Сердце из света и тьмы. Огненное дитя

– Для корабля, наверное, это весьма малая сумма, – согласился Джозеф.

– Ха, так и есть. Но обошлась она мне дороже. Я заменил гнилые доски на новые, более крепкие, покрасил и привел корабль в надлежащий порядок, но я не ходил из-за «Дьяволицы» в море целых два года. Ни одной женщине не удавалось заставить меня так надолго оставить свои походы, а она сумела. И потому, я уверен, что у этого судна есть душа и характер. Ни один мой корабль не был таким несносным как она… И я благодарен тебе за спасение не только мое и матросов, но и ее. Десятку моих бравых парней не довелось ответить море смертельным ударом, а ты без сомнений бросился к тысячелетней твари и убил ее.

– Все из-за нее. Я поклялся защищать сестру, – ответил он, все же хлебнув алкоголя, быстро опустившегося приятным обжигающим теплом вниз. – И если бы потерял ее тогда… Я бы себе не простил.

– Неважно, что правило тобой. Ты был смелым. Это видела вся моя команда, и если бы не ты, то нам всем крышка.

«Спрут» сделал приличный глоток и уставился на Джозефа:

– Я буду дураком, если не предложу тебе место на моем корабле и не назначу тебя своей правой рукой. Такие люди как ты не так часто встречаются на пути.

– Я? Вы, видимо, преувеличиваете мои заслуги. – Джозеф удивленно вскинул брови и усмехнулся.

– Путь у всех разный, но для меня было бы честью ходить в море вместе с тобой. Мы могли бы посмотреть мир, сражаться с пиратами и давать отпор морам, раз призвали их легендами о былом.

– Вы готовы даровать новичку место в вашей команде так просто?

– Я вижу, что в тебе больше смелости, чем во всех нас, а такой человек просто необходим в море. Мои годы идут, и кто знает, когда я сгину. Но ты мог бы однажды стать капитаном.

– К вашей радости или же огорчению, я откажусь. У меня есть задание поважнее морских похождений.

Капитан немного помолчал, а потом вперил в него взгляд своих темных глаз.

– Считаешь, тебе найдется место при королевском дворе? Думаешь, твою сестру усадят на трон и вознаградят ее названного брата?.. – Родерик с оглушительным стуком поставил стакан на стол. – Знаю я этих королей. О тебе забудут, как только ты выполнишь то, что должен. Может, наградят звонкой монетой по итогу.

– Я не ради сана и денег это делаю.

– Ради сестры, да. – Капитан улыбнулся и внимательно оглядел разозлившегося Джозефа. – Что будет потом? Куда ты подашься?

– Я встретил хорошую девушку, вернусь к ней и добьюсь ее руки.

– Мила Смит… Добротная девка.

Джо сжал руку в кулак.

– Проявите уважение, когда отзываетесь о женщинах.

– Я без злобы, не думай ничего плохого. С семьей Вернона я достаточно близко общаюсь, он даже хотел выдать за меня свою дочь, но я по жизни один. Моя суженая – море. А вот на твою нареченную не претендую, но и ты сам не дотягиваешь.

Джо прошелся по скрипучим половицам и немного погодя выдал:

– Возможно, я и приму ваше предложение. Но не сейчас. У меня голова занята другим.

– С большим удовольствием выделю тебе место в команде, – ответил Родерик, допивая содержимое стакана. – Как будешь готов, ищи меня на той же пристани, где мы встретились.

***

Следующие три дня Элис прознала, что такое морская болезнь и кошмары, насланные морами. Ее мутило от еды и постоянной качки, йодированный воздух пропитал ее легкие, а ночью она кричала от ужаса, и из-за этого Грэмс заметно ослабла. Джозеф и матросы постоянно суетились вокруг нее, отпаивая пресной водой и куриным бульоном, а капитан Родерик в то же время изучал карту в поиске наиболее безопасной пристани для их корабля, потому что Элис необходимо было спасать и как можно скорее высадить на берег.

Наконец, после долгих метаний по Савскому морю они пришвартовались в бухте пролива Памяти. Капитан позаботился о том, чтобы Элис попала к лучшему лекарю в ближайшем городке под названием Хидден, и несколько дней он скулил без моря и был готов на стенку лезть от тоски, но долг твердил ему быть рядом с пострадавшей гостьей его корабля.

– Она быстро восстанавливается и больше не вскрикивает по ночам, – сказала пожилая женщина, протирая влажной тряпицей лоб Элис. – Это добрый знак.

