В тихом-тихом омуте

В этот момент на берегу появился высокий худощавый мужчина вместе со слугой. Заметив тело в пруду пришедший мужчина смачно выругался. Он что-то быстро сказал слуге, тот убежал прочь. Не медля больше ни секунды, мужчина кинулся в воду. Он довольно быстро доплыл до молодого человека и перевернув его лицом наверх потащил к берегу. Там мужчина попытался привести утопленника в чувства, но быстро понял, что все его попытки тщетны.

Тогда он подсунул одну руку под голову молодому человеку, другую положил на область сердца. В тот же момент от глаз утопленниц их скрыл тёмный кокон. Водная гладь задрожала. Тела утопленниц содрогнулись. Их мир менялся, но они пока не понимали сути этих изменений.

Наконец кокон развеялся. Молодой человек сидел на берегу, задумчиво глядя вдаль. Худощавый мужчина расположился рядом. Он тоже молчал. С них обоих стекала вода, но они будто бы этого не замечали.

На берегу вскоре снова появился слуга. На этот раз он привёл с собой мужчину и девушку. Мужчина был чем-то похож на молодого человека, который пытался утопиться в пруду, но был заметно старше. По платью было видно — на берегу появился никто иной, как сам князь. Он сразу же накинулся на худощавого мужчину и начал обвинять в чём-то.

— Мне кажется, нам лучше уйти, — сказала красавица.

— Да, здесь становится слишком много людей. Не ровён час, нас заметят, — согласилась утопленница.

Сёстры без лишнего шума опустились на дно омута. Там они спрятались в ил, стараясь избавиться от гнетущего ощущения произошедших перемен, сути которых они не знали. В похожем состоянии пребывали абсолютно все обитатели дна.

Глава 7

На дне омута было непривычно тихо. Все утопленники и утопленницы старались лишний раз не выходить из ила и тем более не подниматься на поверхность. Что-то изменилось, но никто не понимал, что именно. Кто-то, особенно смелый, принёс с поверхности слух о том, что у вод теперь появился хозяин. Что это значило и как отразиться на них, никто не понимал.

Утопленница лежала в своём уютном тёмном уголке, свернувшись клубочком. Все её мысли были заняты княжичем, который пытался утопиться в их пруду. Так странно, он совсем не был похож на тех, кто собирался топиться всерьёз: у тех никогда не было цели жить, у него же наоборот. Парадокс состоял в том, что при наличии цели желания жить у него не было от слова совсем.

Но больше всего утопленницу занимало не это. Лицо княжича ей казалось знакомым. Однако сколько бы она не копалась в своей памяти, в голове не всплывало ни единого воспоминания. Княжича она помнила сердцем, которое изнывало от тоски и боли.

— Ты уже слышала? У нас теперь есть хозяин, — спросила у утопленницы её сестра-красавица.

— Да, все только об этом и говорят.

— Но главное не это. Говорят, что он ищет себе невесту — девушку, которую он когда-то любил, но она стала одной из нас. Как же её имя…Погоди, дай вспомнить. Ру…рус…Ах, да. Русалка. Точно.

— Какое чудное имя. Никогда таких не слышала.

— Да, но красивое. Я знаешь, что думаю? А вдруг, это я Русалка?

«А может я», «Нет, я уверена, что я», «Да нет же, я точно помню, что это моё имя» — начало разноситься со всех сторон.

Омут волновался. Суета сестёр подняла весь ил со дна. Вода стала мутной. Это было похоже на плотный туман. Все утопленницы стали зваться Русалками и никто из них не хотел отдавать это имя. Каждая надеялась оказаться невестой хозяина.

Лишь утопленница не участвовала в этом споре. Как бы ей не хотелось, но она не чувствовала, что это имя принадлежало ей. Почему-то ей казалось, что у неё было похожее имя, но точно не это. А значит, она точно не могла стать невестой хозяина.

Девушка всплыла на поверхность, где уже вовсю царила ночь. Наверху было очень холодно, моросил мелкий дождь. Луны и звезд не было видно за тучами. Она хотела выйти на берег, но вовремя остановилась. Утопленница заметила, что на причале стоит княжич. Он всматривался вглубь пруда и с кем-то говорил. Это было так странно, ведь никого не было рядом. Утопленница подплыла поближе.

