Моя (не) первая любовь

Алекс вёл себя странно. Он был отстранённым, будто между нами ничего не произошло. Словно это не он признался мне в симпатии совсем недавно. И, подумав, я решила не придавать этому особого значения. Значит, так тому и быть, наша история закончится, толком и не начавшись. В конце концов, каждый человек имеет право на выражение собственных эмоций, которые он может подарить либо отказаться от предложенного, забрав назад сказанные слова.

Когда дискотека закончилась, я зашла в лаборантскую, чтобы найти свою куртку. В помещении было сумрачно, и я с трудом разглядела свои вещи среди кучи одежды, пестрящей разными цветами. Наконец я выудила пуховик и накинула его на плечи. Бросила беглый взгляд в настенное зеркало, с неудовольствием заметив Волкова, что уверенной походкой направлялся в мою сторону.

Парень держал в руках букет нежно-алых роз. Подойдя ближе, он неуверенно прикоснулся губами к моей щеке. Я почувствовала, как лицо заливает румянец.

– С праздником, – произнёс Алекс тихо.

– Спасибо, – прошептала я, стараясь скрыть смущение.

Приняв цветы, я стушевалась, но сюрпризы на этом не закончились.

– Это тоже тебе, – сказал парень, вручив мне изящную бархатную коробку, внутри которой находился флакон моих любимых духов.

Я подняла на него взгляд и заметила, что мальчишки, стоящие неподалёку, смотрят на нас с удивлением. Девчонки же – с завистью и злым интересом.

Мне стало неловко. Я отвернулась, чтобы не видеть их взглядов. Не прощаясь с Волковым, вышла, вернее, выбежала из ставшего слишком тесным класса в попытке скрыться ото всех, кто видел вручение подарка.

– Тайка, подожди меня! Куда ты так сорвалась, дурная? – крикнула мне вслед Наташа, моя единственная школьная подруга.

– Мне не по себе, Наташ, – тихо сказала я, – хочу уйти отсюда как можно скорее. Зачем он так со мной? При всех…

– Бешеная ты, Малышева! – бросила она, скрестив руки на груди. – Тебе что, ни разу в жизни цветов не дарили?

Я отрицательно покачала головой.

– Нет, – ответила я, зарываясь лицом в ароматные лепестки, – это мой первый букет.

Слова прозвучали так, будто я говорила о чём-то незначительном, хотя внутри всё кипело от неимоверной радости. Я не понимала, почему этот букет вызвал у меня такую бурю эмоций. Может, потому что он был от него?..

Наташа подошла ближе и осторожно взяла букет из моих рук. Её взгляд задержался на цветах, а затем она улыбнулась.

– Подожди, я сбегаю за бумагой в класс технологии, а то заморозишь такую красоту. Жалко будет.

Через пару минут она вернулась с рулоном крафтовой бумаги в руках.

– Держи, – протянула мне свою находку.

Обернув цветы в несколько слоёв, мы вышли из здания школы.

– Какая красота вокруг, – прошептала моя подруга, обводя улицу восхищённым взглядом. Её глаза светились от восторга, словно она увидела нечто волшебное.

Шёл снег. Снежинки, словно тончайшее кружево, сотканное искусной мастерицей, медленно и грациозно опускались с небосклона, укрывая землю невесомой шалью. Они переливались всеми цветами радуги в завораживающем свете вечерних фонарей, создавая ощущение, что сама природа раскрасила этот зимний пейзаж искрящимися красками.

Мы шли домой по узкой улице, утопающей в снегу. Под ногами хрустел нетронутый кристально чистый ковёр, который словно приглашал нас насладиться каждым шагом. Морозный воздух обжигал лёгкие, но это ощущение было приятным. Мы с Наташкой смеялись и делились впечатлениями о прошедшем вечере, наслаждаясь каждым мгновением уходящей зимы.

– Тая, ты такая счастливая! Знаешь, я ведь немного завидую тебе, Волков – он такой классный!

