Горький смех Шута

Она не произнесла ни звука. За её спиной раздался резкий, гулкий хлопок двери, который эхом разнёсся по коридору. Звук был таким, будто кто-то ударил по огромному барабану, и от этого воздух в коридоре стал ещё тяжелее. Она почувствовала, как её ноги невольно напряглись, а в ушах зазвенело. Этот хлопок словно подчеркнул её решимость и молчание.

В коридоре царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь её прерывистым дыханием. Девушка стояла, ощущая спиной прохладу массивной дубовой двери. Взгляд её был прикован к пустоте, наполненной неизвестностью и страхом. Тело предательски дрожало, будто откликалось на невидимую угрозу. Она чувствовала, как холод пробирается сквозь её одежду, заставляя кожу покрываться мурашками. Сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. В этом ритме ей слышался шёпот, который, возможно, был её собственным воображением.

Она осознала, что рассчитывать на поддержку не приходится. Отец оказался слишком слаб, а Артур был ничтожеством. Слёзы, которые она пыталась сдержать, обожгли глаза, но она не позволила себе заплакать. Ситуация была безвыходной, и ей предстояло справляться с трудностями самостоятельно.

Среди множества лиц, скрывающих свои истинные намерения, в этом замке выделялся один человек. Его голос, хоть и болезненный, всегда был честным. Он не боялся говорить правду, даже если она ранила. Его слова звучали как чистый звон, напоминая всем, что честность — это не слабость, а сила. Иногда она ловила себя на мысли, что завидует его смелости.

Она оттолкнулась от двери и пошла в свои покои, чувствуя, как её шаги эхом раздаются по пустому коридору. Завтра начнётся подготовка к свадьбе. И она будет играть свою роль, как марионетка на нитках. Но внутри — внутри она уже не была принцессой. Она была товаром, безликим и обезличенным.

Товары не обладают чувствами, не могут испытывать боль или радость. Они не плачут, потому что лишены способности к эмоциям. Её судьба была предопределена, как и у всех товаров, которые когда-либо существовали. В этом мире она была лишь предметом, лишённым души и голоса. И это ощущение пустоты внутри становилось всё сильнее.

Синий бархат советника.

Елизавета открыла глаза задолго до первых лучей солнца. Она почувствовала, как прохладный воздух, пахнущий свежестью утренней росы, проникает в покои. Этот запах всегда будил её, словно пробуждая от долгого сна. В этот момент ей показалось, что весь мир затаил дыхание, ожидая её пробуждения.

Она лежала на спине, ощущая прохладу постельного белья, и смотрела на балдахин. Тяжёлый, вышитый золотом, он всегда пах лавандой, которую мать добавляла в стиральный порошок. Тринадцать лет назад она выбрала его с особой тщательностью. «Ты будешь спать под звёздами, Лиззи», — говорила мать, хотя никаких звёзд на ткани не было, только золотой блеск, напоминающий о далёких мирах. Этот балдахин был для Лиззи символом уюта и безопасности, и каждый раз, когда она смотрела на него, ей казалось, что она снова слышит мягкий голос матери, обещающий ей спокойную ночь.

Её размышления о покойной матери внезапно прервал мягкий стук в дверь. Звук был едва уловим: как будто ктото легонько провёл пальцем по старой деревянной поверхности. Этот тихий шорох вырвал её из печальных воспоминаний, словно прохладный ветерок, пробившийся сквозь щель в окне. Она замерла, прислушиваясь, и вдруг почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Войдите, — произнесла она, не вставая.

В комнату вошла Мира, её служанка. Она была молодой девушкой с платком на голове, под которым скрывалась русая тоненькая коса. На её руках виднелись мозоли от долгой стирки и глажки. В руках она держала поднос с завтраком и кувшин с водой для умывания.

— Ваше Высочество, — Мира поставила поднос на стол. — Вам прислали платье от лорда Артура Кейла. Сказали, что это его подарок к помолвке.

Елизавета осторожно опустилась на кровать. Рядом, на стуле, лежало платье. Оно было насыщенного тёмно-синего цвета, с изысканной серебряной вышивкой, которая сверкала, словно звёздное небо. Этот оттенок напоминал цвета камзола советника.

«Этот гнилой человек издевается надо мной», — подумала она.

— Оставь. И передай ему, если хочет зайти и чтото сказать, я жду.

Мира замерла. Её тусклые, уставшие глаза расширились.

— Ваше Высочество, он… он уже внизу. Сказал, что хочет поздравить вас лично.