— Любимая! Совсем скоро я приду за тобой и мы навсегда будем вместе. Я залечу все твои раны, я положу к твоим ногам всё. Я буду вечно умолять тебя о прощении за то, что не оказался рядом, когда был нужен тебе. За то, что не смог уберечь тебя от него.

В голосе княжича было столько боли и надежды, что сердце утопленницы сжалось. Ей хотелось обнять молодого человека и сказать, что он непременно найдёт свою любимую. При всём этом девушке было очень горько от того, что его любимой была не она.

Глава 8

Утопленница больше не могла находиться на дне омута, где стало слишком шумно и суетно: сёстры спорили, кто же из них истинная Русалка. Никто из них и думать не хотел о том, какие могут прийти перемены в их размеренную и свободную жизнь с появлением загадочного хозяина.

Подниматься на поверхность тоже не хотелось, так как погода становилась всё хуже. Лили бесконечные дожди, небо было всегда затянуто хмурыми тяжёлыми тучами. Камыши давно потеряли свою силу и склонились в беспомощном реверансе перед грядущей зимой. Но всё же даже сырость и холод были лучшей альтернативой тому, что творилось на дне.

Девушка осторожно всплыла на поверхность. Она осмотрелась по сторонам и увидела женский силуэт. Так странно, в это время и в такую погоду утопленница никак не ожидала увидеть кого-то живого на причале. Поэтому она поспешила туда.

На берегу пруда сидела девушка. На ней был легкий опашень, платок сполз с головы. Девушка была одета явно не по погоде. Но она будто бы не замечала как по ней бьют хлёсткие капли жестокого осеннего дождя. Девушка беспомощно рыдала, вслух сетуя на несправедливость жизни.

Её лицо показалось утопленнице знакомым. Она присмотрелась: сомнений не было — это была та самая девушка, которую на этом берегу не так давно пытались изнасиловать. Но почему же она плачет? Неужели она горюет по своему обидчику?

Утопленница не решалась приближаться к плачущей девушке. Она стояла в нерешительности чуть поодаль, стараясь оставаться незамеченной. Однако случилось то, что вынудило утопленницу выйти из своего укрытия — плачущая девушка шагнула в воду.

— Постой! Что ты делаешь? — спросила она, со стороны берега, куда успела тихо выйти.

— Кто ты?

— Я? Это совсем не важно. Важно то, что ты собралась делать. А главное — зачем?

Девушка снова заплакала. Утопленница подошла к ней и утешающе обняла. Та не выдержала и заговорила, будто впервые встретив кого-то, кто готов её слушать.

— Иван…это парень, который жил недалеко от нас... Он ходил за мной, прохода не давал. Я честно ему не давала никакого повода… А он…

Девушка снова заплакала. Утопленница заботливо вытерла её слезы и вывела на берег. Почему-то ей совсем не хотелось тянуть девушку на дно. Не чувствовала она, что путь этой бедняги должен закончиться.

— Как тебя зовут?

— Милана. А тебя?

— Это не важно. Милана, сядь и спокойно расскажи, что случилось. Я обещаю сохранить всё в тайне.

— Несколько лун назад Иван подкараулил, как я поздно вечером пошла на речку. После дня в поле хотелось немного освежиться. Никто из подруг со мной идти не захотел. Я пошла одна. Стоило мне прийти сюда, как он пришёл следом и начал… о, боги, как это ужасно…

Милана снова заплакала, вспоминая весь страх, что пережила той ночью.

— Он хотел взять меня силой… Ему почти удалось. Он говорил, что я сама его поманила… Но это не так…Я его боялась всегда…

— Я верю тебе. Продолжай.

— Он повалил меня на землю и начал…Но он не успел, в воду что-то упало. Он отвлёкся. Мне удалось бежать. Я бежала не оглядываясь. Всё боялась, что он нагонит.

— А он что?

Милана всхлипнула и продолжила:

— Утром его нашли здесь. Плавал вниз лицом…

— Ты поэтому плачешь? Потому что он умер?

