Сын моря

Татьяна Грачева

Сын моря

Глава 1. Карабатаг

Половина всех видов животных, которые когда-то делили планету с людьми, уже исчезла.

Оля не любила море. А если уж честно — боялась. Восхищалась им? Пожалуй, да. Похожие эмоции у неё вызывал огромный птицеед в стеклянном террариуме и боксер, улыбающийся после победы окровавленным ртом и заплывшим глазом. Восхищение с оттенком жути, настороженность, готовность бежать или кричать, а может, и то и другое одновременно.

Сейчас хотелось тишины и одиночества. Она шла вдоль берега, бездумно пиная бирюзовые волны и белую гальку. Бухта Каракуш уступала по комфорту и по размеру большинству бухт Крыма. Непонятно, почему тётя Ксюша выбрала именно это место, чтобы любить Чёрное море. Любить? Ну что за бред! И это её «понимаю, тебе нужно поздороваться с морем, побыть с ним наедине». Это шутка такая? Не нужно ей с ним здороваться. Это просто море, просто скалы и такая же скучная галька всех оттенков белого. Удобно и прикольно приехать на побережье, чтобы отдохнуть, позагорать, наесться сахарных арбузов и рубиновой черешни. Причем тут любовь? Это у тёти от одиночества и жаркого солнца фантазия разыгралась. Хотя она всегда считалась странной. Папа так и говорил о ней — чудачка. И все же отправил к чудной свояченице на лето.

Довольно короткая береговая линия упиралась в плоскую скалу, похожую на парус, местные называли её Караель. У них тут почти всё имело приставку «кара». Если бы не каменный выступ, бухта выглядела бы как подкова, а так напоминала букву «м» с округлыми вершинами, подпирающими горы, и короткой перемычкой, врезающейся в море. В пятидесяти метрах от «паруса» из воды выглядывала скала размером поменьше и, естественно, тоже имела своё название, тётя его озвучила, но Оля его благополучно забыла. Из-за Караеля у этой части бухты не было заката, только рассвет: солнце исчезало за каменным гребнем, прежде чем ныряло за горизонт.

В городок Карабатаг, а по сути — большую деревню, Оля приехала во второй раз. Первый случился в далеком детстве и оставил смутные воспоминания, совершенно точно неприятные. Она уже тогда не любила море, а может, именно тогда и невзлюбила.

С «побыть наедине» тётя тоже сильно преувеличила. Пока Оля брела к скале, приходилось огибать детей, строящих башни из голышей, и пенсионеров, замачивающих ноги в прибрежной волне. Белая галька создавала ощущение абсолютно прозрачной воды, а отдаляясь от берега, море принимало насыщенно-бирюзовый цвет. Такой обычно показывают в рекламах туристических агентств и чего-нибудь с кокосом, нарочно выкручивая фильтры до максимума. Папа в шутку называл Карабатаг Мальдивами, расписывал преимущества лета в Крыму, а в отпуск уезжал на Урал или на Камчатку.

Если сам городок и дом тёти Ксюши Оля ещё хоть как-то помнила, то всё, что находилось за каменным утёсом, совершенно стёрлось из памяти. Вроде там находился заповедник, и спуск к морю был не таким пологим. Оля хмыкнула. В детстве она думала, что заповедник — это сказочное место, и попасть туда невозможно без волшебного шкафа или колодца. Небо там розовое, облака из сахарной ваты, на деревьях висят леденцы и шоколадки. Краснокнижные животные — это, конечно же, единороги и драконы, а не просто вымирающие и редкие виды. Реальность оказалась куда прозаичнее. Ядовитые пауки, змеи и кусачие насекомые тоже обитали в заповеднике и охранялись законом.

В правый склон Караеля вгрызалась станция канатной дороги, заброшенная и ржавая. Когда Оля приехала сюда впервые, канатка уже не работала. Тётя рассказывала, что возможности подняться в город, не выплюнув лёгкие, радовались недолго. Канатную дорогу открыли больше пятнадцати лет назад в июне, в августе того же года шторм погнул крепления и отколол кусок от скалы вместе с частью станции. Её хотели починить, да так и забросили: ни у одного главы не нашлось на это ни бюджета, ни желания. Ржавый скелет не вписывался в природу, но гармонично продолжал мост, натянутый между Парусом и торчащей из воды скалой… Как же всё-таки она называется? Каравалун? Сейчас на мосту никого не было, но час назад в небе висели фигурки смельчаков, решившихся пройтись над пропастью.

У скалы Оля остановилась и коснулась ладонью тёплого гладкого камня. Караель вибрировал, будто часто-часто дышал. Браслет на её запястье с тихим перестуком съехал почти к локтю. С появлением каждой новой бусины нить удлинялась — видимо, скоро придётся наматывать её в два ряда. Каждая бусина означала историю, отдельно взятую судьбу. Наверное, в это лето браслет разрастётся на парочку звеньев.