Без границ. Европа. Где ты, мой рай?

Без границ

Европа. Где ты, мой рай?

Татьяна Ермакова

© Татьяна Ермакова, 2026

ISBN 978-5-0071-1662-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От редактора

Перед вами вторая книга серии «БЕЗ ГРАНИЦ» — уникальной серии книг о жизни через обмен домами. Всё, о чём рассказывает автор, произошло на самом деле: более ста шестидесяти обменов, шестьдесят стран и сотни домов, двери которых однажды открыли совершенно незнакомые люди.

Когда мы впервые встретились с автором, мы долго говорили о будущей книге, вернее, о книгах. И довольно быстро стало ясно, что они будут совсем не про путешествия. Они про людей, ведь дом всегда говорит правду о своих хозяевах. Именно поэтому каждая поездка в этой книге оказывается историей о новой встрече.

Во второй книге становится больше стран и больше историй. Испания, Франция, Италия, Мальта — это не маршрут путешествия, а разные способы смотреть на жизнь. Где-то автор ищет дом, где-то пытается понять себя, где-то учится отпускать прошлое, а где-то просто внимательно наблюдает за людьми, потому что именно они остаются главным открытием любой дороги.

Редактор редко даёт советы читателю. Но мне очень хочется, чтобы эту книгу прочитали люди, которые давно собираются что-то изменить, хотя сами пока не знают, с чего начать. Ведь не обязательно переезжать в другую страну или отправляться в долгое путешествие, иногда достаточно разрешить себе посмотреть на собственную жизнь чуть иначе.

Если после последней страницы вы ненадолго отложите книгу и поймаете себя на мысли, что давно хотите сделать то, на что всё время не хватает решимости, значит, эта история была написана не зря.

Приятного чтения!

Редактор Наталья Моженкова

Вступление

— А вы считали, сколько вообще было домов, в которых вы жили?

Этот вопрос застал меня врасплох. За пятнадцать лет мне задавали сотни вопросов: не страшно ли оставлять ключи незнакомым людям, пропадали ли вещи, встречались ли мошенники, не хотелось ли однажды всё бросить и навсегда вернуться домой. Но такого вопроса я прежде не слышала.

Я посмотрела на море, пытаясь найти ответ где-то за линией горизонта, и неожиданно поняла, что действительно не знаю. За эти годы у меня накопилось сто шестьдесят обменов, шестьдесят стран и, наверное, сотня домов. Я почти машинально варила кофе по утрам на чужих кухнях, встречала рассветы на террасах, открывала двери, за которыми каждый раз начиналась чья-то жизнь, и это лёгкое волнение не исчезало, сколько бы ни продолжались мои путешествия.

Но сами дома я никогда не считала, потому что всё это время гораздо больше интересовалась людьми, которые в них жили. Каждый новый дом становился частью чужой судьбы, а вместе с ней понемногу менял и мою собственную. Дом всегда рассказывает о человеке гораздо больше, чем фотографии, анкеты или долгие разговоры, это видно по книгам на полках, чашке, оставленной у окна, детским рисункам на холодильнике, запаху кофе или старому креслу, которое хозяева почему-то не захотели менять, хотя давно могли купить новое. Наверное, поэтому мне так нравится открывать двери разных домов.

В тот вечер всё вокруг словно замерло. Море успокоилось ещё до заката, волны медленно подкатывались к берегу, касались песка и так же неторопливо уходили обратно, стирая детские замки, следы босых ног и всё, что люди успели оставить после себя за день. На пляже становилось всё тише: кто-то складывал полотенце, неподалёку пара молча сидела у самой воды, словно слова были им уже не нужны, а за моей спиной нагретые за день сосны медленно отдавали вечернему воздуху терпкий смолистый запах.

Я всегда любила этот час, когда день уже закончился, вечер ещё никуда не торопил и можно было просто смотреть на море, никуда не спеша и оставаясь наедине со своими мыслями. Наверное, именно в такие вечера рядом оказывается человек, после встречи с которым жизнь незаметно меняет своё направление.