— Нет, боги с тобой. Он стольких девок перепортил и отправил на это дно, что я не удивлюсь, что кто-то из них его и утянул…

— Тогда почему ты рыдаешь?

— Я бежала не думая о том, как я выгляжу. Многие видели меня в разорванном сарафане, с синяками и ссадинами… Все решили, что я его соблазнила, а после того, как он не захотел на мне жениться, утопила его…

— Так это же бред! — возмутилась утопленница.

— Старейшины подумали иначе. Благо отцу удалось добиться банного осмотра… жуткая вещь, но это лучше, чем позор и изгнание. Конечно, пришедшие на осмотр намеревались подтвердить, что я опорочена. Но отец их задобрил, поэтому они сказали правду. Но старейшины не хотят признавать меня невиновной в том, что этот лиходей утонул… Его родители стараются, чтобы меня наказали.

— И что ты собираешься делать? Топиться?

— А что мне остаётся? Старейшины не отступят, они добьются наказания для меня.

— Если ты отступишь и утопишься, ты докажешь, что виновата. И тогда старания твоего отца пропадут даром. Одно обвинение уже удалось снять, может, удастся и второе…

Девушка тяжело вздохнула и посмотрела куда-то вдаль. Утопленница продолжила:

— Я чувствую, что в тебе много жизни и ты не хочешь с ней расставаться. И не нужно. На твоей стороне правда. Мне кажется, за это стоит побороться. Поэтому вставай и беги домой, думаю, тебя уже обыскались. У тебя есть семья, которая готова за тебя заступиться. Так везёт далеко не каждой.

В подтверждение слов утопленницы вдали послышались голоса — мужской и женский. Они обеспокоено звали девушку, молясь богам, чтобы не случилось беды.

Милана встала с причала и пошла в сторону родительских голосов. Уходя она обернулась:

— Как всё-таки тебя зовут?

— Зовут тебя. Меня больше не зовут. Ступай скорее.

Девушка, начав догадываться, с кем она говорила, ускорила шаг. Вскоре она скрылась за поворотом. Утопленница осталась на причале. Она задумалась. Ей казалось, что когда-то она тоже очень хотела жить.

Глава 9

В омуте говорили о хозяине вод всё меньше, хотя Русалки — как теперь называли себя почти все утопленницы, — всё ещё мнили себя его невестами. Утопленница по-прежнему держалась от этого в стороне. Она не могла понять своих чувств: девушка определенно испытывала ревность, при этом не чувствовала своих прав претендовать на сердце хозяина.

Всё это её очень тяготило, поэтому она часто всплывала на поверхность, чтобы побыть в одиночестве. Русалки так не делали: они считали, что осень и зима — не их время. В эту пору они сидели на дне омута и мечтали о лунных летних ночах или вспоминали тех, кого за прошедший сезон утянули за собой. Последнее их очень веселило.

Утопленница осторожно вышла на берег и села на причал. Ночь была тёмной и холодной. С неба лил ледяной дождь. Девушка этого не чувствовала: живое солнце причиняло ей куда больший дискомфорт. Она вглядывалась в ночную мглу и думала над тем, почему же у неё не выходит чувствовать себя свободно и беззаботно, подобно сёстрам?

Из тяжёлых раздумий её вырвал детский плач. Совсем рядом заплакала малышка. Утопленница сразу спрыгнула в воду и спряталась под причал, откуда продолжила наблюдать за происходящим.

В сторону пруда торопливо шла пожилая женщина. На её руках сидела девочка, которая плакала от того, что острые капли ледяного дождя больно кололи нежные щёчки.

— Тише-тише, Василисушка, а то нагонят. Скоро мы укроемся в тепле.

«Стой, воровка» — послышалось чуть поодаль.

— Нагоняют, ироды. Надо бы нам ускориться. Ты только не плачь, милая.

Вскоре на берегу показалось несколько мужских фигур. Судя по одежде, это была княжеская стража. Один из них почти догнал женщину.

— Дочку княгини украсть решила, шельма? — спросил он.

— Боги с вами, что ж вы мелете. Не её это дочка, права не имеет никакого она на неё.