Елизавета закатила глаза. На самом деле ей было крайне противно общаться с этим человеком, но, как говорится, держи друзей своих близко, а врагов ещё ближе.

— Тогда попроси его подняться. И оставь меня одну.

Мира на мгновение замерла, словно обдумывая слова, которые хотела бы сказать. Её губы дрогнули, как будто она собиралась возразить, но затем она приняла решение. С грацией, которая выдавала её внутреннее напряжение, она склонила голову в поклоне и, не произнеся ни звука, покинула комнату.

Через минуту дверь открылась снова.Лорд Артур Кейл появился в комнате, как всегда, бесшумно и незаметно, словно тень, отделившаяся от стены. Его тёмно-синий бархатный костюм был украшен изящной серебряной вышивкой, а на пальце блестело массивное кольцо, подчёркивая его статус и богатство. Улыбка на его лице была безупречной, словно тщательно отрепетированной, но в ней проскальзывала едва уловимая тень, выдававшая его истинные эмоции.

— Ваше Высочество, — он поклонился. Не низко — он никогда не кланялся низко. — Простите, что беспокою так рано. Но я не мог не прийти и не поздравить вас лично

.Елизавета встала. Она была ниже его на голову, но смотрела прямо в глаза.

— Лорд Кейл, — произнесла она. — Как мило с вашей стороны. Хотя, признаюсь, я удивлена. Обычно поздравления приносят с вином и цветами. А вы принесли платье цвета своего камзола. Признаюсь, цвет крайне неприятный.

Артур моргнул. На мгновение его улыбка дрогнула — но только на мгновение.

— О, Ваше Высочество, — он вежливо рассмеялся. — Вы слишком проницательны. Это просто символ. Цвет вашего нового дома. Цвет вашей новой жизни.

Советник на мгновение задумался, прежде чем ответить. Он медленно направился к окну и выглянул наружу, наблюдая за суетящимися слугами, которые с усердием готовились к прибытию жениха. Его взгляд скользил по двору, отмечая каждое движение и деталь. Когда он вернулся к своему месту, его лицо оставалось сосредоточенным, а глаза выдавали глубокие раздумья.

— Ваше Высочество, — произнёс он мягко. — Я понимаю, что вы расстроены. Перемены — это всегда тяжело. Но поверьте, лорд Мун — человек чести. Вы будете в надёжных руках.

— В надёжных руках, — она усмехнулась. — Как его вторая жена, которая «заболела»?

Кейл вздохнул, как вздыхают, когда говорят с упрямым ребёнком.

— Слухи, Ваше Высочество. Злые языки. Вы же не верите всему, что говорят в замке?

— Я верю тому, что вижу, — сказала она. — А вижу я, что вы пришли в моё утро со своим платьем, чтобы сказать мне, что я должна верить вам. Это неслыханно, но очень любопытно.

Советник пристально смотрел на неё, его лицо было серьёзным. Улыбка, которая только что играла на его губах, медленно угасала, словно растворяясь в воздухе. Его взгляд, глубокий и сосредоточенный, проникал в самую суть происходящего, словно он пытался разгадать сложную головоломку.

— Вы умнее, чем кажетесь, принцесса, — произнёс он тихо. — Это хорошо. Но ум без мудрости — опасная вещь.

— А мудрость — это что? — Она шагнула ближе. — Согласиться на всё, что вы скажете? Молчать, когда нужно?

— Мудрость — это выжить, — он улыбнулся снова. Но теперь улыбка была другой. Холодной. — А выжить вы сможете только с моей помощью.

Елизавета осознала, что это не просто поздравление, а скрытая угроза. Она почувствовала, как холодок пробежал по её спине, а в голове начали мелькать тревожные мысли. Слова, которые только что прозвучали, несли в себе предупреждение, и ей стало ясно, что она оказалась в опасной ситуации.

— Ваша помощь, — произнесла она. — Это интересно. И что же вы предлагаете?

— Я предлагаю вам совет, — Артур подошёл ближе. Так близко, что она чувствовала его запах — тяжёлый, сладкий, как у человека, который боится старости. — Лорд Мун — непростой человек. Ему нужна жена тихая и покорная. Если вы будете играть эту роль — вы выживете. Если нет… — он пожал плечами. — Ну, вы знаете, что говорят о жёнах лорда Муна.

— Вы пытаетесь меня запугать?

— Я предупреждаю вас. Это разные вещи.

Он шагнул назад. Поклонился — снова не низко.