– Сколько ей времени еще потребуется? – спросил Джозеф у знахарки и присел рядом с сестрой.

– Если добудешь болотной ромашки, то уже через пару дней она будет на ногах. Мои отвары и не такое лечили.

– Капитан Родерик, вас не затруднит побыть еще немного с Элис? – поинтересовался Джо.

– Это и моя ответственность тоже. Тебе не о чем беспокоиться, возвращайся, как сможешь.

Тем временем знахарка собрала в узелок снадобья и семенящим шагом поспешила к другим больным, коих у нее было предостаточно в соседних селах и деревнях. Родерик заботливо поправил одеяло, которое укрывало девушку, и она внезапно раскрыла глаза.

– Капитан… сколько я спала? – Элис предприняла попытку сесть, но мужчина достаточно резко оттолкнул ее обратно на мягкие подушки, и ему в ответ послышался тяжкий вздох.

– Отдыхай, тебе нужно время восстановиться. Ты еще слишком слаба, чтобы вставать.

– Я так мало помню… – произнесла она, и ее тут же потянуло к ведру, стоявшему возле изголовья кровати.

– Побереги себя, девчонка, лежи и ни о чем не думай.

– Почему же мне так плохо?

– Морская болезнь. Море не покорилось тебе, зато ты пала под его властью. – Родерик насмешливо посмотрел на Элис и дал ей немного отпить колодезной воды. – Только не торопись, она еще ледяная.

– Вы такой милый и заботливый, капитан… Не зря вы мне так нравитесь, и я хочу на вас жениться…

– Вообще, женятся на девицах, но мне приятно, – заливисто рассмеялся он, укрывая бедняжку покрывалом. – Состояние бреда – тоже как побочный эффект от морских путешествий и встреч с морами. Но ты переживешь, ты сильнее, чем может показаться на первый взгляд.

– Да? Вы, правда, так думаете?

Но не дождавшись ответа, Элис прикрыла глаза и вновь провалилась в забытье.

Глава 6

Нити судьбы

Элис потребовались сутки, чтобы чаще приходить в сознание и начать хорошо есть. В промежутках между снами она сразу тянулась к еде и с возмущением смотрела на брата, если рядом с ней не оказывалось приличной стряпни. Отвар из болотной ромашки, лакрицы и корня имбиря был противным на вкус, но очищал разум и избавлял от постоянного чувства тошноты, которым наградила мора. Воспоминания вернулись, но уже не казались столь четкими и уверенными как прежде. Она могла позабыть о каких-то мелочах из детства, об именах старых знакомых и ингредиентах в мазях против бородавок, но и без этих знаний можно было жить дальше. Главное – она в безопасности.

А капитан Родерик также безмолвно исчез из их жизней, как и появился. Море тосковало по нему, и он больше не мог быть без него, поэтому, как только Элис стала подниматься с кровати, принялась шутить и строить ему глазки, он поскорее подлатал свою «Дьяволицу» и в тот же вечер отплыл со своей командой, исключая напрасные прощания.

А ее это задело. Пусть Элис и было сложно признаться самой себе, что он ей понравился. Романтичный образ капитана, что так волнующе предстал перед ней в непростой час ее жизни, заставил дрожать ее колени и беспокоиться сердце от одного взгляда. И вот теперь он исчез, и место влюбленности заняла жгучая обида.

Пока она вставала на ноги, заметно похолодало. Задули ветра с севера, а на пожелтевшей траве то и дело по утрам появлялась серебристая изморозь. Джозефу пришлось распрощаться с последними таллингами, дабы разжиться новой лошадью, и вскоре он вместе с Элис двигался по тропе мимо маленьких городов и сел. В отличие от Владании, здесь все больше людей обращали внимание на ее рыжие волосы.

Народ перешептывался между собой, будто все знали, кто она и какую опасность в себе таит. Некоторые особо смелые ребята выкрикивали, чтобы девушка отправлялась в пекло, на что Элис угрожающе выставляла кулак, всячески демонстрируя, что за подобные слова она может и тумаками наградить. Злость была ее оружием и маской, за которой она скрывала непонимание и огорчение.

Ее ненавидят лишь потому, что она жива.

За ней охотятся, чтобы это исправить.

Джозеф понимал, что огненные пряди волос его сестры могли влечь за собой множество бед.

– Нужно что-то с этим делать и поскорее, – причитал он, поправляя то и дело сползающий с головы капюшон сестры. – Но сначала лучше найти место поукромнее, чтобы переждать ветреную бурю.

