Зимний переполох

Но пришлось собираться, чтобы ехать встречать тетю Анжину с семейством на вокзал.

– Твоих когда встречать или сами доберутся? – спросила я.

– Дядюшка не сказал, когда точно приедет, так что, наверное, сами доберутся, – пожал Кэсс плечами.

Всю ночь шел снег, дороги замело, да еще все срочно решили куда-то поехать на личном автотранспорте, то там, то тут образовывались заторы, так что до вокзала я добралась с некоторым опозданием. Поезд успел приехать и высадить пассажиров. Я кое-как впихнулась на парковку рядом с каким-то фургоном, выскочила и рванула к перрону. Пришлось остановиться, пережидая, пока схлынет людской поток, я высматривала своих в толпе, но никого не заметила. Они уже успели проскользнуть что ли? Я оглядела привокзальную площадь, она стремительно пустела. Пришлось подняться на перрон. Тетя Анжина с дядей Пантеем и девочками, окруженные горой чемоданов и разных узлов, будто собрались переселяться к нам навсегда, стояли там.

Тетушка Анжина была довольно высокого для женщины роста, в своем возрасте она сохранила стройность, даже некоторую сухопарость, а вот дядюшка Пантей был ее полной противоположностью – чуть ниже тетушки, упитанный, как сдобный пирожок, с вытянутым грушевидным лицом со слегка отвисшими полными щеками и массивным носом. На голове дядюшки была шляпа-котелок, из-под которой выбивался пушистый венчик седых волос, окружавших дядюшкину лысину.

Дочери терялись на фоне этой колоритной пары. Старшая, Дина, были миловидной кудрявой шатенкой с округлым личиком, большими круглыми глазами и вечно надутыми, будто в обиде, розовыми губками. У нас с ней было много схожих черт, присущих женщинам нашего рода. Некоторое время все даже думали, что она, как и я, унаследует родовую особенность, но обошлось.

Младшие дочери пошли в отца, в юности у дядюшки Пантея были такие же светло-русые волосы и яркие голубые глаза. В целом близняшки в одинаковых пальтишках и белых шапочках с помпонами были невероятно милы.

Тетя заметила меня. Сурово поджала губы.

– Мия! Ты почему опаздываешь?! Мы уже заждались!

– Простите, праздники, много машин. Берите вещи, пойдемте! – велела я, и сама подхватила сразу два узла, еле выпрямилась с ними. – Какая тяжесть! Что там?

– Как что?! – тетушка посмотрела на меня круглыми глазами. – Гостинцы! Подарки!

Когда я распрямилась, узлы характерно звякнули.

– Тетя Анжина! Зачем вы все это тащили?! Здесь все прекрасно можно купить!

– Глупости! Ничего не сравнится со своим, с домашним.

Тетушка очень любила делать домашнюю консервацию. Сада или огорода у них не было, овощи она покупала в магазине или на рынке, за лето заполняя все уголки банками разных размеров. Когда приходила весна, почти все эти банки раздаривались по родственникам, друзьям и знакомым. Коньком тетушки были маринованные патиссоны и острый перец в томатном соусе. И то, и другое было практически несъедобно.

Дядя Пантей, крякнув, повесил на одно плечо два связанных между собой узла, на другое – такую же конструкцию, а в руки взял по самому большому чемодану. Девчонки подхватили остатки вещей. Сама тетя Анжина несла только дамский саквояж из пестрой гобеленовой ткани, расшитый деревянными бусинами и бисером.

– Пойдемте к машине! – я попыталась указать направление рукой с зажатым в ней узлом, но смогла только чуть-чуть ее приподнять, пришлось просто возглавить процессию.

Дружной навьюченной толпой мы отправились грузиться.

Тетя, поджав губы, осмотрела машину.

– Мия, я всегда знала, что у тебя плохо со вкусом. Как ты могла выбрать подобное? Цвет безобразный! Абсолютное дурновкусие! А размеры?! Зачем тебе такая большая машина?! Что ты в ней возишь?! Тебе нужна маленькая элегантная дамская машинка. К твоему образу пойдет светло-мятная или лавандовая. А морковный дурно сочетается с твоим природным цветом волос. Хоть бы посоветовалась что ли. И как ты ее поставила?! Смотри, как не ровно!

– Это не моя машина, взяла у друга на время.

– Не водись с этим человеком! – тут же переключилась на Рэдрина тетушка Анжина. – У него дурной вкус!

Я смиренно покивала. Да-да, конечно. Конечно я не буду водиться с собственным напарником.