— Платье вам к лицу, Ваше Высочество, — произнёс он. — Наденьте его на обед. Лорд Мун прибудет через неделю. Мы должны показать, что вы счастливы стать его женой.

Он резко развернулся и направился к выходу, оставив Елизавету в одиночестве. Она стояла посреди комнаты, словно в трансе, наблюдая за тем, как закрывается дверь за его спиной. Затем она медленно подошла к платью. Ткань переливалась мягким светом, отражая её задумчивость.«Цвет вашего нового дома», — прошептала она, касаясь мягкой материи. Эти слова эхом отозвались в её голове, словно напоминая о чёмто важном, что ускользало от её сознания.Девушка провела пальцем по плотной ткани, ощущая её холод и тяжесть, словно это была не материя, а металлическая цепь, сковывающая её движения.

«Он думает, что напугал меня», — подумала она. — «Он думает, что я буду играть покорную жену. Он думает, что контролирует ситуацию. Он не знает, что я уже не боюсь».

Принцесса ощущала себя загнанной в ловушку. Она не представляла, как справиться с грядущими днями. Мысли о том, как продержаться до приезда Муна, не давали ей покоя.Но она знала одно: советник — враг. Не жених. Не отец. Артур Кейл.

***

Обеденный зал, несмотря на свои внушительные размеры, казался пустым из-за присутствия лишь троих человек. Длинные столы из массивного тёмного дуба, покрытые серебром, терялись в полумраке, создавая атмосферу таинственности и величия. Единственным источником света служили свечи, которые горели только за центральным столом, где расположились король, Елизавета и лорд Артур Кейл. Их фигуры, освещённые мягким светом, казались ещё более значимыми и величественными на фоне обширного и загадочного пространства.

Елизавета сидела в платье, подаренном советником. Тёмно-синий бархат плотно облегал её плечи, словно тяжёлое бремя, а серебряная вышивка холодила кожу, как ледяные прикосновения. Она ощущала себя не принцессой, а марионеткой, облачённой в наряд по выбору кукловода. Её спина оставалась прямой, а лицо было спокойным, почти лишённым эмоций, словно маска, скрывающая истинные чувства.

Король ел мало. Он ковырял вилкой жаркое, избегая взглядов дочери. Кейл, напротив, ел с аппетитом, тщательно пережёвывая каждый кусок. Его кольцо тихо цокало о тарелку.

— Лорд Мун прислал гонца, — произнёс Артур, вытирая рот льняной салфеткой. — Он будет здесь через шесть дней. Готовит свадебный подарок. Говорят, чтото уникальное.

Елизавета подняла глаза.

— Уникальное? — переспросила она. — Надеюсь, это не ещё одно чучело.

Советник усмехнулся.

— О, Ваше Высочество, у вас мрачное воображение. Лорд Мун — ценитель прекрасного. Думаю, это будет что-то, что подчеркнёт ваш статус.

В этот момент двери с грохотом распахнулись, и в зал вошёл Марк. Его появление было неожиданным и эффектным, несмотря на привычную бесшумность. Пёстрый колпак, словно пятно на белоснежной скатерти, выделялся на фоне идеальной чистоты помещения. Бубенцы на его запястье мелодично звякнули, издав короткий звук «динь», который привлёк внимание всех присутствующих.

— Простите, что прерываю трапезу сильных мира сего, — он поклонился, преувеличенно низко. — Но я услышал запах жареного и решил, что шутам тоже нужно питаться. Или нам теперь запрещено есть вместе с теми, кто продаёт души?

Король нахмурился, его лицо исказилось от недовольства. Это был знак, что он не одобрял происходящее. Его взгляд стал тяжёлым, а губы сжались в тонкую линию.

— Марк, ты не вовремя.

— Я всегда вовремя, Ваше Величество, — Марк подошёл к столу.

Его разные глаза скользнули по королю, затем по Артуру и наконец остановились на Елизавете.Он замер.На мгновение его маска слегка дрогнула, обнажая мелькнувшее выражение. Он не мог оторвать взгляд от неё в синем платье, которое переливалось в свете свечей. Серебро на её одежде блестело, как холодные иглы, впиваясь в его сознание. Её лицо оставалось спокойным и отстранённым, словно она находилась в другом мире, недоступном для него.

— О, — произнёс он тихо. — Какой цвет. Синий, как туча. Или как деньги. Что предпочитаете, лорд Кейл?

Артур не обернулся. Он продолжал резать мясо.