Так произошло и на этот раз. Мы встретились случайно, хотя сейчас я уже не уверена, что случайности вообще существуют. Она подошла ко мне возле деревянного настила, где люди обычно вытряхивают песок из обуви перед уходом с пляжа. В руках у меня была книга. Она скользнула по ней взглядом, улыбнулась и спросила:

— Отдыхаете здесь?

Обычный вопрос, но в её голосе чувствовалось искреннее любопытство, я почувствовала, что спрашивает она вовсе не из вежливости.

— Скорее живу, — сказала я.

Она удивлённо приподняла брови:

— Прямо тут?

— Ну, не конкретно на пляже. Просто я приезжаю надолго, на месяц, на три, как пойдет.

Она рассмеялась:

— А, тревел-блогер?

— Да бог с вами, у меня и соцсетей-то нет.

Она присмотрелась ко мне внимательнее:

— А как тогда?

— А я домами меняюсь.

Женщина несколько секунд ничего не говорила, только внимательно смотрела на меня, слегка прищурившись от вечернего солнца. Такой взгляд редко бывает случайным, обычно так смотрят люди, привыкшие задавать вопросы и замечать то, что другие пропускают.

— В смысле, меняетесь? Чужие люди пускают вас к себе в дом?

— А я их пускаю к себе. Побывала так уже в шестидесяти странах…

Она ещё несколько секунд молча смотрела на меня, а потом заинтригованно улыбнулась:

— Кажется, теперь мне действительно стало интересно.

С этой фразы всё и началось. Мы ещё не знали, что проговорим почти до самой темноты, что этот разговор станет началом не одной книги, а целой серии и что спустя годы тысячи людей будут читать эти страницы, даже не подозревая, что всё началось здесь, на почти пустом пляже, среди сосен, запаха моря и медленно уходящего солнца.

Она пошла рядом со мной и спросила:

— Расскажете?

Я снова посмотрела на море, потом на неё и ответила:

— Хорошо. Только сразу предупреждаю: рассказ будет совсем не про путешествия.

Та, кто увидела мою книгу первой

— Да об этом нужно писать книги, — восхищённо произнесла женщина.

Я усмехнулась, глядя на набегающую пену.

— Да, такая мечта у меня есть. Давняя… Только кому это сейчас нужно?

— Мне нужно, моей дочке нужно, многим нужно. Я, кстати, литературный редактор, знаю это не понаслышке. Уверена, что ваши книги читатели будут читать взахлёб и с нетерпением ждать новых. — Она подняла с песка гладкий камешек, несколько раз перекатила его между пальцами. — Рассказывайте, прямо с самого начала. Пойдемте пройдёмся…

Мы медленно пошли вдоль кромки воды.

— Подождите, я не понимаю… Допустим, Европа, Штаты, там это в порядке вещей, менталитет другой. Но у нас? Зачем это условному человеку из Самары или Новосибирска? У нас чужака в квартиру пустить, это же стресс на три поколения вперед.

Я покачала головой.

— Ошибаетесь. Мои друзья из России этой системой пользуются активнее многих.

— Да ладно? — Она скептически прищурилась. — И прямо ездят к вам в Испанию?

— Не обязательно в Испанию. Сейчас всё проще, открываешь свой дом для кого-то, получаешь за это виртуальные баллы, а потом тратишь их где угодно, хоть на Бали, хоть в Карелии. Не нужно подстраиваться и ехать именно друг к другу.

Мы обогнули выброшенную на берег корягу. Моя новая знакомая молчала, явно примеряя схему на себя.

— У меня как-то три года суды в Москве шли, — тихо добавила я, глядя себе под ноги. — Каждый месяц летала как на каторгу, денег на гостиницы уже не оставалось. Меня эта система тогда буквально выручила.

— А сначала как, жилье снимали?