Я остановилась и посмотрела на подругу. Её слова заставили меня отвлечься от терзающих душу мыслей, которые не давали покоя.

– О чём ты? – переспросила я, стараясь скрыть волнение в голосе.

Наташа посмотрела на меня с искренним удивлением, будто не ожидала такого вопроса.

– Ну как же? Об Алексе, конечно! Вы теперь вместе? Вы встречаетесь? – повторила она, не скрывая любопытства.

Я вздохнула и покачала головой.

– Наташ, – начала я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё сжималось от боли и обиды, – скажи, ты видишь сейчас его со мной рядом?

Подруга нахмурилась, пытаясь понять, к чему я клоню.

– Нет, – ответила она после паузы.

– Вот и ответ на твой вопрос, – сказала я, чувствуя, как слова застревают в горле. – Этот букет… Не думаю, что он много значит для Алекса.

Наташа удивлённо подняла брови.

– Почему? Он же именно тебя выделил среди всех!

– Да уж, выделил… – задумчиво произнесла я, глядя на букет цветов в своих руках. – В последнее время Алекс меня избегает. Мы уже давно не возвращаемся домой после уроков вместе, а тут это! – Я кивнула на цветы. – И как прикажешь его понимать?

Подруга внимательно посмотрела на меня и, хитро прищурившись, предположила:

– Может, там есть какая-то открытка или записка? Признался в любви, а? – Она заговорщически подмигнула, её глаза засияли от предвкушения. – Как же всё это романтично! – Воскликнула Наташа, прижав руки к груди, и зажмурилась, улыбаясь. – Представляешь, он мог написать тебе нечто особенное, трогательное…

Я покачала головой, стараясь не поддаваться её воображению.

– Фантазёрка! Ты словно в сказке живёшь, где каждый шаг сопровождается признаниями и цветами.

Туся пожала плечами, не теряя своего энтузиазма.

– Ну а что? Разве это плохо? – Ната снова улыбнулась. – Может, он просто стесняется поговорить с глазу на глаз? Или, наоборот, хочет сделать для тебя нечто особенное. Готовит сюрприз. Хотя… всё это может быть обычным знаком внимания? – Она задумалась на мгновение, а потом добавила: – Мы непременно должны узнать, что Волков хотел сказать своим неожиданным поступком!

– Узнаем, обязательно узнаем! Когда-нибудь…

Распрощавшись на перекрёстке и пожелав друг другу хорошего вечера, мы разошлись в разные стороны. Я неторопливо шагала по пустынной улице, окутанной мягким сумраком и светом фонарей. Вокруг не было ни души, и только ветер лениво играл с кружевными снежинками. Тишина, казалось, дарила мне крылья, позволяя насладиться мгновением. Это был один из тех редких вечеров, когда уходящая зима, несмотря на свои суровые морозы, вдруг решила преподнести неожиданный подарок в виде снежного вальса.

Дома, сбросив тяжёлый пуховик, я первым делом направилась к старинному буфету, который когда-то принадлежал бабушке. Осторожно открыла массивные дверцы, стараясь не скрипнуть, и, встав на цыпочки, потянулась к верхней полке. Там, среди изящных статуэток и старых фотографий, хранилась хрустальная ваза, которую я помнила и любила с детства.

Наполнив её водой, подрезала стебли роз и опустила их в прозрачный сосуд. Поставив вазу с благоухающими цветами на середину кухонного стола, я уселась на табурет и, подперев голову руками, задумчиво уставилась на свой первый в жизни букет. В голове вился рой запоздалых мыслей.

Мама, зайдя на кухню, застыла в восхищении, увидев букет свежих роз.

– Ого! Какая красота! – воскликнула она, обняв меня и нежно проведя тёплой мягкой ладонью по волосам.

Её прикосновения успокаивали, несмотря на то что в душе поселилась неясная тревога.