— Шут, — произнёс он мягко. — Ты забываешь о манерах.

— Манеры? — Марк обошёл стол и встал за спиной Елизаветы. Его тень упала на её плечи. — Манеры — это для тех, у кого есть совесть. А у нас, кажется, с ней напряжённо.

Он наклонился к уху Елизаветы, и она ощутила его дыхание. Аромат вина смешался с чем-то металлическим, вызывая странное чувство. Его слова прозвучали тихо, но отчётливо, словно он хотел, чтобы она услышала их, но не заметила его присутствия.

— Вам идёт, — прошептал он. — Цвет предательства. Вы выглядите готовой.

Елизавета не проявила ни капли страха. Она медленно повернула голову, её взгляд остановился на нём. В голубых глазах читалось лишь холодное, отстранённое любопытство, словно происходящее не имело для неё особого значения.

— А вам идёт ваша роль, Марк, — ответила она так же тихо. — Клоун, который смеётся над собственным позором. Это трогательно.

Марк выпрямился. Его губы искривились в улыбке. Но в глазах не было веселья.

— Осторожнее, принцесса, — он щёлкнул бубенцами. — Острые слова могут порезать. Особенно когда рядом люди с ножами. — Он кивнул на Кейла.

Лорд Кейл наконец отложил нож и вилку. Он медленно повернулся. Его лицо было спокойным, но глаза — холодными, как лёд.

— Марк, — произнёс он. — Ты играешь с огнём.

— Огонь греет, лорд Кейл, — Марк пожал плечами. — А вы любите тепло, не так ли? Тепло власти. Тепло чужих денег. Тепло чужих жизней.

Артур поднялся, возвышаясь над Марком.

— Ты ничтожество, — сказал Артур тихо. — Ты думаешь, что твои шуточки делают тебя умнее? Ты просто шум. И шум можно заглушить.

Марк не отступил. Он смотрел на советника снизу вверх, и в его разных глазах вспыхнуло чтото опасное.

— Шум? — переспросил он. — Нет, лорд Кейл. Шум — это то, что делает толпа, когда режет невинных.

Наступила тишина. Тяжёлая, вязкая. Король смотрел на них с ужасом, не зная, кого остановить.Елизавета внимательно наблюдала за происходящим. Её взгляд остановился на напряжённых пальцах Кейла, крепко сжимающих рукоять ножа. Она заметила, как Марк сжал кулак, словно пытаясь спрятать свои бубенцы. Между ними промелькнула искра ненависти — старая, глубокая, личная.

«Они знают друг друга», — поняла она.

— Довольно, — произнёс король слабо. — Марк, уйди. Артур, садись.

Марк усмехнулся. Он сделал шаг назад, кланяясь.

— Как прикажете, Ваше Величество. Но помните: когда придёт лорд Мун, ему тоже понадобятся уши. И, возможно, он захочет послушать шута. Потому что шуты говорят правду. Даже если она горчит.

Он медленно развернулся и направился к выходу, оставив за собой ощущение нереальности происходящего. Бубенцы на его одежде в последний раз издали мягкий звон — «динь». Этот звук, едва уловимый, в абсолютной тишине зала прозвучал так неожиданно и громко, что напомнил выстрел, эхом разнёсшийся по пустому пространству.

Артур медленно сел. Он посмотрел на Елизавету. В его взгляде не было тепла. Только расчёт.

— Не слушайте его, Ваше Высочество, — произнёс он. — Он болен. Ему нужно лечение. Или изоляция.

Елизавета взяла бокал с водой. Её рука не дрожала.

— Возможно, — сказала она. — Но иногда больные видят то, что здоровые предпочитают не замечать.

Она сделала глоток. Вода была холодной. Как платье. Как взгляд советника. Как глаза Марка.В зале стало ещё тише.

Заботливый советник.

Елизавета решила прогуляться по дворцу, чтобы собраться с мыслями и избавиться от назойливых советов Кейла. Она понимала, что должна принимать важные решения самостоятельно, без чьего-либо влияния.

Принцесса медленно шла по коридорам, рассматривая произведения искусства и обращая внимание на звуки, которые раньше ускользали от её уха. Постепенно напряжение спадало, и она осознала, что ей нужно больше времени для размышлений и уединения. Девушка ощущала, как суета и шум мира давят на неё. Ей нужно было спрятаться от забот и побыть в тишине.

