Цыганок

– Андрюш, я понять не могу. Неужели этот Иван не мог найти в городе Настю? Мать же в школе, наверняка, работала, можно же было через школы поискать по фамилии педагога. Или она не устроилась в школу? Почему тогда не пошла работать? В институтах можно было Настю найти по спискам. Не поступала что ли?

– Ритуль, ты вообще представляешь то время? 80-е годы прошлого века. Ни мобильных телефонов, ни соцсетей. Вообще ничего. Попробуй найди. Да и потом, дали ему триста адресов Родионовой Анастасии. И как? Областной центр. Объехать всех Насть, и чтоб везде ему открыли дверь, и чтоб везде все были дома. Все это как-то нереально видится мне. Пацан пару раз потрясся по дорогам района по двенадцать часов в оба конца и понял, что надо действовать по-другому. Как по-другому? В Староселье нашем никто адреса не знал, а если и знал кто, так я думаю, директриса та, мать девчонки, строго-настрого запретила давать адрес твоему Цыганку. Думаю, надоело ему мыкаться искать ее. А как он женился-то? Не похоже, что по любви.

– Я еще не поняла, пока читаю, что ищет ее и ждет, мается парень. Андрей, времени-то совсем нет у меня читать. Там пока разберешь почерк… Привыкли печатать на компьютере да читать напечатанное. А ты попробуй рукописный текст прочесть, да еще страницы все желтющие, где-то пятно расплывается на пол-листа. Но я упертая, дочитаю. Мы найдем эту Настю! Обязательно. Надо найти, Андрей. Я сердцем чувствую. Всей душой чувствую. И умом понимаю. Надо!

Глава 4

Рита, то и дело натыкаясь взглядом на старую тетрадь Ивана, лежавшую на ее полке в гостиной, все думала, как бы узнать адрес этой Насти. Спросить напрямую в школе, куда уехала их директриса в 80-е годы?

– Я прошу прощения, а зачем это Вам, Маргарита Николаевна? Мы не даем домашних адресов начальства, – сухо ответила пожилая седая секретарша в приемной директора, сидевшая на своем месте с прошлого века, и продолжила лихо печатать на своем компьютере, всем своим видом дав Маргарите понять, что разговор окончен. Рита спросила как-то раз самых возрастных коллег про бывшего директора. Никто адреса не сообщил ей, ответили отказом, поджав старческие губы и подозрительно посматривая на новенькую молодую учительницу.

Рита нашла время и раскидала запрос по институтам области на Родионову Анастасию Ильиничну. Ей пришел один и тот же ответ – в списках студентов не числилась. Значит, не поступала Настя в институт. Может, не поступила, не прошла по конкурсу? По колледжам области запросить? Да ну… Дочь госслужащего областной администрации не поступила в институт? Смешно! Значит это лишь одно – она не поступала. Что произошло? Надо Настю искать. Но как?

«А помнишь, как в восьмом классе тебе чучело вороны засунули в портфель на перемене в кабинете биологии? Ты тогда открыла портфель на уроке, потянулась в него за чем-то и как завизжишь на весь класс. Биологичка орала пол-урока сначала на тебя, не разобравшись, а потом на всех, кто попал ей под горячую руку. Я тогда еще сцепился с ней, хотел тебя защитить. И мне досталось от нее по первое число. Выгнала меня из класса с обещанием разобраться со мной позже. Настя, девочка моя нежная, как часто я вспоминаю нашу школьную жизнь. Ты всегда была рядом, такая понимающая и родная. За что мне Бог послал такие испытания, страдать и мучаться! Не жизнь, а каторга, душа рвет мое сердце на части. Что я? Где я? И, главное, зачем все это? Эта моя женитьба не по любви… Анька молодец, конечно, вовремя подсуетилась. Так по глупости я влип тогда! От какого-то отчаяния, наверное. Господи, помоги мне! Избавь от тоски, Господи. Целовал Анну по пьяни, и казалось, что это тебя я целую, Настя! Ее губы – это твои, волосы с похмелья гладил ее, а это были твои, Настины волосы. Протрезвел на утро и только молил Бога, чтоб отстала эта Анна от меня. Шарахался от нее по деревни, как издалека видел, лишь бы не встретиться.

Через месяц возились мы с отцом в автомастерской, руки по локоть грязные. Распахнулась дверь, и перед нами стоял Анькин отец, дядя Митя, сердитый, прямо бешеный. Шея красная, руки в кулаки сжал.

«Ты что, сукин сын, наделал? Да я тебя… Я тебя своими руками придушу, девчонку нашу ославил на всю деревню. Как ей на люди-то показаться?» – громогласно кричал он, потрясывая кулаками.

«Эй, Митяй, слышь, ты коней-то не гони! Осади коней-то! Толком скажи, что стряслось?» – озадаченно молвил тогда мой отец, вытирая руки старой ветошью и в недоумении поглядывая на меня.