Они остановились на старой ферме на окраине деревни. Двери сорваны, окна зияли черными провалами. Внутри пахло плесенью и пеплом. Джозеф зажег свечу, и желтый свет заплясал по стенам, осветив грубые столы, разбитую посуду, следы давнего бегства. Здесь никого не было поблизости, оно и к лучшему.

– Кто-то был до нас… – прошептала Элис.

– Неважно. Переночуем и двинем дальше.

Он развернул узел с провизией – сухари, вяленое мясо. Элис ела молча, прислушиваясь к скрипу половиц.

Ее опасения не были напрасными. Они услышали шаги, тихие и осторожные.

Джозеф резко поднял голову, но было слишком поздно.

Дверь распахнулась, и в проеме встала тень. Высокий, темнокожий мужчина в кожаном доспехе с нашитыми металлическими пластинами. Один из сквада.

– Ну-ну. – Он ухмыльнулся, сверкнув белозубым оскалом. – Вот так встреча.

Джозеф встал, преграждая собой Элис, стоящую в углу. Но соперник были не из робких. Удар в живот – он сложился пополам. Веревка вскинулась петлей на шее.

– Джо! – закричала Элис, но наемник двумя шагами преодолел расстояние между ними и схватил ее за волосы.

– Тихо, девочка, – прошептал он, прижимая к себе. – Не дергайся.

Она впилась ногтями в его руку, брыкнулась, но он лишь рассмеялся.

– Сука!

Джозеф, задыхаясь, вывернулся из петли. Он не умел драться, но сейчас в его глазах горело что-то дикое. Он бросился на сквадчика.

Наемник отшвырнул Элис, встретив Джозефа ударом под ребра. Тот рухнул, но вцепился в него, как бешеный.

– Убегай! – хрипел он сестре.

Но она не послушалась. С криком, полным ненависти, Элис бросилась на сквадчика. Ей не хватало сил, но отчаяния было достаточно, чтобы вцепиться в него как клещ. Он ударил ее по лицу, схватил за шею.

– Я тебя прикончу!

Джозеф рванулся снова к убийце.

Тот рассмеялся.

– Ты что, серьезно?

Удар локтем в лицо. Хруст. Кровь хлынула из носа Джозефа, залила рот, капала на пол. Наемник плюнул, достал нож.

– Сначала тебя. Потом ее.

Элис поднялась с пола, чтобы остановить его.

Сквадчик шагнул к Джозефу – и тогда брат рванулся в последний раз. Ржавое лезвие и один резкий рывок. Гортань.

Кровь брызнула фонтаном, горячей, липкой волной. Сквадчик захрипел, глаза полезли на лоб. Он рухнул, дергаясь и захлебываясь собственной кровью.

Джозеф стоял над ним, весь в крови, а его тело дрожало.

– Я… я…

Элис бросилась к нему. Плевать на кровь, сейчас это было неважно.

– Джо!

Он обхватил ее руками, крепко, как в детстве.

– Я не хотел…

– Ты спас нас.

Он смотрел на свои окровавленные руки, а потом перевел взгляд на мертвое лицо сквадчика.

– Я убил человека.

Элис прижала его голову к своему плечу.

– Он не был человеком.

Они стояли так, пока ветер за стенами не начал выть, словно оплакивая их грехи. Джозеф не мог прийти в себя, а Элис держала его, не отпуская, пока он не осел на колени.

– Я боюсь, Элис, – зазвучал его голос, незнакомый ей прежде. – Я не гожусь для этого дела. Мать с отцом ошиблись, поручая мне твою защиту.

– Не говори так, – просила она, вытирая свои слезы.

Он еще раз посмотрел на свои ладони, перепачканные кровью, и ненавидел себя за то, что они сотворили. Гнев внутри него клокотал, перекликаясь со страхом.

– Эти руки должны строить, ловить рыбу, да что угодно… Но не убивать.

– Ты защищал меня. Ты бы никогда…

– Я не твой щит, Элис. Я не обязан быть героем. – Скулы ходили ходуном, а глаза словно булавкой пришпилили сестру к месту, на котором она стояла. – Я твой брат, и я устал…

Он опустил лицо в ладони, пряча свою слабость. В нем не осталось сил, чтобы демонстрировать Элис храбрость и уверенность. Его напускное геройство пало, обнажив изможденного парня, который согнулся под непосильной ношей..