Невкусный вид автомобиля не помешал тетушке устроиться с комфортом на переднем сиденье, пока мы с дядей и девочками утрамбовывали вещи в багажник. Все не вошло, пришлось сажать пассажиров, а им в ноги и на колени ставить то, что не влезло.

– Ну что вы там копаетесь? – время от времени недовольно интересовалась тетя Анжина.

– Все, Анжечка, все. Почти все! – пыхтел сзади дядюшка Пантей, стиснутый дочками и узлами, пытаясь держать узел и чемодан так, чтобы они не упали ни на близняшек, ни на Дину, да еще и дышать при этом. – Прости.

Я с водительского сиденья обернулась назад, проверяя, все ли в порядке. Посадочных мест сзади было три, а пассажиров там – четыре. Только бы не встретить по дороге пост дорожной полиции. Если бы при превышении скорости можно было бы сверкнуть корочками, объяснить служебной необходимостью, то две девочки, девушка и дядечка никак не могут быть сотрудниками под прикрытием, которых я везу по производственной необходимости.

И конечно же, при выезде с вокзальной площади стояла машина дорожной полиции. Сотрудник помахал мне светящимся жезлом с алым наконечником, приказывая остановиться. Получив штраф, поехали дальше. Так, видимо, ушлый коллега передал нас «по линии», потому что на пути мы встретили еще три постовых экипажа, и я отхватила еще три штрафа. Еще и заторы… Когда мы подъехали к дому, тетушка Анжина, критиковавшая по дороге все, что могла, фыркала, как еж. Она даже начала поучать остановившего нас сотрудника дорожной службы, что у него куртка застегнута не так, а шапка имеет неправильный угол наклона, или это у него голова асимметричная. Так нас еще и за оскорбление сотрудника полиции чуть не задержали. Тут уже все же пришлось сверкать корочками, чтобы хоть как-то договориться с разъяренным полицейским.

И все то время, что мы ехали, тетя Анжина делала мне замечания. То я не так поворачиваю, то не так сижу, то неправильно держу руль. Сама она не водила, да и не было у них в семье машины.

Когда я подъезжала к дому, держа руль трясущимися руками, фары выхватили крыльцо и сидящих на пороге людей. Я припарковала машину, с облегчением выдохнула, но почти сразу поняла, что рано это сделала.

– Мия, мы наконец-то приехали? – недовольно спросила тетушка.

– Да, тетя Анжина. Можно выходить, – и сама подала пример.

С заднего сиденья выбирались близняшки, которых укачало, потом практически вывалился дядюшка, он, выходя, сразу захватил из салона почти все вещи.

– Мия, куда все нести?

– Вот наш дом. Пойдемте, я сейчас отопру.

Люди, сидящие на ступенях, их уже даже снежком припорошило, поднялись при нашем появлении. Я узнала лопоухого дядюшку Люриуса.

– Вы что тут делаете? Почему тут сидите? – удивилась я. – Кэсс же должен быть дома!

У всех были белые носы и щеки. Бедолаги, совсем замерзли. У этих родственников с вещами оказалось не густо: маленький чемоданчик на колесиках, да пара рюкзачков у мальчишек.

– Нет, дома никого нет, – покачал головой дядюшка Люриус.

– Пропустите скорее! Я отопру дверь! Вы совсем замерзли!

– Мы звонили! – жаловалась тетушка Эсмильда, фигуристая шатенка с немного простоватым, но довольно симпатичным округлым лицом, усыпанным веснушками. Обычно ее круглые щечки светились румянцем, но сейчас были бледны от холода. – Мы стучали! Мы же предупреждали, что приедем! Почему вы нас не ждали?

Я пыталась протиснуться с вещами своих родственников мимо родственников мужа, но они напирали, не давая дороги, будто не хотели попасть в тепло.

– Да! Мы ждали! Кэсс оставался дома, а я отправилась встречать своих родственников.

– Как это ваших родственников?! – возмутился дядюшка Люриус. – Как мы все поместимся?! Мы же предупреждали, что прибудем в гости! – повторил он в очередной раз.

– Как-то придется, – очередная попытка прорваться ко входу провалилась.

– Милейший! – подала из-за моего плеча голос тетушка Анжина. – А почему это вы можете приехать к моей племяннице, а мы нет?!

– Мы заранее договорились с МОИМ племянником, – дядюшка Люриус был довольно высокого роста, да еще стоял на несколько ступенек выше тетушки Анжины, так что навис над ней. – И надо как-то поинтересоваться было, не помешаете ли вы своим приездом!