– Расскажешь, что за мальчик тебе их подарил? – спросила мама, внимательно глядя мне в глаза. – У тебя появился близкий друг?

– Одноклассник, мам, – ответила я, стараясь не выдать истинных эмоций. – Просто одноклассник. Сама не знаю, что на него нашло.

Её взгляд смягчился, и она кивнула, словно понимая, что я не готова делиться большим.

– Пусть будет так. Но всё-таки он настоящий кавалер. Знает, что всем нам, девочкам, нравится получать такие милые сюрпризы.

Она чмокнула меня в щёку и, улыбнувшись, направилась к себе в комнату. Я осталась одна, глядя на букет, который казался символом чего-то большего, чем просто случайный жест.

«Может, он всё же что-то чувствует ко мне? Или это просто очередная попытка быть вежливым?» – думала я, перебирая лепестки пальцами. – «Почему именно я?»

Букет источал тонкий сладковатый аромат, но даже он не мог заглушить мои сомнения и нарастающую тревогу. В душе крепла уверенность в том, что этот сюрприз не принесёт мне ничего хорошего. И зачем Волков сделал это у всех на глазах?..

Глава 5. А тому ли я отдала своё сердце?

Ранним утром я медленно шла по знакомой дороге, абсолютно не переживая о том, что не успею к началу занятий. Понедельник… Моё первое появление в школе после тех цветов, которые Волков вручил так некстати.

Мысли разбегались в стороны, сводя с ума. Как мы встретимся? Состоится ли, между нами, непростой, но такой нужный диалог? И как мне вообще вести себя с Алексом до момента, пока он не прояснит наши отношения? Да, я была уверена в том, что между нами начался их новый этап, однако…

Я ждала от парня особенных слов, иного поведения. Мне хотелось определённости, хотелось знать наверняка, какое место я занимаю в его жизни и, конечно же, сердце. И есть ли оно там, моё место?

В класс входила слегка настороженно, не понимая, к чему мне стоит готовиться: к радостной встрече или к ледяному равнодушию?

Только вот все мои надежды оказались напрасны и нелепы… Я обманулась в нём. Жестоко обманулась. Волков оставался невозмутимым, как будто не он в тот праздничный вечер преподнёс мне букет роз, словно не он, а кто-то другой пытался выразить свои чувства, которые я так наивно приняла за чистую монету.

– Что, Малышева, зависла или пытаешься загипнотизировать Алекса? – бросила зловредная Светка, проходя мимо с ехидной ухмылкой. – Так ты не стесняйся, сама к нему подойди, ответь, так сказать, на чувства любимого одноклассника. Или их нет? Чувств? – она противно захихикала, явно наслаждаясь своей грубостью.

Услышав своё имя, Волков непроизвольно обернулся и впился в меня безразличным, слегка насмешливым взглядом, словно пытался прожечь насквозь. Бархатные глаза сверкнули смесью раздражения, неловкости и некого любопытства.

Не удостоив Светку ответом, я резко развернулась и опрометью выбежала из класса, чувствуя, как её едкие слова обжигают спину. Спустившись по центральной лестнице, подошла к зеркалу, сняла очки и нервно потерла переносицу. Отражение выглядело таким же растерянным, как и я. Недоумение растекалось внутри, перекрывая симпатию, которую я испытывала к Алексу. Он повёл себя глупо, не по-мужски.

«Соберись, Таисия, что вдруг на тебя нашло? Ты ведь сильная, справишься и с этим», – уговаривала я саму себя. «Ну не оправдались твои ожидания, что же теперь? И такое бывает! Значит, так тому и быть, видимо, не судьба… Всё, что было между нами, – не большое и светлое чувство. Игра… Всего лишь игра. А ты, дурочка, нафантазировала себе то, чего не было. Мысленно вышла замуж за Волкова и родила двоих детей», – показав язык своему отражению, я неожиданно рассмеялась. Нервы сдали окончательно. Как мне вернуться обратно? Как посмотреть ему в глаза? Я не знала…

– Малышева, звонок, видимо, дан был не для тебя? Никак не можешь налюбоваться своей неземной красотой? – прервал мой мысленный монолог строгий голос завуча, спускавшегося по лестнице.