– В той таверне, когда я заподозрил, что хозяева сдали нас, я хотел бежать. – Слова, как гной из вскрытого нарыва, хлынули наружу. – И я сбежал бы, без оглядки, впереди тебя.

– Джозеф…

– Да, Элис. Вот такой вот я «смельчак». – Он осклабился, и эта улыбка была похожа на предсмертную судорогу. Поднялся, закачался, будто не мог стоять ровно. – Хватит на сегодня. Найдем выпивку. Заснем. Забудем.

Она молчала и не останавливала его.

Вскоре он вернулся с бутылкой, из которой уже наполовину испарилась жизнь. Шатался, спотыкался о собственную тень. Завтра. Завтра он подумает о сквадчиках, о погоне, о смерти. А сегодня… он просто хотел перестать чувствовать.

Элис пристроилась рядом. Нож в руке. От ветра, воющего в щелях по спине пробежали мурашки – от страха или от холода? Неважно. Теперь ее очередь быть сильной.

Ночь проглотила их целиком. Джозеф метался в кошмарах, бормоча бессвязные проклятия. Элис не спала, впитывая эту новую, незнакомую правду о брате. Он всегда казался таким… как отец. Может, и Кристоферу приходилось нелегко, но он скрывал? Теперь уже Элис не узнает.

Утро пришло серое и беспощадное.

– Извини за вчерашнее, – сказал он и отдал часть своей порции завтрака сестре.

– Это ты меня прости, – ответила Элис, останавливая руку брата. – Если бы не я…

– И думать перестань. – Голос внезапно огрубел, стал похож на скрежет камней. – Я люблю тебя и буду рядом, пока ты во мне нуждаешься. Если надо будет, убью снова. Хоть мору, хоть весь сквад. Это мои заботы.

Она открыла рот, но он резко встал, разорвав момент.

– Собираемся. Ветер не стих, но сидеть – значит ждать смерти.

Она кивнула, выглянула наружу. Голые деревья скрипели, как висельники на ветру.

– Проклятье…

– Сегодня тише. – Он уже натягивал мешок за плечи с твердой непоколебимостью. – Может, к вечеру успокоится.

Напрасно они так думали. Ветер нес с собой холод и тревогу.

Они передвигались на лошадях какое-то время, и за весь день, проведенный среди Танатарских болот, им встретилась единственная странная хижина на четырех деревянных столбиках, словно зверь, стоящий на лапах. Крышу украшал, если можно было так выразиться, череп оленя с рогами. Дом выглядел совсем неприветливо.

– Лучше бы нам убираться отсюда подальше, – произнесла Элис и проехалась на лошади немного вперед. Брат за ней не последовал. – В чем дело, Джо?

– Мы забрели далеко. Близится ночь, впереди неизвестность, а назад придется идти несколько часов.

– Ладно, может, этот дом давно заброшен, и нам повезет, если тут никто не живет.

– Из печной трубы идет дым. – Брат указал на плотный серый столб, возносящийся к звездному небу. – Надо постучать и попроситься на ночлег.

Джозеф осмотрелся и позади дома обнаружил небольшую баню и дровяник, но дров там почти не было. Зато вполне хватало места и тепла для лошадей. Они накормили животных перед тем, как уйти, но, обернувшись, застыли на месте. Перед ними была еще одна дверь в хижину.

– Наверное, это для того, чтобы после бани можно было сразу зайти в дом, а не обходить его кругом, – предположила Элис.

Они решили, что первая дверь – «парадный» вход, и будет невежливо зайти со двора. Хозяин дома может перепугаться и прогнать нежеланных гостей. Впрочем, и первая дверь совсем не обещала теплый прием.

Джозеф помог сестре взобраться к дому и трижды постучал. Никто не открывал. Он повторил стук, но снова ответом была тишина.

– Мне все еще кажется, что лучше бы нам идти дальше, – проворчала Элис, чувствуя бивший в спину ветер.

– Мы просто откроем дверь и войдем, – ответил Джо. – Вдруг нас никто не слышит.

Он дернул ручку двери, и та открылась. Внутри дома было темно, но в глубине виднелся человеческий силуэт.

– Негоже заходить живым через эту дверь, – послышался приглушенный голос, принадлежащий явно пожилому человеку.

Из тени вышла чудная старушка в странной одежде, напоминавшей лоскутки из самых разных тканей. Ее длинные серебристые волосы были перевязаны ленточками, а старое лицо выражало недовольство. Она шла к ним с двумя вениками, и Элис подумала, что они точно сейчас отхватят за то, что забрели к ней.

