, как бы ему ни хотелось остаться. Понял, принял это, и почтительно поклонился красавицам.

– Благодарю вас за гостеприимство, прекрасные пери…

А потом он развернулся и зашагал по песку к своей палатке, торопясь поскорее дойти до нее и боясь оглянуться – ему казалось, что если он посмотрит назад, то не выдержит, вернется и бросится в объятия всех трех пери сразу. И останется с ними навсегда. А оставаться было нельзя. Потому что он еще не воспользовался их дарами, потом что должен был исполнить свои мечты, выучиться, стать звездочетом, лекарем и поэтом. И потому что ему еще предстоял долгий путь к месту учебы, во время которого он будет абсолютно свободным и который он должен запомнить на всю жизнь.

Он все-таки оглянулся, уже когда собирался забраться в палатку. И, как и в прошлую свою встречу с пери, не увидел на том месте, где они только что сидели, ни их самих, ни скатерти с угощением – ничего, кроме кружащегося на ветру песка. А во рту у него стоял удивительный вкус черного абиссинского напитка, горький, как лук, и сладкий, как халва, одновременно…

Уснуть он в то утро уже не смог. И днем, в дороге, он едва не засыпал, качаясь в седле и порой склоняясь к возвышающейся перед ним мохнатой верблюжьей голове. Но полностью погрузиться в сон ему не удавалось и в пути – стоило ему закрыть глаза, и перед его мысленным взором появлялись три сказочные красавицы, три пери, улыбавшиеся ему, протягивающие к нему руки, танцевавшие для него… А еще плавные шаги верблюда, как всегда, заставляли его мысли складываться в ровные стихотворные строки.

На столе Мирозданья халва есть и лук,

Радость встречи нельзя испытать без разлук.

Если выпадет день, переполненный счастьем,

Горечь ночи замкнет этот суточный круг.

Глава III

458 год хиджры (1066 год н.э.), Самарканд

– …но при этом великий Ибн Сина утверждает также, что многие болезни начинаются из-за того, что в теле человека или недостает одной из четырех составляющих его жидкостей, или, наоборот, появляется избыток одной из них, – ровным, хорошо поставленным голосом говорил стоящий посреди учебного зала молодой человек, и его слова гулко отдавались от выложенных мозаикой каменных стен. – И если, как мы помним, разница между четырьмя человеческими характерами тоже зависит от преобладания той или иной жидкости, то получается, что когда у человека меняется характер, в его теле становится больше какой-то другой жидкости и меньше той, что преобладала в нем раньше.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Здесь и далее – стихи Омара Хайяма.