– Я! – ахнула тетушка. – Я помешаю?! Да я любимая тетушка Миечки! Как я могу ей помешать?!

Тут заговорили все разом, доказывая друг другу, кто должен был приехать. И тут входная дверь открылась, и на пороге появился Кэсс.

– А что тут происходит? – вид у мужа был слегка помятый, будто со сна, но все равно, он был хорош, так что я даже сейчас невольно залюбовалась. – Почему вы стоите на улице и не заходите?

– Заходим-заходим. Давайте, гости дорогие. Милости прошу в дом.

Скандал сам собой утих, но почти тут же возобновился, когда одновременно пытающиеся войти родственники застряли в дверях. Хорошо, что дети проявили вежливость и сначала решили пропустить взрослых, а то бы их затоптали. Тетушка Анжина продолжала ругаться с дядюшкой Люриусом. Они никак не желали уступать друг другу, сзади на них напирали тетушка Эсмильда и дядюшка Пантей с вещами, рвущиеся к теплу и аппетитным запахам еды. Под этим напором более худосочные родственники все же пропихнулись внутрь, но на ногах не удержались, образовав кучу малу. Мне сразу вспомнились вчерашние грабители. Один из мальчишек тихо хихикнул.

Кэсс, придя в себя от шока, начал помогать подняться сначала дамам, потом мужчинам, оттащил вещи с совершенно расплющенного дядюшки Люриуса. Тогда и мы смогли войти.

Я, как хозяйка дома, сразу начала командовать, велев детям раздеваться, мыть руки и проходить в гостиную, сейчас будем пить горячий чай, а потом обедать. Но мою инициативу почти сразу перехватила тетушка Анжина.

– Надо же разгрузить машину!

– Подождите, успеем, – попыталась возражать я. – Сейчас согреемся, покушаем и все сделаем.

– Там же все замерзнет!

– В машине тепло. Да и на улице не такой сильный мороз. Не успеет.

– Консервация после заморозки потеряет весь вкус! Так, мужчины! Срочно одевайтесь обратно и идите за вещами!

ГЛАВА 4. Резиновый дом

Мужчины замерли. Идти никому не хотелось, но я протянула Кэссу ключи от машины. И они пошли разгружать. Я же провела тетушек и детей по первому этажу, показав гостиную, ванную комнату и кухню.

Тетушка Анжина недовольно поджимала губы, оглядывая дом и обстановку.

– Мия, вам срочно нужно делать ремонт! – выдала она свой вердикт, наконец. – Ты отвратительная хозяйка! Нельзя жить в таком бардаке! Обои нужно менять, потолки белить, полы перестилать. А мебель! Срочно купите новую мебель!

Тетушка Эсмильда внимала тетушке Анжине и согласно кивала.

– Тетя Анжина, но мы ведь совсем недавно въехали, только недавно внесли последний платеж за дом.

– И сразу должны были начать делать ремонт!

Да, серьезный ремонт мы не делали, так, довели кое-что по мелочи до ума, да все в порядок привели, на что-то более капитальное не было ни денег, ни времени, ни сил. Чтобы поскорее закрыть платежи, мы с Кэссом пахали как проклятые.

Старая мебель была не современной, местами потертой, но качественной и прочной, мне она нравилась, создавала некий колорит семидесятых годов прошлого века, тогда в моде были такие мягкие формы с закругленными углами без излишних украшательств.

– Да, конечно. – Я решила не заострять внимания на этом моменте, хотя так и хотелось сказать тетушке что-нибудь резкое. – Пройдемте на кухню, давайте накроем на стол, пока мужчины перетаскивают вещи.

Столовой у нас в доме не было, зато была просторная кухня, мы с Кэссом ели там, но все гости за небольшим кухонным столом не поместились бы, так что накрывать стали в гостиной. Кэсс еще вчера разложил стол книжку, придвинул к нему второй прямоугольный стол, я накрыла их специально купленной скатертью. Смотрелось очень неплохо, этакий длинный обеденный стол, как в благородных домах.

Я разложила дополнительные круглые салфетки, тетушка Анжина расставляла на них тарелки, девочки под ее командованием раскладывали столовые приборы. Хорошо, что нам на свадьбу подарили большой сервиз, тарелок на всех хватит. Тетушка Эсмильда тоже суетилась вокруг, что-то поправляя и переставляя. Тетушка Анжина потом шла переставляла и поправляла уже за ней. Мальчишки притихли на диване. Я хотела идти ставить разогревать суп и рагу, как дверь открылась и появились мужчины. У Кэсса было какое-то странное, перекошенное лицо, дядюшка Пантей пучил глаза и выглядел сильно испуганным, а вот дядюшка Люриус был весь измазан в какой-то гадости.