В старой библиотеке западного крыла замка стояла спокойная атмосфера. Пыльные корешки книг таили секреты прошлого, а запах бумаги и плесени переносил в мир истории. Свет из узких окон едва пробивался, создавая игру теней на стеллажах. Редкие гости слышали эхо шагов в тишине, которую нарушал только шелест страниц древних фолиантов. Здесь можно было ощутить связь с прошлым и представить, о чём думали люди под этими сводами.

Она сидела у окна, обхватив колени руками, в глубокой задумчивости. Синее платье тихо шуршало по каменному полу, создавая мелодию, напоминающую о красоте и ограниченности. Каждый звук усиливал ощущение одиночества и размышлений. В этот момент она казалась птицей, стремящейся вырваться из невидимых пут.

Дверь скрипнула.Она не обернулась. Знала, кто это.

— Вы пришли досмеяться? — спросила она, глядя на двор внизу.

Марк подошёл к противоположной стене и прислонился к ней, скрестив руки на груди. Бубенцы, которые в этот раз молчали, он спрятал в рукава.

— Досмеяться? — его голос был ровным, без привычной ядовитости. — Нет. Я пришёл предупредить.

Елизавета ощутила на себе внимательный взгляд его разных зелёных глаз. Эта особенность придавала его облику загадочность. Она не могла определить его эмоции — удивление, интерес или что-то другое. Его взгляд казался пронизывающим, вызывая любопытство и тревогу. Она решила быть осторожной в общении.

— Предупредить о чём? О том, что лорд Мун — живодёр? Об этом я уже знаю.

— Об Артуре Кейле, — произнёс Марк.

Елизавета почувствовала тревогу. Имя, висевшее в воздухе, пробудило в ней особое чувство. Она напряжённо обдумывала его значение, и её лоб покрылся морщинками. Глубоко вдохнув, она расправила плечи, готовясь к любым неожиданностям и пытаясь увидеть ответы в будущем.

— Что ты знаешь о нём?

Марк усмехнулся. Но улыбка вышла горькой.

— Достаточно, чтобы знать: он не просто советник. Он архитектор. Он строит клетки для людей, а потом продаёт ключи тем, кто хочет выйти. Или тем, кто хочет запереть других.

— Ты говоришь загадками, — сказала она. — Говори прямо. Почему он тебя боится? Почему он хотел тебя «заглушить»?

Марк медленно оторвался от стены и направился к ней. Его шаги не были ни агрессивными, ни угрожающими; они скорее передавали усталость и внутреннюю пустоту. В каждом движении чувствовалась тяжесть, как будто он хотел донести до неё не только физическое, но и эмоциональное изнеможение.

— Потому что я помню, — сказал он тихо. — Я помню день, когда казнили моего отца и брата. Толпа кричала. Камни летели. А рядом стоял человек в синем плаще с серебряной вышивкой. Он не кидал камни. Он не кричал. Он просто смотрел. И улыбался. Той самой улыбкой, которую ты видела сегодня.

Елизавета почувствовала, как холод пополз по спине.

— Кейл был там?

— Он был одним из тех, кто составил список обвинений, — Марк сжал кулак. Костяшки побелели. — Фальшивые доносы. Подделанные письма. Всё, чтобы убрать неугодных конкурентов. Мой отец был честным человеком. Слишком честным для этого двора.

Он замолчал, погрузившись в свои мысли. Пальцы сами собой коснулись монеты на шее и начали нервно её крутить. Движения были резкими и судорожными, отражая его внутреннее беспокойство и напряжение.

— Как же мой отец? — с тихим ужасом спросила Елизавета.

— Ваш отец знал, — Марк посмотрел ей в глаза. — Он мог остановить казнь. У него была власть. Но гадкий советник шепнул ему, что мой отец готовит заговор. Что он опасен. И ваш отец выбрал безопасность. Выбрал тишину. Выбрал Кейла.

Елизавета сидела неподвижно, погружённая в мысли.

«Я делаю это, потому что не вижу другого выхода», — звенело у неё в голове, как эхо далёкого голоса. Она всегда знала, что отец выбирает самый простой путь, избегая сложностей. Поэтому путь советника казался ему самым безопасным и эффективным.

— Зачем ты мне это говоришь? — спросила она наконец.

— Потому что ты носишь его цвет, — Марк кивнул на её платье. — И потому что ты единственная, кто не смеётся над моими шутками. Ты видишь. И если ты будешь слепо следовать за Кейлом… ты станешь такой же, как они. Пустой. Холодной. Мёртвой внутри.

Он сделал шаг назад.