— Нет, я сразу жила в квартире у одной известной певицы. Имя не назову, она лицо медийное, но квартира на Тверской. Мы с ней так и познакомились. Она берет мои баллы и летает по ним на виллы в Таиланд, ей для съемок постоянно нужны новые локации, картинка. А я жила у неё во время заседаний.

— И как оно? В чужом-то доме? — искоса взглянула на меня она. — Стены ведь выдают человека, даже если он всё прибрал.

— Выдают, — согласилась я. — Дом всегда честнее хозяина. Зато Москву изнутри узнаешь, не ту, что из окон отеля видна. Я туда подругу Нину прошлым летом отправила, она сама из Питера, сто лет в Испании живет. Так она мне потом звонила посреди ночи, кричала в трубку: «Таня, почему никто не говорил, что Москва такая зеленая? Она же в парках просто утопает!»

— Разве в Питере парков мало? — улыбнулась женщина.

— Ну, Питер на болотах строился, там всё по-другому, в этом же и суть. Когда живешь в обычном спальном районе или даже в центре, но в жилом доме, город ощущается по-другому…

Мой будущий редактор смотрела на меня так, будто уже редактировала мой ещё не написанный рассказ.

— Хорошо. А если это не Москва? Если это глушь? Ну, условно, домик под Костромой или однушка в Калининграде?

— Совершенно неважно, — я пожала плечами. — Главное, чтобы место было кому-то интересно. Алтай, Байкал, Владивосток, да хоть деревня у реки. Люди ищут смыслы, а не квадратные метры.

— А если квартира съемная? — она прищурилась, отыскивая подвох. — Юридически как?

— Если хозяин не против и в договоре нет жёсткого запрета, то легко, это же не коммерческий найм. Деньги из рук в руки не переходят, налоговую это не интересует. Чистый обмен гостеприимством…

Моя собеседница достала телефон, несколько секунд что-то печатала, потом заблокировала экран и улыбнулась.

— Простите, — сказала она. — У редакторов есть профессиональная привычка записывать хорошую фразу сразу, иначе потом обязательно забудешь.

И она продолжила про обмен домами:

— Всё равно мне это видится авантюрой. Понимаю, что за годы существования платформы всё давно продумано, есть проверки, отзывы, правила, но, если честно, я бы всё равно долго сомневалась. Наверное, это просто особенности характера.

Её слова вызвали у меня усмешку, как много раз я это слышала…

— И правильно. Бояться совершенно нормально. Если человек впервые сталкивается с чем-то новым, странно было бы, если бы он вообще ничего не опасался. Поэтому очень важно подробно рассказать человеку о страховках, системе отзывов, верификации участников, обо всём, что делает такие путешествия безопасными. Только вот останавливаться исключительно на этом мне всё равно не хочется, потому что очень быстро понимаешь: разговор начинает идти уже не про дома.

Женщина внимательно посмотрела на меня.

— Вот это я и пытаюсь понять с самого начала нашей прогулки. Чем дольше мы разговариваем, тем меньше я вижу, что разговор вообще про обмен домами. Складывается ощущение, что дома — это всего лишь повод поговорить совсем о другом. Видимо, именно поэтому вы возвращаетесь к страхам, хотя начинаете рассказывать о путешествиях.

На несколько секунд воцарилась тишина. Мы дошли до места, где берег плавно уходил в сторону, а мокрый песок отражал вечернее небо почти как зеркало.

— Наверное, вы правы. Мне действительно кажется, что многие ограничения существуют только потому, что мы сами давно привыкли в них верить. Мы годами убеждаем себя, что сейчас неподходящее время, что сначала нужно решить другие проблемы, заработать больше денег, дождаться какого-то правильного момента. А потом незаметно оказывается, что вся жизнь прошла в ожидании обстоятельств, которые так и не наступили.

Моя собеседница шла рядом, глядя себе под ноги, будто продолжала мысленно спорить с услышанным.