Увидев мужчин, тетушка Анжина ахнула.

– Моя лучшая овощная икра! – сразу опознала она гадость. – Что случилось?! Зачем вы размазали ее по себе?!

Бледный дядюшка Люриус с яростью посмотрел на мою родственницу, ноздри у него раздувались, как у породистого скакуна.

– Я?! Я размазал?! Зачем вы притащили с собой еду в стеклотаре?! Это же просто-напросто опасно! Могла пострадать не только одежда, но и я!

– Вы что?! Разбили мои банки?! – с ужасом догадалась тетушка Анжина.

Дядюшка Люриус ей не ответил, гордо отвернувшись и задрав нос. К нему тут же подскочила тетушка Эсмильда, оглядывая масштаб катастрофы с верхней одеждой.

– Милый, пойдем! Тебе надо переодеться! И почистить пальто! – и она, прихватив мужа и чемодан, увлекла их в сторону ванной.

Тетушка Анжина, закатив глаза и заламывая руки, жалобно причитала, что теперь мы все умрем с голоду.

– Анжечка, не переживай, – пытался успокоить жену дядюшка Пантей. – Это была всего одна сумка.

Я подошла к Кэссу и тихо спросила:

– Что там случилось?

– Дядюшка Люриус поскользнулся и упал. В одной из сумок были банки.

– Он не поранился?

– Нет, все в порядке. Все битые стекла остались в сумке, просочилась только икра.

Дальше разгрузка происходила под чутким руководством тетушки Анжины. Она проконтролировала не только как донесли сумки, но и заставила меня разобрать все банки и переставить в шкафы. Через слово она причитала о загубленной овощной икре, о том, какая та была вкусная, чудесная, сытная, питательная, полезная. Ее, правда, еще никто не пробовал, потому что тетушка заготавливала овощную икру первый год, но тетушка Анжина не сомневалась, что погиб настоящий шедевр. Причитания прерывались для того, чтобы поведать о том, что там в очередной банке, которую я вытаскивала из сумки.

– Мы непременно должны что-то открыть к столу! – велела мне тетя. – Давай вот эти маринованные патиссоны. Банка большая, на всех хватит.

Я молча кивнула. Буквально кожей чувствовались голодные взгляды других родственников из гостиной.

Наконец последняя банка исчезла в недрах шкафа, я разогрела суп, перелила его в большую фарфоровую супницу, достала из шкафа большой мельхиоровый половник, наконец-то дождавшийся своего часа, и все это торжественно понесла в гостиную.

Голодные гости встретили меня чуть ли не аплодисментами. В хрустальном салатнике, посреди стола красовались маринованные патиссоны, но никто отчего-то не стремился их попробовать, в воздухе витал ядреный уксусный запах.

Кэсс сел во главе стола, место с противоположной стороны оставили для меня, а наши родственники устроились по бокам, при этом недовольно посматривали через стол и выглядели так, будто собрались идти стенка на стенку. У моих родственников было численное преимущество, но Кэссовы так не считали, решив, что три девочки котируются ниже двух парней.

Я разлила всем суп, подала хлеб, сбегала на кухню за клюквенным морсом, только потом смогла устроиться за столом.

Вежливые гости ожидали хозяйку, не начиная есть. Я решила, что надо что-то сказать, как-то поприветствовать гостей, подала Кэссу знак глазами. Тот смотрел недоуменно. Я подмигнула мужу. Кэсс растерянно заморгал в ответ. Дядюшка Люриус заметил, что племянник куда-то пристально смотрит, проследил его взгляд и тоже уставился на меня. Вскоре на мне скрестились взгляды всех родственников. Что же, придется все самой. Я немного откашлялась.

– Дорогие родственники, мы рады приветствовать вас у нас дома. Ваш приезд – это приятный подарок к Новому году. А сейчас давайте покушаем!

Уговаривать никого не пришлось. Промерзшие и проголодавшиеся тетушки, дядюшки и их дети съели весь суп, потом принесенное мной рагу, потом все печенье, которое я купила на несколько дней. Мне стало страшно, что продуктов на все праздничные дни не хватит. Как бы и в самом деле не пришлось пробавляться тетушкиными консервами. Патиссоны, кстати, так и стояли нетронутыми. Кэсс, которому тетушка активно их впихивала, мужественно надкусил один, цветисто похвалил, потом незаметно спрятал остаток патиссона в салфетку.

