Истории Антонины Найденовой. 9. Raben

– Каким барабаном? – сначала даже не понял Сергей, а когда понял, возмутился: – Это же разные вещи! «Барабан» и внедренный агент. Есть разница.

– Один «стучит» без идеи, а другой с идеей. В этом разница?

– Ты видишь разницу между соседом-доносчиком и Штирлицем? Ты же не стучать будешь, а помогать, – он досадливо замолчал.

Тоня тоже молчала.

– В общем так, вот посмотри! – Сергей протянул переписанный им текст листовки. – Надо найти этого «М»!

Стукнув в дверь, заглянул Виктор: ему не понравился пришедший. Такими в милицейских фильмах обычно бывают бандиты.

Тоня кивнула ему:

– Всё в порядке!

Дверь закрылась.

– Это всё, что известно об этом «М»? – дочитала она листовку.

– Да.

– И кого надо танцам учить?

– Ты согласна? – обрадовался Сергей.

– Работать-то хочется. Давай объясняй!

– Значицца так, – начал он, и Тоня, услышав в его голосе знакомую, чуть хрипловатую интонацию, улыбнулась.

А он, уже войдя в образ, продолжал:

– Листовку эту мне соседка дала. Анна. Она из поздних переселенцев. Из Сибири. Сына Романом зовут. Ромой. Вот у него она ее и нашла.

– А нельзя у Ромы спросить, кто этот «М»?

– Не скажет… Я его знаю, – уже выйдя из образа, с сомнением покачал головой Сергей. – Но думаю, что следы ведут в молодежный Центр, где Рома занимается. Надо искать там. Тебе надо будет пойти в этот Центр и предложить себя, как педагога по танцам.

– А если меня не возьмут?

– Надо сделать так, чтобы взяли. Учитель танцев им нужен. Я по своим каналам узнал. Танцы народные, немецкие.

– Давай адрес этого Центра.

– Вот это по-деловому! Я подготовился.

Сергей достал из кармана свернутый лист бумаги и распрямил на столе.

– Смотри. Называется он «Raben». Находится в бывшей баронской усадьбе. Вот я нарисовал план, как доехать и как его найти.

– На окраине города… – Тоня внимательно рассмотрела план. – Конечная остановка трамвая.

– Проездной оплатим!

– Само собой.

– Про работу соседям можешь сказать. А про цель – молчок. А то вон какой сосед у тебя любопытный.

– Я умею хранить секреты, – сказала Тоня. – В кино ведь «агентам» оперативный псевдоним дают?

– Можешь сама придумать.

– Я буду агентом с оперативным именем Стася.

***

Ночью пошел снег. Природа, обещавшая весну, обманула.

«Как там доверчивые желтые цветочки, поверившие в весеннее тепло?» – думала Тоня, лежа в постели и глядя на падающие за окном хлопья снега.

Под утро ей снилась крыса. Большая. С длинным белым хвостом. Она лежала на ладонях какого-то мужчины, как на блюде, и смотрела на Тоню глазами-бусинами розового турмалина.

К чему во сне видеть крысу?

«Как правило, – нашла она разгадку сна в соннике, – это сигнализирует о существовании какого-то неприятеля, подлого и, возможно, двуличного, от которого вы не ожидаете подвоха и предательства. Крыса может быть и зна́ком смерти, а может символизировать удачу и торжество правосудия».

– Вот это хорошо! – значительно прищелкнула пальцами «агент Стася». Так, по ее мнению, мог бы сделать разведчик – такой, который: «За Нашу победу!»

Она встала и пошла умываться.

Собиралась тихо, чтобы не разбудить мужа. Наум спал на верхнем ярусе, сладко похрапывал. По утрам он любил поспать. Ну и хорошо – объяснять ничего не надо. Оставила записку: «Поехала устраиваться на работу!»

В коридоре слонялся без дела бывший инженер по технике безопасности. Увидев одетую для выхода Тоню, тут же поинтересовался:

– Кавалера завела?

– Это по работе! – строго сказала она.

– Ага! На свиданку по работе! – вслед ей хмыкнул сосед, но она уже закрыла дверь.