— Знаете, это уже похоже на главную тему книги. Не путешествия, а привычка откладывать жизнь. Думаю, читатель узнает в этом не вас, а самого себя, и именно поэтому захочет читать дальше.

Я рассмеялась.

— Вы сегодня любую мою фразу сразу примеряете к книге.

— Это профессиональная привычка. Но, если честно, дело не только в ней. Я всё время думаю о человеке, который однажды откроет ваши книги. Ему ведь совершенно не важно, сколько стран вы объехали. Его интересует совсем другое: почему ваша история может оказаться полезной именно ему.

Я понимающе кивнула.

— Именно поэтому я так долго не решаюсь писать. Мне всё время кажется, что мои путешествия интересны только мне самой. Ну что особенного? Человек ездит по миру, живёт в чужих домах, знакомится с новыми людьми. Разве этого достаточно для книги?

— Более чем достаточно, если за всеми этими поездками скрывается что-то большее. Наверняка эту книгу будут читать люди, которые устали жить по одному и тому же сценарию и давно мечтают что-то изменить, но каждый раз находят очень убедительные причины этого не делать. У одного нет денег, у другого маленькие дети, третий уверен, что уже слишком поздно, четвёртый боится языка, самолётов или неизвестности. Причины всегда разные, а результат почти всегда один и тот же, человек остаётся там, где давно не хочет быть.

Я остановилась и внимательно посмотрела на собеседницу.

— Вы сейчас говорите, как редактор или как читатель? Иногда мне кажется, что это две совершенно разные роли, и я никак не могу понять, с кем из них разговариваю.

— Думаю, сегодня с обеими сразу. Как читатель я, наверное, тоже не сразу пустила бы незнакомого человека в свой дом. Мне понадобилось бы время, чтобы разобраться, понять, привыкнуть к самой мысли. Но как редактор я совершенно уверена, что именно с этого внутреннего сопротивления и должна начинаться книга. Да, конечно, красивые фотографии Бали и рассказы о виллах и бассейнах очень интересны, но простой вопрос, который человек редко задаёт самому себе, почему мне так трудно довериться незнакомому человеку и почему мысль открыть дверь собственного дома вызывает столько тревоги, намного интереснее.

Волна медленно докатилась до наших ног и почти сразу откатилась обратно, оставив на песке тонкую блестящую полоску.

— Меня очень часто спрашивают, для каких стран вообще существует HomeExchange, и каждый раз я отвечаю, что такого списка просто нет. Не существует стран, созданных для этой системы, существуют люди, готовые открыть дверь своего дома, и такие люди встречаются практически везде.

Моя будущая редактор ничего не сказала. Она снова достала телефон, открыла заметки, быстро записала несколько слов и только потом убрала его обратно.

— Ещё что-то записали? — улыбка не сходила с моего лица.

— Конечно. Я думаю, именно на этой мысли и должны держаться все книги. Осталось только написать их так, чтобы читатель поверил вам раньше, чем начнёт спорить.

Она некоторое время молчала, словно примеряя мои слова на кого-то знакомого:

— Как жаль, что книга сама по себе жизнь человеку изменить не может…

— Конечно, не может. И не должна. Я вообще не люблю книги, которые обещают перевернуть мир за один вечер. Скорее, у литературы совсем другая задача. Иногда достаточно, чтобы человек просто посмотрел на свою жизнь немного под другим углом. Если после этой книги кто-то впервые решится путешествовать самостоятельно, кто-то попробует обменяться домами, а кто-то поймёт, что менять свою жизнь не поздно ни в сорок, ни в шестьдесят лет, для меня этого будет более чем достаточно. Значит, книга появилась не зря.

Она посмотрела на море, потом снова перевела взгляд на меня.

— Получается, вы хотите дать человеку не готовые ответы, а ощущение, что перемены вообще возможны?