— Лорд Мун приедет через шесть дней. Кейл уже подготовил для него почву. Он хочет, чтобы свадьба прошла гладко и никто не задавал неугодных вопросов, будто прошлое позабыто.

— А ты? — спросила Елизавета. — Чего хочешь ты?

Марк усмехнулся. На этот раз — искренне.

— Я хочу, чтобы ктото заплатил, — сказал он. — Но месть — блюдо, которое подают холодным. А я пока ещё горячий. Так что я жду. И наблюдаю.

Он повернулся к двери.

— Не доверяй ему, принцесса. Даже если он предлагает помощь. Особенно если он предлагает помощь.

Дверь закрылась.Елизавета ощущала себя глубоко одинокой. Пыль и тишина вокруг только усиливали её тревогу. Она пыталась сосредоточиться на дыхании, но мысли разлетались, как испуганные птицы. Руки, которые раньше были символом женственности и грации, теперь казались чужими. Кольца, когда-то дарившие радость, казались кандалами.Она закрыла глаза, надеясь прогнать мрачные мысли. В памяти всплывали счастливые воспоминания, но вскоре их вытеснили образы, приведшие её к одиночеству и отчаянию. Елизавета понимала, что нужно что-то менять, но не знала, с чего начать. Ей казалось, что она должна освободиться от этого груза, чтобы вновь обрести себя и найти путь к счастью.

Советник убил семью Марка.Отец позволил этому случиться.А теперь Кейл продаёт её Муну.Всё сходилось. Всё было связано одной нитью — ложью, властью и кровью.

Она встала. Подошла к окну. Внизу, во дворе, она увидела фигуру в синем плаще. Кейл разговаривал со стражником. Что-то показывал ему. Стражник кивал.

Елизавета сжала подоконник так сильно, что ногти впились в камень. Она больше не была просто товаром. Она стала свидетелем. А свидетелей либо покупают, либо уничтожают.

Она выбрала третье.

***

Не успев войти в свои покои, девушка увидела, что у её двери принцессу поджидала Мира — её служанка. Её лицо было бледным, руки дрожали.

— Ваше Высочество, — произнесла она тихо. — Лорд Кейл немедля просит вас в восточную комнату.

Елизавета остановилась. Восточная комната — это не тронный зал, не столовая. Это место для частных разговоров. Для тех, кого хотят сломать наедине.

— Что случилось? — спросила она.

Мира опустила глаза. Её взгляд скользнул вниз, словно она пыталась спрятаться от чего-то, что видела перед собой.

— Он сказал… он сказал, что это касается вашей чести.

Елизавета усмехнулась про себя. Она знала, что советник никогда не беспокоился о её чести. Его интересовала только собственная власть.

— Хорошо, — произнесла она, — веди.

Эта комната была меньше, но её уютность компенсировала недостаток пространства. В камине потрескивали дрова, хотя на улице царила тёплая погода. Кейл сидел в кресле у огня, скрестив ноги. Его лицо выражало озабоченность, почти отеческую тревогу.Это её насторожило больше всего.

— Ваше Высочество, — он встал, поклонился. — Простите, что беспокою. Но я узнал нечто… крайне тревожное. И не мог не предупредить вас — и вашего отца.

Елизавета вошла в комнату, но не села. Она осталась стоять у двери, словно ожидая чего-то. Её фигура была напряжена, а взгляд устремлён вдаль, будто она пыталась проникнуть в мысли советника. В воздухе повисло напряжение, которое, казалось, можно было потрогать руками.

— Что такое, лорд Кейл?

Он глубоко вздохнул, как это делают, когда общаются с невинной девушкой, стоящей на пороге обмана.

— Это касается шута. Марка.

Елизавета не дрогнула.

— Марка? — переспросила она. — Что он сделал?

— О, он не сделал пока ничего предосудительного, — Кейл подошёл к столу, взял одну из бумаг. — Но его намерения… Ваше Высочество, его намерения крайне… нечисты.

Он протянул ей пергамент.Елизавета взяла в руки письмо. Оно было небрежно сложено, с неровными краями, словно его писали в спешке. Торопливый почерк свидетельствовал о том, что автор не особо заботился о внешнем виде своего послания. Однако, когда она начала читать, её кровь похолодела.

«Она носит синее, как ты просил. Она смотрит на меня так, будто видит насквозь. Скоро она будет моей. Осталось немного — найти её слабое место. Принцессы любят тайны. Я дам ей их. А потом она сама придёт ко мне».Подпись — «М».