— А чья? Твоя что ли? Не старовата, для такой дочки?

Мужики сзади рассмеялись. Преследователь почти нагнал женщину, но та успела увернуться и пустилась бежать по берегу. Утопленница захотела ей помочь и направила струю воды на берег. Она думала, что догоняющий стражник поскользнется и это даст женщине время, чтобы убежать дальше. Но девушка промахнулась и направила воду аккурат под ноги беглянке. Женщина растянулась на земле и выронила ребенка. Малышка заплакала сильнее от удара и от соприкосновения с холодной грязью. Стражники быстро нагнали их. Один из них взял девочку на руки, двое других схватили женщину.

— Добегалась ты, Добрава. Не сиделось тебе тихо. Отдала бы ребёнка по-хорошему и мирно бы дослужила свой век при князе. А так, мотыляться тебе на ветру.

— Касатики, пустите нас. Знаете же, что правда за мной. Вы же сами знаете, чья это дочка.

— Князь сказал, что это дочка его сестры, значит, так и есть. Не больно-то хочется составлять тебе компанию на виселице. Всё, что мы можем для тебя сделать, отпустить, скажем, что ты смогла убежать.

— Я без Василисушки не побегу. Как я Ядвиге в глаза посмотрю после этого?

— Как знаешь. Но помни, я давал тебе шанс.

Малышка продолжала громко плакать, женщина заплакала ей в такт. Стражники повели их в сторону княжеского терема. Утопленница осталась сидеть под причалом, коря себя за то, что вмешалась. Дождь становился всё сильнее.

Глава 10

Прошло несколько месяцев с последних событий. С тех пор утопленница больше не всплывала на поверхность, а лежала в иле, свернувшись клубочком. Она постоянно думала над тем, что было бы, если бы она не вмешалась. Девушка корила себя за то, что не осталась в ту ночь на дне.

— Сестрица, хватит кручиниться. Из-за тебя весь омут какой-то серый, — подплыла к ней Русалка-красавица.

— Всё хорошо, не тревожься за меня, сестрица, — отвечала та.

— Хороводы с нами не водишь, утопцев своих не вспоминаешь…

— Я давно хотела спросить, почему вас так веселят воспоминания про утопцев? Неужели, вас не тяготит то, что вы забрали чью-то жизнь?

— Почему это должно нас тяготить? Наши ведь жизни тоже кто-то забрал. Возможно, кто-то из сестриц или братьев. Или кто-то из живых.

Утопленница что-то хотела сказать в ответ, но вдруг вода в омуте стала ещё мутнее, пруд будто бы забурлил. Все обитатели дна заволновались и постарались спрятаться как можно глубже. Но неведомая сила настигла абсолютно каждого. Будто невидимые руки надели на шею каждой Русалки и каждого утопленника золотой обруч. Они не понимали, что это значит, но чувствовали, что пришёл конец их обычной жизни.

Раздался женский голос, который никто из них раньше не слышал:

— Отныне и вовеки водные навьи твари получили хозяина. И имя ему — Водяной.

Одновременно с этими словами обручи щёлкнули. Обитатели дна попытались освободиться от золотых оков, но ничего не вышло: обручи представляли собой круг, не имеющий ни начала, ни конца. Застёжка была лишь у утопленницы, но она, заметив это, поспешила скрыть сей любопытный факт от остальных.

На дне омута было неспокойно. Все обитатели ждали чего-то. Чего именно — они не знали. Со всех сторон слышались нервные перешёптывания, каждый строил свою версию грядущих событий.

Наконец все затихли. В центре омута возник вихрь, который принес на дно самого княжича. Только теперь он выглядел иначе: кожа приобрела синеватый оттенок, пальцы вытянулись, а за ушами появились жабры. В остальном он был по-прежнему красив и статен. Княжич заговорил:

— Приветствую вас, водные духи. Я — ваш хозяин. Имя моё — Водяной. Я понимаю, что моё появление смутило вас. Но, должен вам сообщить, прежний устой меняется. Уже завтра привычный мир разделится на два: Явь и Навь. Вы будете принадлежать ко второму. Мне и вам позволено остаться в Яви, но лишь при условии, что мы будем придерживаться определенных порядков.