— Наверное, именно так. Мы почему-то всё время ищем разрешение жить так, как хочется. Ждём, что кто-нибудь скажет: теперь можно. А ведь его никто никогда не даст. Если перестала радовать прежняя жизнь, значит, её можно менять. Не обязательно увольняться, разводиться или переезжать на другой конец света. Иногда достаточно просто выйти за пределы привычного маршрута, взять чемодан, поехать туда, где никогда не был, пожить несколько дней другой жизнью. Очень часто именно с таких маленьких решений всё и начинается.

Мы ещё немного прошли молча. Вечер становился прохладнее, люди уходили с пляжа, и казалось, что весь берег теперь принадлежит только нам.

— А скажите, Татьяна, — снова заговорила она, — вы представляете какого-то конкретного человека, вашего читателя? Не абстрактного, а вполне живого. Кто он? Кому вы всё это будете рассказывать?

Я задумалась.

— Прежде всего женщину. Нет, не потому, что мои книги только для женщин, а потому, что очень часто именно женщина становится человеком, который приносит в семью новые идеи. Именно она предлагает поехать в новое место, попробовать что-то непривычное, показывает детям другой мир. Мне хочется, чтобы эта женщина любила жизнь, была открыта новому, любила своих близких и хотела дарить им не вещи, а впечатления. И при этом возраст здесь совершенно не важен. Ей может быть двадцать лет, пятьдесят или шестьдесят. Более того, после шестидесяти у многих появляется гораздо больше свободы путешествовать, хотя решиться на что-то новое бывает сложнее.

— То есть вы будете писать не для молодых?

— Нет, не так… Я вообще не делю людей по возрасту, скорее по внутреннему состоянию. Есть люди, которым в двадцать лет уже ничего не интересно, а есть те, кто и в семьдесят продолжает открывать для себя мир.

Она кивнула.

— А обмен домами действительно подходит людям любого возраста? Или всё-таки это история для очень мобильных и свободных?

— Совсем нет. Помню, однажды ко мне приехал молодой человек со своей мамой, которая передвигалась на инвалидной коляске. Самым первым вопросом было вовсе не расстояние до моря и не размер бассейна. Он спросил, есть ли у меня ступеньки. Когда я ответила, что нет, он заметно успокоился. Ему хотелось подарить маме возможность путешествовать без лишних трудностей, и оказалось, что для этого было важно всего несколько бытовых деталей.

Я невольно улыбнулась, вспомнив ту поездку.

— До этого я сама жила у них по обмену, в Перпиньяне, почти на границе Франции и Испании. Хозяйка дома очень подробно показывала мне, как пользоваться стиральной машиной, хотя после ста шестидесяти обменов я уже, наверное, могу разобраться с любой техникой в любой стране мира с закрытыми глазами. Но для неё было важно, чтобы мне было удобно, и я прекрасно понимала её заботу. Пока она рассказывала про дом, её сын помогал маме собраться в дорогу, потом они приехали ко мне и несколько дней с удовольствием отдыхали у бассейна. Тогда мне стало ясно, что такие путешествия доступны самым разным людям. Нужно лишь найти место, которое подходит именно тебе.

Моя собеседница долго ничего не говорила. Потом посмотрела на меня и тихо сказала:

— Теперь я понимаю, кто ваш читатель. Это совсем не человек, который мечтает увидеть как можно больше стран. Это человек, который давно хочет что-то изменить, но всё время откладывает.

— Наверное, так и есть, — ответила я. — И, если он уже держит мою книгу в руках, значит, возможно, время перестать откладывать наконец пришло.

Мы ещё немного прошли вдоль воды. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, но уходить никому не хотелось. Разговор перестал быть разговором о путешествиях и всё чаще возвращался к людям, которые однажды откроют эту книгу.

— Если попробовать ответить совсем коротко, — сказала она, — что вы хотите, чтобы почувствовал человек, когда закроет последнюю страницу? Не о чём подумает, а что ему захочется сделать сразу?

Я задумалась.

