Узелки. Василевский

Когда Сергей и Елена вышли в залу ожидания, там уже стоял слуга и держал их пальто. На выходе Василевский заметил бочонок с надписью «От благодарных гостей» и опустил в прорезь банкноту.

Оказавшись снова вдвоем в машине, они не знали, как себя вести. Смешно вспоминать старые обиды, но и не вспомнить не могли… Каждый чувствовал это напряжение и не знал, как быть: Сергей Александрович, потому что оказался застигнутым врасплох, Елена же не знала, с чего начать говорить о главном.

Автомобиль тронулся в направлении Загранса.

– Я отвезу тебя в отель, – сухо проговорил Сергей, стараясь не смотреть на Элен.

– Хорошо… Сергей, я хотела с тобой поговорить…

– О чем?

– О нашей дочери, о Серафиме.

– О дочери?

– Да, я знаю, что виновата, но я хочу поговорить, мне есть что сказать.

– Давай не сейчас.

– Но почему? Мы могли бы подняться ко мне в апартаменты.

– Возможно, я и выслушаю тебя, – сухо согласился граф, а про себя добавил: «И покончим с этим делом раз и навсегда».

Автомобиль остановился около отеля. Услужливый портье поспешил открыть дверцу авто. Елена медленно поднималась по лестнице; она боялась оглянуться и не знала, что думать, не слыша шагов Сергея за спиной. Вот, автомобиль тронулся с места, заурчав мотором, она резко повернулась, чтобы успеть увидеть уезжающего Василевского, и уткнулась прямо ему в плечо… От неожиданности отшатнулась и чуть не упала на лестнице, Сергей подхватил ее за руку.

– А ты все так же нетерпелива.

Елена с облегчением вздохнула:

– Простите граф, мою неловкость…

Они поднялись в апартаменты. Елена скинула пальто, повесила в маленькой гардеробной.

– Раздевайся, проходи… Извини, прислуги нет. Я давно привыкла обходиться без нее, располагайся. – Она прошла в гостиную: посереди комнаты стол со стульями, в углу кресло, вдоль стены диван.

Остановившись около стола, Елена ждала, пока Сергей выберет себе место; он, отодвинув стул, присел к столу, она расположилась напротив.

– Я слушаю тебя, – голос графа был глух.

– Ты знаешь, что я жила в монастыре?

– Да. Для меня это было несколько неожиданно, даже удивительно.

– В Линтульском монастыре, что построен в бывшем твоем имении.

– Да, я знаю.

– Когда я вернулась, то там уже был монастырь…

– Избавь меня от этих объяснений, – граф старался не смотреть на Елену.

– Но ты обещал выслушать меня, – Елена нервно теребила платок, – я постараюсь быть краткой.

– Да уж, пожалуйста…

– Я не знала о пожаре, не знала, что с дочерью… мне сказали, что она то ли погибла, то ли потерялась после пожара… я пыталась с тобой связаться, но напрасно… Тогда я решила остаться в монастыре, я чувствовала себя виноватой в этой трагедии. Я молилась о прощении этого греха… и у тебя я тоже прошу прощения… Прости, если сможешь, потому что я знаю – нет оправданий тому, что я сделала…

Елена промокнула побежавшие по щекам слезы. Сергей молчал. Он не мог простить этой женщине предательства. Даже сейчас, по прошествии тридцати лет, все его нутро дрожало, горечь обиды комом стояла в горле, не позволяя ни говорить, ни дышать. Все же он совладал с собой и, сохраняя молчание, только с шумом выдохнул на сомкнутые в замок кулаки. Елена, выждав минуту, продолжила:

– Однажды на службе в нашей монастырской церкви я увидела женщину в богородичном покрове и узнала в нем свой – тот, что ты мне подарил… я вышила на нем вензель… Я была в смятении, не знала, что мне думать. Расспросила живущих по соседству и узнала, что женщина эта – жена племянника Эрнеста Коверта и зовут ее Серафима, и что она из церковных. Хотя меня поразило, как она удивительно похожа на меня, я и подумать не посмела, что это моя Симочка… Только спустя десять лет я узнала ее подлинную историю: от нашего духовника и поняла, что это моя дочь. А вскоре пришло известие о болезни маменьки, и я поспешила к ней. Перед отъездом я видела Симочку снова с дочкой и мужем. Но я так и не решилась подойти и сказать, что я ее мать. Может и лучше ей не знать меня.

Елена надеялась, что Сергей возразит, даже будет настаивать, чтобы она открылась дочери, но граф не проронил ни слова. Застывший взгляд выдавал бушевавшее в душе негодование: «Что тебе нужно? Что надумала в этот раз? Зачем ты снова врываешься в мою жизнь? Ты, лишившая меня всего: любви, дочери… Нет, я не позволю тебе разрушить ещё одну жизнь…»

Елена стояла, опустив голову и закрыв глаза, словно ждала приговора. Молчание затянулось. Наконец, Василевский заговорил:

– Думаю, что Серафиме лучше не знать подробности твоей истории.

– А тебе не показалось странным ее знакомство с Ковертом? Возможно, Эрнест был причастен к исчезновению нашей дочери… пожару?