— Что это за порядки? — спросил кто-то из толпы.

— Мы должны научиться существовать не причиняя вреда людям.

По толпе прошел недовольный гул.

— Я понимаю, что далеко не все люди заслуживают сочувствия и любви. И я знаю, что вам когда-то сделали очень больно. Мне тоже. Я знаю, что вы не помните ничего из прошлой жизни, но уверен, что там, среди живых, есть люди, которые вас любили и которые по вам скорбят. Помните об этом как только возникнет желание кого-то утянуть. Ведь этот человек может оказаться вашим близким. При этом полного запрета на утопление нет. Я просто призываю вас к более обоснованным действиям.

В толпе слышались перешёптывания. По-прежнему оставались недовольные. Кто-то пытался оспорить новые порядки.

— Для несогласных с новыми правилами есть альтернатива — Навь. Врата в неё откроются уже завтра. Тех, кто не согласен со мной и готов погрузиться в вечную тьму, не смею задерживать в Яви.

Разговоры и перешёптывания затихли. Обитатели омута вели себя тихо и боязливо поглядывали на нового хозяина.

— К несчастью, это не все новости. Прошу серьёзно отнестись к тому, что я сейчас скажу. Мы находимся на пороге великой битвы. Уже завтра нужно будет объединиться с людьми и дать бой Мраку. На кону — мир. Если мы проиграем, не будет ни Яви, ни Нави, а лишь вечный хаос.

Снова начал подниматься недовольный ропот. Водяной продолжил:

— Обращаю ваше внимание, что я вас прошу. А могу и заставить.

В подтверждение своих слов, он поднял руки и обручи на шеях утопленников засветились. Никто из них не мог даже пошевелиться. Водяной опустил руки и воля к его подданным вернулась.

— Завтра нам предстоит оборонять город. Вокруг него есть ров с водой. Это наша с вами позиция. Как только княжеская армия перейдёт ворота, мы заступим на стражу. На протяжении всего боя мы должны будем сделать так, чтобы ни одна живая душа не прошла внутрь.

Снова поднялся вихрь и Водяной исчез. Обитатели дна разбрелись по своим углам. Они не смели даже перешёптываться и обсуждать произошедшее, боясь гнева хозяина.

Глава 11

В воздухе пахло смертью. О, этот запах ни с чем не перепутаешь: сырой, гнилостный…он бил прямо в нос. Каждый утопленник знал его. Так пахли они сами. Теперь этот запах наполнил всё княжество.

Водные стражники по приказу своего нового хозяина заняли пост. Ров вокруг княжества был наполнен мертвецами, брошенными на произвол судьбы самим Эфиром. Парадокс состоял в том, что именно они должны были защищать живых: тех, кто когда-то не смог защитить их.

Утопленники пошли в этот ров не из-за человеколюбия, а из-за собственного страха перед неизвестностью. Живых им было не жаль. Живых они ненавидели всем своим существом. Зависть заботливо обнимала каждого утопленника, внушая злобу на людей, просто за то, что они живы. Но всё же водная стража заступила на свой пост без насилия. Утопленниками двигал страх за собственную участь. Все мертвецы чувствовали приближение чего-то губительного. И они не знали, что же с ними будет после конца Света? Примет ли их Эфир в этот раз или для них уготованы особенные муки?

Утопленница заняла позицию ближе к воротам. Пожалуй, она единственная из всех искренне переживала за людей. Сёстры часто упрекали её за то, что в ней осталось слишком много человеческого. Девушка это понимала, но не могла ничего с собой поделать.

Она проводила взглядом конницу, которая первой вышла из ворот княжества. Стройные ряды отважный мужчин без сомнений шли вперед. Глаза воинов были полны решимости. Каждый уже смирился с тем, что, возможно, живет последний день на этом свете. Утопленница оглянулась назад. У ворот, спрятавшись за брёвна, сидел мальчик. Он молча смотрел на удаляющуюся фигуру отца. Из огромных голубых глаз катились слёзы. Утопленница не выдержала и отвернулась. В груди, где когда-то билось её сердце, больно сжалось.