— Наверное, мне хочется, чтобы он не торопился закрывать книгу окончательно. Чтобы положил её рядом, нашёл ручку и хотя бы ненадолго остался наедине с собой. Мне даже пришла мысль оставить в конце несколько пустых страниц, не для красивых цитат и не для упражнений, а просто для заметок. Чтобы читатель написал туда места, в которых ещё никогда не был, но всегда мечтал оказаться, а рядом то, что он давно откладывает. Иногда достаточно честно признаться себе: «Вот этого я действительно хочу, но почему-то всё время боюсь».

Она слушала молча, а потом спросила:

— Получается, вы хотите, чтобы человек после книги начал что-то планировать?

— Скорее разрешил себе планировать. Очень часто мы запрещаем себе мечтать ещё до того, как понимаем, возможно это или нет. Мы заранее отвечаем за обстоятельства, за других людей, за будущие проблемы, которых ещё даже не существует.

Она снова улыбнулась.

— И поэтому появляются списки из серии «когда-нибудь потом»?

— Именно. А это «потом» иногда так и не наступает, хотя никогда не поздно все поменять.

Я вспомнила одну историю.

— Мой сын учился в университете в Лондоне и однажды рассказал о мужчине, который поступил туда получать высшее образование в семьдесят лет. После смерти жены он получил наследство и подумал тогда: «Она всю жизнь хотела, чтобы я наконец исполнил свою мечту». Представляете? Семьдесят лет. Большинство людей в этом возрасте уже говорят не о новых планах, а о том, что всё главное осталось позади. А он сел за студенческую скамью и начал совершенно новую главу своей жизни.

Моя новая знакомая долго смотрела на море.

— Наверное, дело не в возрасте.

— Конечно, нет. Просто однажды человек оказывается внутренне готов сделать шаг, которого раньше боялся. Никакая книга не может заставить его измениться, но иногда она помогает услышать самого себя немного лучше. Если после моей книги человек возьмёт лист бумаги и впервые честно напишет, чего ему действительно хочется, я буду очень рада за него.

Мы дошли до самого края косы, где пляж упирался в камни. Солнце ушло, море сразу потемнело, и только у самого горизонта осталась тонкая, как нить, светлая полоса.

Моя собеседница снова вытащила телефон, что-то написала там, потом развернула его ко мне.

Там была одна строчка: «Эта книга не про обмен домами. Она про тех, кто разрешил себе жить».

Я прочитала и посмотрела на неё.

— Ну вот, — она спрятала мобильный в карман. — Считайте, первую правку вы уже получили.

Мы постояли минуту, слушая, как шуршит галька под набегающей волной.

— Знаете, что странно? — она повернулась ко мне. — Мы знакомы часа два, книги еще в помине нет, а я её уже вижу, и не одну, а целую серию…

…Мы распрощались уже в темноте. Тогда я ещё не знала, что через некоторое время именно эта случайная встреча на берегу моря станет началом не только этой книги, но и всех тех, которые появятся после неё.

В поисках Эдема

— Ну что, сынок, собираемся? Поехали домой.

Он посмотрел на меня так внимательно, будто хотел уточнить что-то очень важное.

— Домой?

— Домой, — улыбнулась я.

Он немного помолчал, а потом спросил:

— Мама…, а где наш дом?

Вопрос оказался неожиданным. Для взрослого человека ответ вроде бы очевиден, но в ту секунду я вдруг поняла, что ничего очевидного в нашей жизни давно уже нет.

— Сейчас мы едем в Испанию. Там наш дом, там твоя комната, помнишь? Там на стенах корабли великих мореплавателей, старинные карты и Христофор Колумб.

Он кивнул.

— А у папы?

— У папы тоже наш дом, в Москве.

Он снова задумался.

— А сейчас мы где живём?

— Сейчас мы живём в доме одной семьи в Вене. Мы поменялись с ними домами на время.

— Почему?

— Потому что они приехали жить в наш дом, а мы в их.

— Разве так можно?

— Ну конечно, можно.

— То есть все так живут?

Я покачала головой.