– Извините, пожалуйста, – сказал Джозеф и заградил собой сестру. – Мы всего лишь искали ночлег.

– Ночлег они искали… Тьфу, – пробубнила старуха и вручила им по венику. – Теперь плюйте через порог и выметайте за собой дух.

Ее слова прозвучали не меньше, чем приказ, и Джозеф и Элис поспешили выполнить все то, о чем говорила хозяйка, какой бы странностью им все это ни казалось.

– Теперь Тьма вас не почует, – выдохнула старуха и забрала обратно веники. Она хромающей, но бодрой походкой прошлась по всему небольшому дому и зажгла лампы, стоящие в разных сторонах, после чего можно было разглядеть обустройство ее жилища. В доме была большая печь, на которой хозяйка могла разместить минимум троих человек. В одном углу стоял стол с лавкой, а у оконца расположилась прялка, но та вся была в пыли. – Зачем пожаловали?

– Мы случайно проходили по болотам и увидели ваш дом, – ответил Джо.

– Случайно? – Женщина рассмеялась и прищурила черные глазки. – К хейле не забредают случайно.

– Но мы, правда, не рассчитывали остаться здесь посреди ночи. На карте болота уже давно должны были кончиться. К тому же поднялся ветер, и до ближайшей деревни мы бы добрались только к утру, если бы не умерли раньше.

– Ты верно говоришь, малец. Смерть дышит в спину одному из вас. Вот только пока не пойму, кому же именно, тебе или девчонке.

Элис нахмурилась. За последнее время ей уже второй раз встречается старуха, говорящая о смерти, и ей думалось, что это нисколько не забавно.

– Хейла, так вас зовут? – спросила она, но не ждала ответа. – Мы пришли к вам переждать бурю, а не за тем, чтобы нас пугали смертью.

– Деточка, хейла – это мое призвание, то, чем я занимаюсь уже больше трех столетий, а зовут меня Инвиера, – терпеливо сказала хозяйка.

– Триста лет? – удивленно спросила Элис.

– Или четыреста, – с усмешкой ответила она. – Когда живешь так долго, перестаешь считать годы.

– Пусть так, – согласился Джо, чтобы не спорить. – Нам правда нужен лишь ночлег.

Старуха цокнула языком.

– Я чувствую жизнь и смерть, и коли вы здесь, то пришли не просто так. Меня не навещают, ко мне не проложена тропинка, и к моему дому не подходят те, кто заблудился.

– Тогда почему же мы здесь? – спросил Джозеф.

– Вам нужна моя помощь.

Кажется, Элис и Джо одновременно выдохнули от облегчения, что старуха, наконец-то поняла, что им нужно.

– Но помогаю я не всем, – продолжила Инвиера. – А только тем, кто отгадает мои загадки. Они могут показаться сложными, но лишь на первый взгляд. Нужно просто хорошенько подумать.

Джозеф встал спиной к Инвиере и шепотом спросил у сестры:

– Ну, что ты думаешь?

– Я думаю, что это все смахивает на какую-то сумасшедшую игру, – тихо сказала она, опасаясь, что их услышит женщина. – Тебе не кажется все это странным?

– Мы ничего не потеряем, если уступим ей. Тем более, ты у нас умная, много знаешь.

Она покачала головой, всем видом показывая брату, что ей не нравится его предложение

– А что будет, если мы не отгадаем вашу загадку? – громко спросила Элис у хозяйки, выглядывая из-за спины брата.

– Вы уйдете отсюда без моих ответов на ваши вопросы, – ответила старуха и усмехнулась. – Не бойтесь, есть я вас не собираюсь. Обо мне много судачат, но большая часть из этого – глупые выдумки. Люди опасаются женщин, которые по доброй воле селятся на болотах. Им кажется это странным. А еще мы иногда ходим по деревням и селам, берем сиротку, чтобы научить ее всему, что сами знаем, но в народе идет молва, что мы похищаем детей, а затем их съедаем.

– А это не так? – опасливо переспросила Элис.

– Еще чего! Я слышала, что человечина чересчур жесткая, а в детях и то, одни косточки. Ну так что, хотите услышать загадку?

– Хорошо, – согласился Джозеф. – Попытка не пытка.

Инвиера едва заметно кивнула, и ее голос зазвучал низко, будто бы из другого мира:

– У этого есть способность уничтожить все живое и мертвое. Имеет власть даже над королями. Этого ждут и в то же время бегут от него. Этого никогда не хватает, но это бесконечно. Что же это?