– Елена! – Василевский был ошеломлен таким предположением. – Ты в своем уме?!

– А что? Он был влюблен в меня совершенно безнадежно, а когда родилась Серафима, можно было подумать – это его ребенок. Возможно, так он хотел получить девочку, своих-то детей у него не было.

– Прекрати! Как у тебя поворачивается язык говорить такие вещи? Ты только что просила простить тебя, а теперь льешь грязь на моего друга. К тому же я следил за жизнью дочери с самого детства, хотя по долгу службы не мог принимать непосредственного участия в ее жизни.

– Ты знал, где она? Ты ее нашел? Почему же она была не с тобой?

– Тебя это не касается!

Граф был так возмущен, что поднялся с места.

– Ты все сказала? – В голосе явно слышалось раздражение, граничащее с брезгливостью.

– Нет. Постой! Ты знаешь, что она была в семье священника Благовещенской церкви – той, что на Васильевском острове в трех кварталах от квартиры Коверта? Ты хочешь сказать, что Коверт не знал о том, что ты нашел дочь?

– Я же сказал: тебя это не касается!

– Почему ты не хочешь выслушать, считаешь мои слова…

– Я считаю твои слова полным бредом.

– Я понимаю, как тебе трудно это слышать, но все же не отвергай вот так сразу.

– Елена, я не понимаю: к чему ты клонишь? – Сергей уже не скрывал досады. – Не понимаю, зачем тебе нужно очернить память человека, который не сделал тебе ничего плохого, а напротив – любил, как ты сама изволила заметить.

– Вот именно, зачем мне его чернить? Я просто хочу, чтобы ты задумался над моими словами… Мне кажется, здесь есть над чем подумать.

– Я не хочу больше это слышать. Что-то еще?

– Я хочу, чтобы ты устроил мне встречу с дочерью.

– Об этом не может быть и речи. Что-то еще?

– Да, – Елена сняла с запястья подаренный графом браслет и положила на стол со словами:

– Я возвращаю то, что не принадлежит мне.

Василевский удивленно поднял брови.

– Ведь ты подарил его не мне, а фее Ночи.

– Да, действительно… передай его ей обратно.

– Быть может, ты хочешь снова встретиться с ней?

– Ночь была и закончилась – ее больше нет. Все, ее нет!

Василевский прошел в прихожую, надел пальто. Елена стояла у стола и смотрела ему вслед; ей казалось, вот сейчас он повернется и скажет: «Я простил тебя…» Сергей в этот момент повернулся:

– Я прошу тебя, уезжай и не пытайся встретиться с Серафимой… Надеюсь, бред который ты несла, останется между нами.

– Сергей! Неужели ты так и не простишь меня? Вот так уйдешь?

– Мне показалось, тебе не нужно мое прощение. Даже если ты и чувствуешь вину, то готова возложить ее на ни в чем неповинного человека. И зачем тебе Серафима? Подумай хотя бы сейчас о дочери, а не о себе. Для нее лучше оставаться сиротой, выросшей в семье священника… Поэтому, я настаиваю: не предпринимай никаких попыток.

Глаза Елены наполнились слезами:

– Но ты можешь хотя бы изредка писать мне о ней? Неужели я не вправе знать, как живет моя дочь?

– Елена, у тебя нет дочери…

– Это жестоко, ты не можешь так поступить со мной.

– Почему? Ведь ты оставила дочь, так нуждающуюся в тебе. Разве ты думала, как она останется одна, такая крошка.

– Конечно, думала. Но я была так молода и наивна, считала: есть кормилица, есть нянька… разве не все равно, кто меняет пеленки? Я достаточно уже заплатила за ошибки своей молодости. Двадцать четыре года я провела в монастыре, я многое поняла…

– Ты сказала, что видела Серафиму перед отъездом. Почему ты сама к ней не подошла?

– Не знаю… я испугалась…

– Что ж, это к лучшему… Прощай.

– Сергей!

– Прощай! – Василевский решительно закрыл за собой дверь.

Елена осталась одна. Тишину разорвал бой каминных часов. Три… Четыре… «Нет, еще не все потеряно… Такого не может быть!» Стучало в висках, слезы полились, смывая гнев и горечь… вдруг она вся обмякла, опустилась на диван, подняла глаза в угол комнаты, но не нашла там привычного красного угла с иконой и лампадой.

– Господи, хоть ты услышь меня. А впрочем, Сергей прав: я, бросая тень подозрения на Эрнеста, пытаюсь оправдать себя. Зачем?

Василевский спешно спустился вниз, лакей едва успел распахнуть перед ним дверь на крыльцо. Солнце клонилось к закату – короток зимний день. Ему предстояла встреча, от которойон не знал, чего ждать. А тут еще сюрприз: Елена… да с такими фантазиями. Мотор зафыркал под стать настроению хозяина, потом мягко заурчал, успокаивая; наконец, сдвинул автомобиль с места.

Глава 2 Заноза

Сентябрь 1935 года. Швейцария

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Креман де Бургонь. Ла Шаблизьен