4. Усадьба «Raben»

Кстати, знаете почему винтовые лестницы

в башнях всех средневековых замков всегда строились таким образом,

чтобы подъем по ним осуществлялся по часовой стрелке?

Это делалось для того, чтобы в случае осады замка

защитники башни имели преимущество во время рукопашной схватки,

так как наиболее сильный удар правой рукой

можно нанести именно справа налево…

На конечной остановке Тоня вышла из трамвая.

Сверившись с нарисованным на листке планом, она прошла вперед – к пустым блочным зданиям, угрюмо глядевших пустыми окнами на черные стволы деревьев и косматые заросли кустов с прошлогодними жухлыми листьями. Выпавший на них снег был каким-то комкастым, серым и тоже казался прошлогодним.

Бывшие гэдээровские НИИ на «цветущих ландшафтах» деиндустриализированной восточной Германии – вспомнились слова «ельцинского друга Гельмута Коля». Кладбище побежденного социализма.

Когда-то сотрудники института, непременно молодые и веселые выпускники университетов, шли от трамвая сюда на работу… А сейчас, наверное, подались в маклеры, торгуют гэдээровской недвижимостью.

Тоня снова развернула листок с планом. Стрелка поворачивала налево, на дорогу к парку, отгороженному сетчатым забором. Сквозь темные стволы деревьев виднелось красно-кирпичное здание – широкой башней и бойницами наверху оно напоминало старый замок.

Это и была усадьба «Рабен».

Она дошла до старинных решетчатых ворот с невысокими щербатыми колоннами по бокам. Сверху в края колонн вцепились каменные птичьи лапы с мощными когтями. Головы и туловища их были отбиты.

На кованой решетке ворот уцелел герб с вороном. Видно, бывшие хозяева за что-то чтили эту птицу, если поместили ее в свой герб. От красивого кованого забора сохранилось лишь несколько пролетов у ворот. Дальше тянулась проволочная сетка. Вдоль нее была проложена дорожка.

Сергей говорил, что к Центру надо идти по ней или, если открыта калитка у ворот, можно пройти напрямик через парк.

Калитка была открыта.

И она пошла по широкой аллее, которая привела ее к красно-кирпичному зданию с серым каменным фундаментом. В высоких окнах с решетками горел теплый, мягкий свет. Зимний день был темным.

К входной арочной двери вели старые каменные ступени. Рядом был пристроен современный пандус. А над дверью – тот же герб с рельефным изображением во́рона и готической надписью полукругом под ним. Осевшая на камне пыль делала его объемным и будто бы даже живым.

На стене висела вывеска: «Reha-Internat im Rabenpark».

Она обошла дом по выметенным от снега булыжникам и вышла на задний двор. Там мужчина в куртке сгребал лопатой снег. Высокий, худощавый, рыжеволосый. Сгребал как-то неумело, держа лопату левой рукой, как метлу. Увидел Тоню, он остановился и вопросительно посмотрел на нее.

– Гутен Таг! Я ищу молодежный Центр.

– Hallo! – мужчина бросил лопату на снег и повел плечами, будто после тяжелой работы. – Я провожу.

Они поднялись по пологим ступеням и молча пошли по снегу.

Парк был неухожен: из снега местами торчала сухая трава, дугообразные шипастые стебли ежевики с желтыми листьями; пожелтевшие вьюнки, как змеи, поднимались над кучей брошенных веток…

В стороне, за высокими деревьями она увидела двухэтажный кирпичный дом с черепичной крышей. Белый снег, красная черепица, темные стволы деревьев… Пейзаж – как на картине Брейгеля «Охотники на снегу».

Ей даже послышался скрип снега, запах костра… Не хватало только идущих охотников. Хотя... они и сами были как два охотника – и вот их следы на снегу…

– Мне сюда? – кивнула она на дом.

– Нет. Это флигель. Центр вон там – за территорией усадьбы, – показал он рукой. Впереди, за деревьями, белел одноэтажный панельный дом.

Тоня с сожалением глянула на «брейгелевский» флигель. Он понравился ей больше – еще и в парке, среди деревьев. Она подняла голову и в кроне высокого крепкого дерева увидела что-то темное.