Джозеф сел на лавку и принялся молча обдумывать загадку. Элис же внимательно осмотрелась по сторонам, будто ответ мог таиться в окружающих ее предметах. Ей показалось, что все звучит просто, но все мысли будто бы куда-то подевались именно в тот момент, когда они так нужны.

– Обсуждайте загадку, у вас есть время, – посоветовала Инвиера. – А я пока напою ваших лошадей.

Хозяйка странной хижины вышла через ту дверь, которую ее гости не посчитали основной. Для живых – как выразилась Инвиера.

– Это смерть? – спросил Джозеф. – Отгадкой является смерть?

– Нет, Джо. – Элис покачала головой. – Смерть ждут немногие, согласись. И смерти не может не хватать. Здесь что-то другое.

– Что же тогда может уничтожить все и обладает большей властью, чем у королей?

– Не знаю… Проклятье! В голове пусто, ничего не соображаю!

Она потерла пальцами виски в раздражении. Джозеф тоже закипал. Кажется, из-за несообразительности им придется провести ночь среди болот и на ветру. С холодами светает все позже, а это значит, что столько часов они будут замерзать вместо того, чтобы греться и спать на печке…

– Подожди, Джо… Я догадалась!

От радости Элис запрыгала и заулыбалась во все зубы.

– Что это? Какой ответ? – выказал нетерпение Джозеф.

– Как же мы сразу не поняли…

Вернулась Инвиера, впустив с собой ветер, ставший к ночи еще холоднее.

– Погода совсем разбуянилась, – заворчала она, поправляя свои волосы с ленточками. – Ваш ответ готов?

– Да, – ответила Элис. – Это время.

На лице Инвиеры показалась улыбка. И Элис выпалила:

– Время уничтожает все живое – людей, зверей, способно уничтожить и мертвое – сточить камень, превратить в руины города. Оно имеет ту власть, которой нет ни у одного короля. Все ждут определенного момента времени и хотят отдалить время, когда их час близится к концу. Времени всегда мало, но при этом оно существует и существовало всегда. Ответ на загадку – время.

Джозеф раскрыл рот от удивления, потому что не ожидал, что отгадка окажется такой простой, но ему не хватит ума, чтобы решить эту задачку быстрее сестры. В этот момент он гордился Элис и понимал, что эта особа не пропадет.

– Я получила ответ, – сказала Инвиера. – Вы тоже получите свои. Садитесь по очереди за прялку.

Она не слишком тщательно смахнула пыль с прялки, рукой указывая Элис на лавку. Элис послушно уселась. В странном освещении жилища она рассмотрела лицо женщины. Казалось, блеклый свет создавал причудливую тень, и хозяйка выглядела очень старой, если посмотреть на ее правую сторону лица. Даже не старой, а дряхлой – кожа слишком сильно обтягивала череп и собиралась складками ближе к подбородку. А другая сторона ее лица выглядела обычно, как у немолодой женщины, но еще не старухи. Элис не разобрала, было ли увиденное игрой света или ее воображение разыгралось чересчур. Она опустила взгляд вниз и еще больше ужаснулась – одна нога, стоящая рядом со второй нормальной, была полностью белой, и на ней не было кожи. Она увидела костлявую ногу.

– Хейлы – стражи между мирами, – заметив любопытство гостьи, пояснила Инвиера. – Одной ногой я в нашем мире, а другой в мире мертвых. Половина моего лица безобразно старая и уродливая, а вторая выглядит как у обычного человека. Я чувствую смерть, и ко мне ходят за тем, чтобы узнать, сколько осталось жить. Раньше людей было больше, ходили и знатные гости, и обыкновенные крестьяне. Но когда наложили на магию запрещающую печать, мои силы начали меня подводить. Вроде бы я должна радоваться спокойным временам, но я не перестала быть той, кем являюсь. Я – хейла, и я все еще способна помогать. Вам я тоже помогу. Пряди, моя девочка.

Джозеф напрягся, пока его сестра с удивлением слушала хозяйку.

В Ундервуде Элис видела женщин, которые занимались прядением, поэтому имела представление о том, что делать. Она вытянула из клубка пучок волокон, присоединила его к веретену и начала вращать. Вскоре показалась накрученная нить, становившаяся все длиннее с каждой минутой. Элис улыбнулась тому, что у нее все вышло с первого раза. Инвиера же хмурилась. После того, как нитка оборвалась, она недовольно проговорила:

– То толстая, то тонкая, смотри. – Она протянула нить к Элис, чтобы показать ей работу.