Сытые и согревшиеся гости возжелали отдохнуть. Я повела их на второй этаж, показывать спальни.

Взрослых все удовлетворило, мальчишки тоже пришли в восторг, что ночевать придется в походных условиях. Закапризничали девочки.

– Это что, мы должны спать с Диной?! – скуксились близняшки. – Она храпит во сне.

– Что?! – возмутилась старшая дочь тетушки Анжины. – Это неправда!

– Правда-правда! Еще ты пукаешь!

Парни, слушая это, начали хихикать. Дина покраснела, как свекла, разозлилась и готова была прибить сестер.

– Крепитесь, девочки, – величаво велела тетя Анжина. – Зато мы в столице. Да, ночевка кошмарная, но представьте, сколько всего чудесного вы сможете увидеть!

Девочек перспективы не вдохновили.

Мальчишки за спинами родителей изобразили звуки пукания, когда Дина прошла мимо них. Девушка гордо вскинула голову и, сжав кулаки, прошла дальше.

Все устраивались, дергали меня каждую минуту. То белье не такое, то полотенца не могли найти. Тетушка Анжина срочно требовала утюг и гладильную доску, по ее мнению, я плохо прогладила швы на постельном белье.

Из-за этого мои бобы с мясом на ужин сначала убежали, испачкав плиту, потом слегка пригорели. Получилось даже неплохо, этакий привкус костра, но я обливалась холодным потом, предчувствуя нотации от тетушки Анжины.

Кэсс вечером ушел на работу, я же осталась разбираться со всем сама.

К ужину опять накрыли в гостиной, я разложила всем бобы, отнесла пустую супницу на кухню, поставила чайник на плиту, а сама вернулась к столу. Все ожидали меня. Я с улыбкой села и вдруг почувствовала что что-то не то, что-то мелкое и острое вонзилось мне в ягодицы даже через плотную ткань домашнего платья. Я резко поднялась, вызвав всеобщее недоумение, и посмотрела на стул, там лежала целая горсть канцелярских кнопок.

Такого со мной не происходило со школьных времен, да и там сосед по задней парте только раз провернул такой фокус, а потом больше никто не рисковал.

Я уставилась на Рокуса с Тэнрилом.

– Ваших рук дело?

Мальчики скроили невинные лица.

– А чего это сразу мы? – наигранно удивился Тэнрил. – Может, это они, – он невежливо ткнул пальцем в близняшек.

– Я же все равно узнаю, – не отводя взгляд от мальчишек, я нагнулась над сиденьем стула и повела носом, но кроме своего запаха учуяла только запах дядюшки Люриуса.

Я выпрямилась и диким взглядом посмотрела на Кэссова старшего родственника, тот ответил мне недоуменным чистым взглядом. Но в дядюшкину невиновность я поверила, как это слишком мелко для него. А насчет запаха, думаю, уже все родственники в курсе моей особенности, вполне могли подложить кнопки дядюшке, чтобы они переняли его запах. Мне было так обидно и неприятно. Я – взрослая женщина, хозяйка дома, а мне кнопки на стул!

– Что там? – тетушка Эсмильда заинтересовалась, приподнялась и посмотрела на стул.

– Ваш сын подкинул на мой стул канцелярские кнопки!

Тетушка Эсмильда нахмурилась.

– Это не может быть кто-то из моих мальчиков, – точно так же она говорила, когда они подорвали торт на свадьбе.

Тетушка Анжина встрепенулась, это уже была нападка на нее. Если не мальчики, то, значит, девочки.

– Выходка как раз в духе ваших сыновей. Они отвратительно воспитаны!

– Что?! – у тетушки Эсмильды глаза выпучились, а волосы будто встали дыбом. – Мои мальчики прекрасно воспитаны! А даже если пошалили, но ничего страшного! Это же дети!

– Дети должны знать о приличиях!

Кажется, тетушки, сидящие друг напротив друга, были готовы вскочить и вцепиться друг другу в волосы. Дядюшки вмешиваться и осаживать своих жен не торопились, наблюдая как за представлением. Как же мне не хватало сейчас мужа. При Кэссе они так не расходились.

Я смела кнопки со стула в ладонь, мне не нравилось, что сейчас тетушки перессорятся, тогда праздники будут окончательно испорчены. Да и детям не стоит наблюдать подобные сцены.