– Извините, Михаил Иванович, просто задумалась, не услышала, – выпалила я скороговоркой.

– Не услышала она! – никак не унимался педагог, что, сузив глаза, неприязненно смотрел на меня. – Поторопись, урок начался.

– Уже бегу!

Обогнув мужчину, я устремилась вверх, не особо вслушиваясь в его недовольное ворчание. Подойдя к классу, глубоко вдохнула, затем резко выдохнула и негромко постучала в дверь.

– Можно войти? – обратилась к учителю.

Кивнув в ответ головой, классная дама одарила меня взглядом, полным раздражения. Она приподняла пальцами очки в роговой оправе ядовито-красного цвета и сморщила лицо, словно видя меня, испытывала нестерпимую головную боль. Губы её сжались в тонкую линию, а брови нахмурились, словно она с трудом сдерживала рвущуюся наружу злость.

Пытаясь не создавать лишнего шума, я ускорила шаг, стремясь как можно скорее занять своё место. Поспешила, оттого и не заметила, как Светка, сидящая за соседней партой, злобно усмехнулась и, словно невзначай, подставила мне подножку. Это было неожиданно, и, не успев среагировать, я рухнула на крашеный пол между рядами, сдирая колени в кровь.

Боль пронзила тело, а из глаз брызнули слёзы обиды. Форменное платье задралось вверх, обнажая ноги. В ушах словно взорвалась бомба, после чего меня накрыла гулкая звенящая тишина, которая казалась оглушающей.

– Таисия, ты в порядке? – голос Никиты, словно сквозь толщу воды, пробился ко мне, разрывая вязкую пелену отчаяния. Я подняла голову и увидела его встревоженное лицо, обрамлённое взъерошенными волосами. Он был здесь, рядом со мной. Один из всех…

Не успела я осознать, что происходит, как сильные руки Николаева подхватили меня. Парень легко поднял меня с пола, будто я ничего не весила, и прижал к своей груди. Я уцепилась за него, словно утопающий за спасательный круг, и тихо всхлипнула, уткнувшись в тёплое плечо. Слёзы безостановочно текли по щекам.

– Я отнесу её в медпункт, – на ходу бросил Никита, покидая класс.

– Подумаешь, упала. Надо же, какие мы нежные… – донёсся до моих ушей приглушённый голос Светы. Её слова, как капли кислоты, в очередной раз обожгли душу, которая оказалась действительно ранимой. Я подняла голову, всхлипнув, но Никита лишь крепче прижал меня к себе, защищая от её язвительных замечаний.

– Не обращай внимания, Тайка. Она просто дура!

Подняв на Ника зарёванное лицо, я недоверчиво посмотрела ему в глаза. Взгляд парня был тёплым и понимающим, в нём не было ни капли насмешки или издёвки. В нём сквозило лишь беспокойство. За меня…

– Почему ты решил мне помочь? – спросила я, пытаясь понять, почему именно он пришёл мне на выручку? Он, а не Волков…

– Кто же, если не я? – улыбнулся Николаев в ответ. – Мы же с тобой с детского сада вместе, Малышева, – продолжил Никита, ударившись в воспоминания. – Помнишь, как сидели на соседних горшках после тихого часа? – он посмотрел на меня с доброй усмешкой, и я почувствовала, как губы тронула непроизвольная улыбка.

– Да, это, конечно, самые значимые воспоминания! – ответила я, стараясь поддержать его шутливый тон. – Нашёл о чём поговорить!

– Не вижу в этом ничего дурного. Ведь было же?

– Было, – не сдержала я смеха.