Чуть погодя из ворот вышла пехота. Они двигались медленно, поскольку на ноги намоталась грязь. Слякоть будто бы пыталась остановить воинов, убедить их остаться дома, а не идти на верную смерть. Но никто её не слушал. Мужчины всё шли и шли, не оглядываясь в сторону дома, чтобы не поддаться соблазну и не развернуться обратно.

Утопленница очень удивилась, когда увидела, что во главе пехоты шла женщина. Наблюдая за живыми со стороны, она видела, что у слабого пола роль небольшая: рожай, воспитывай, стирай, убирай и не мешай. Сейчас же она наблюдала что-то новое: этой женщине верили, шли именно за ней. Утопленница присмотрелась. Точно, она уже видела её. Эта женщина была на берегу в тот самый день, когда княжич утопился. Только в прошлый раз её волосы были чёрными, теперь же их покрыло серебро. На мгновение их взгляды пересеклись. В глазах женщины было столько боли, что она могла бы утопить в ней весь мир. Вместо этого она шла спасать этот самый мир.

Ворота захлопнулись. Дозор мертвецов был приведён в полную боевую готовность. Водяной присоединился к ним, чем вызвал немалое уважение в рядах утопленников. Поначалу ничего не происходило. Все стражники наблюдали за ожесточенным боем, который развернулся на открытом поле, поодаль от княжества. Сталь оглушающе звенела. С поля доносились душераздирающие крики. Чёрные вороны кружили над ранеными, будто бы готовясь относить их души к Эфиру.

Внезапно из леса в сторону города выехал небольшой вражеский отряд. Они двигались быстро и уверенно, словно хищники, заметившие ослабленную жертву. Налётчики знали, город лишён защиты, в столице лишь дети, женщины и старики. Враг был практически безоружен.

Водяной отдал приказ приготовиться. Как только кочевники пересекли границу рва, утопленники начали действовать. Они с маниакальной быстротой утаскивали вражеских наездников на дно, не давая им опомниться. Ров бурлил словно штормовое море. На его дно опускались души, которым было не суждено соединиться с создателем.

Утопленники веселились. Их хохот разносился на всю округу, приводя в ужас уцелевших врагов. Те пытались бежать обратно в лес, чтобы укрыться. Но и там их ждал сюрприз — голодные лесавки, отряд Лешего. Шансов уцелеть не было.

Лязганье клинков стихло. В воздухе повисла звенящая тишина, от которой было физически плохо. Из леса медленно потянулись новые всадники врага. Но эти отличались от предыдущих. У них не было лиц, их облики были скрыты тёмной дымкой. Они ехали на лошадях, глаза которых были белыми и мутными.

Всадники появились медленно, подобно утреннему туману. Они заполнили собой всё пространство. Княжеская армия стояла посреди поля кольцом. Каждый солдат был готов принять бой. Воевода молчал, дожидаясь подходящего момента.

Внезапно всадники ускорились. Тишина сменилась их жуткими устрашающими криками. Княжеская армия продолжала стоять на месте. Вдруг седовласая женщина подняла мечь и пронзила им стоящего рядом худощавого мужчину. Утопленница ахнула от неожиданности. Она видела, что всё это время этот мужчина помогал седовласой женщине. Ей казалось, что между ними чувства. Неужели она ошибалась?

Как только меч проткнул мужчину, тёмные всадники начали исчезать, сливаясь в огромный тёмный вихрь. Этот вихрь понесся прямиком в сторону мужчины. Тот будто бы начал поглощать тьму. Седовласая женщина мечом нарисовала в воздухе круг и открыла портал. Мужчина оказался возле него. Он не мог ступить вовнутрь, какая-то сила держала его тут. Он поцеловал седовласую женщину, а та толкнула его в пропасть.

Дальше утопленница уже ничего не видела. В глазах потемнело. Прозрачное тело сковало болью. Мертвецы — и водные, и лесные, — стонали от бессилия. Пытка длилась до тех пор, пока портал не был закрыт. Утопленники были обессилены. Они буквально попадали на дно рва. Но, кажется, победа осталась за ними.