– Пожалуйста, перестаньте ссориться. Давайте ужинать. Бобы совсем остыли.

Тетушки от моих слов сдулись, «опустили перышки», обмякнув на стульях.

Я села на чистый стул и ссыпала кнопки рядом со своей тарелкой, пожелала:

– Всем приятного аппетита.

Гости приступили к трапезе. Вот бобы распробовала тетушка Анжина.

– Мия! Это ужасно! Ты совсем не умеешь готовить!

Дядюшка Пантей с удивлением посмотрел на свою тарелку, которую успел опустошить наполовину.

Девочки заработали вилками так, будто у них могли отнять еду. Впрочем, так оно и случилось. Тетушка отодвинула свою тарелку, а потом тарелки мужа и дочерей.

– Кушайте овощи! Горелую пищу есть вредно.

– А, по-моему, – назло тетушке Анжине тетушка Эсмильда сделала вид, что наслаждается бобами, как каким-то изысканным блюдом, – Мия прекрасно готовит. Бобы очень вкусные и сытные. А этот привкус копчености… Это же какая-то специя?

Дядюшка Пантей потянулся было, сглатывая слюнки, чтобы подвинуть к себе тарелку обратно, но наткнулся на взгляд жены и замер. Девочки обреченно хрустели капустой и сладким перцем.

– Это невнимательность!

– Что же, – я, быстренько съев свою порцию, предложила: – Раз вам не понравились мои бобы, предлагаю попить чаю с бутербродами.

– Надеюсь, хоть бутерброды ты не испортишь, – пробурчала тетушка Анжина.

Я вздохнула и решила проигнорировать, собрала недоеденные порции бобов и пустые тарелки.

– Я помогу донести! – вскочил дядюшка Пантей и выхватил у меня часть тарелок из рук.

По дороге на кухню он на ходу спешно доел оставшиеся на тарелках бобы, кивнул мне и ушел обратно.

Чайник на кухне уже кипел. Я сложила пустую посуду в мойку, заварила чай в заварнике. Теперь важно было нарезать булку ломтиками одинаковой толщины, не толще ширины мизинца, а потом намазать на него ровным слоем сливочное масло. Я заранее достала брусок, так что подтаявшее масло прекрасно намазывалось. Соорудив целое блюдо бутербродов, я занялась чаем. Решила не нести в гостиную чайник, заварник, а сразу разлить все по чашкам. Расставила чайные пары на подносе, налила чай, в каждую чашку добавила сахар, а кое-кому кое-что другое, не могла же я оставить проделку с кнопками безответной.

Сначала отнесла блюдо с бутербродами, чашки с чаем пришлось относить в два приема. Все вежливо ждали, пока хозяйка дома закончит и сядет на свое место. Чашку с сюрпризом я поставила Тэнрилу, как и собиралась. Села на свое место. Стоило мне взять чашку и бутерброд, как все потянулись к еде.

Краем глаза я заметила, что Тэнрил ловко, как фокусник, поменял чашки свою и брата, пока тот отвлекся, потянувшись за бутербродом. Ну и ладно, второй тоже тот еще озорник.

Неожиданно за столом завязался светский разговор.

– Миечка, вы с Кэссом какую-то культурную программу запланировали на праздничные дни? – спросила тетя Анжина.

– Вообще-то мы хотели просто побыть вдвоем дома. Может, погулять по городу.

– Грешно предаваться в празничные дни безделью! – возмутилась тетушка Анжина. – Но ничего! Мы об этом позаботились! Заказали билеты на «Зимнюю ночь» на завтрашний вечер!

Я несколько растерялась, у меня даже возникла странная мысль, что тетушка предвидела, что к нам приедет дядюшка Люриус с семейством и позаботилась о всеобщем досуге.

– Билеты? – уточнила я.

– Да! На завтра! В Королевский театр! Ты не представляешь! Мы заказывали их за три месяца! Я так переживала, что что-то произойдет, и мы не сможем попасть на спектакль!

Да, попасть за день до зимнего праздника на традиционный зимний спектакль – не простое дело. Каждый, кто считал себя культурным человеком, стремился попасть на «Зимнюю ночь». А уж в Королевский театр… Мы с Кэссом были не культурными. Ему хватало своих выступлений в театре, а мне – телевизора.

Между тем тетушка Анжина продолжала:

– Не думай, на вас с Кэссом мы тоже взяли билеты. Не могли же мы позволить моей племяннице и ее мужу, так любезно принявшим нас в своем доме, пропустить это дивное зрелище.