Вот так, подшучивая друг над другом, мы добрались до медицинского кабинета. Дверь в него была приоткрыта, из помещения доносился неприятно резкий запах стерильной чистоты, смешанный с ароматами лекарств и антисептиков. Сделав глубокий вдох, я поморщилась.

Никита аккуратно уложил меня на прохладную кушетку, заботливо подложив под голову собственный джемпер, который пару секунд назад согревал его тело. Колючий свитер, впитавший тепло своего хозяина, был невероятно тёплым. Цитрусовый аромат вновь окутал меня, перебив посторонний запах. Кивнув, парень оставил меня один на один с добродушной медсестрой, предупредив, что будет ждать за дверью.

Я бросила беглый взгляд на свои ноги: на правом колене красовалась огромная дыра на колготках, сквозь которую сочилась кровь, медленно образуя темное пятно на ткани.

– Как же ты так неаккуратно, деточка? – всплеснула руками чуть полноватая, но моложавая медсестра с добрыми глазами. Её каштановые волосы были аккуратно собраны в хвост, а на лице играла лёгкая улыбка, несмотря на слегка нахмуренные брови.

– Споткнулась… Ну, случайно, конечно… – пробормотала я, виновато опустив взгляд на порванные колготки. Рана на колене по-прежнему кровоточила, хотя боль была терпимой.

– Ничего страшного, моя хорошая, не переживай, – мягко сказала Любовь Сергеевна, доставая из шкафчика аптечку. – Сейчас я обработаю твою рану. А хочешь, освобождение выпишу? Ещё и завтра сможешь отдохнуть дома.

– Не надо, я останусь в школе.

– Но колготки испорчены, – она внимательно посмотрела на меня, прищурившись. – Слушай! А ведь у меня с собой есть две пары. Ты не подумай ничего, просто дочке купила, а вы с ней одного роста и телосложения, должны подойти… Где же они? – на минутку задумалась медсестра, прищурив ярко накрашенные глаза. Затем она хлопнула себя по лбу, будто только что вспомнила о чём-то важном, и выудила шуршащий пакет из объёмной кожаной сумки, что висела на спинке рядом стоящего стула.

– Спасибо огромное, – тихо сказала я, с благодарностью принимая из её рук яркую упаковку с новыми колготками. – Вы очень выручили меня.

– Да чего уж там, не будешь же ты с дырой по школе щеголять, да и домой как-то надо идти, правда ведь, Таисия? На улице, чай, не май месяц, а ты в таком коротком платьице!

– Спасибо ещё раз, – повторила я, чувствуя, как на душе становится теплее.

– Всё будет хорошо, – добавила медсестра, ободряюще похлопав меня по плечу. – Только постарайся больше не спотыкаться. Обещаешь?

Я молча кивнула в ответ.

Закончив с обеззараживанием и наложив тугую повязку, тётя Люба вернулась к своим делам. Я же, поднявшись с кушетки, торопливо надела новые колготки с ажурным узором и вышла из-за ширмы, перегораживающей путь к двери.

Любовь Сергеевна одобрительно вытянула большой палец вверх:

– Ну вот, совсем другое дело. А теперь, Таисия, беги обратно на занятия или всё-таки мне освободить тебя от них? – Она лукаво улыбнулась.

Отказавшись от её предложения, я бодро шагнула в коридор. Там меня ждал Никита. Николаев сидел на подоконнике и тоскливо смотрел в окно, перекидывая из руки в руку связку ключей.

Я подошла ближе и тихо спросила:

– Ник, почему ты всё ещё здесь?

– Решил дождаться тебя, болезная, – отшутился мальчишка. – Всё нормально, Тая?

– Да, благодаря тебе.

Подхватив меня на руки, парень двинулся в сторону класса.

– Никит… неудобно… Я и сама могу идти.

– Можешь, конечно, но и мне не трудно, – ухмыльнулся он, предостерегая мою попытку вырваться из его стальных объятий.

Оставалось лишь смириться с неизбежным.

Так мы и вошли в кабинет: Никита, гордо вскинув голову, и я, тихо сидящая на его руках. Светка, не унимаясь, снова попыталась «проехаться» по мне, но Николаев шикнул на неё, взглядом пригвоздив к месту. Затем он аккуратно усадил меня за парту и вернулся на своё место.

Признаться, я ожидала подобного поведения от Алекса, а не от Никиты. Не скрою, мне хотелось, чтобы роль моего спасителя взял на себя Волков, но он лишь старательно отводил взгляд в сторону, пытаясь избежать зрительного контакта. Как наяву, я слышала хрустальный звон. Мои надежды рушились, оставляя после себя лишь горькое разочарование…

В тот день на каждой перемене Никита забрасывал на плечо мой рюкзак и, приобняв за талию, провожал к нужному кабинету. Я пыталась сопротивляться, говорила, что могу справиться сама, что у меня не перелом и даже не растяжение, обычная ссадина, но он не слушал. Не обращая внимания на протесты, Ник стал моим верным рыцарем. Было приятно. Хоть кто-то не бросил, взяв на себя заботу обо мне.

– Таисия! Мне ведь не трудно оказать помощь любимой однокласснице, – повторял он вновь и вновь, подхватывая меня. – Даже приятно. Все смотрят на нас, обсуждают, завидуют.

– Чему же тут завидовать?

– Тайне, что окутывает нашу пару.

– Пару? Ты серьёзно? – от души веселилась я. – Хорошо, Никит! Принимаю сегодня все твои ухаживания. Мне даже лестно, такой красавец и так трепетно заботится обо мне.

– Да иди ты, – вдруг покраснело его лицо. – И, кстати, домой тоже вместе едем! Поняла? За мной брат заедет после уроков, так что мы отвезём тебя. Возражения не принимаются!

– Неудобно как-то… – потупила я глаза. – Да и мне тут недалеко идти…

– Мне как-то глубоко фиолетово на твои неудобства, Малышева. Как я сказал, так и будет, – безапелляционно заявил Николаев, отбивая у меня желание продолжать наш спор. Всё равно проиграю!

Глава 6. Неслучайная случайность

После полудня, когда первая смена наконец закончилась, я почувствовала невероятное облегчение. Ехидные взгляды девушек, посчитавших меня симулянткой, остались позади. Вдвоём с Никитой мы спустились в раздевалку, забрали верхнюю одежду и поспешили покинуть здание школы. Выходили через центральный вход – там отчего-то всегда было меньше людей, и это немного успокаивало.

Колено болело при каждом шаге, и я старалась не сгибать его слишком сильно. Окинув потухшим взглядом высокие ступени, ведущие вниз, я посмотрела на Никиту. Николаев понимающе улыбнулся и, не дожидаясь согласия, просто подхватил меня на руки, словно я ничего не весила. Сколько же силы таилось в этом высоком, худом парне? Как он с такой лёгкостью и непринуждённостью носит меня, словно мой вес был легче пёрышка?

Обхватив его шею руками, я вслушивалась в весёлую мелодию, которую насвистывал Никитка, и его беззаботный настрой передавался мне. Мы медленно, но уверенно приближались к железным воротам. Рядом с ними были припаркованы чьи-то автомобили. «Интересно, какой из них принадлежит Николаеву-старшему?» – мысленно размышляла я, чувствуя себя в этот самый момент стоящей за каменной стеной, вернее, впечатанной в сильную грудь парня, с которым мы дружили с раннего детства.

– Ты её до самого дома на руках нести собираешься? – с сарказмом спросил Алекс, внезапно поравнявшись с нами.

– Ну а что здесь такого? – Никита, казалось, не замечал его издевательского тона. – Если девушке тяжело идти, я помогу. Мне не в тягость, прикинь?

– Ведёте себя как идиоты. Вся школа сегодня тем и занята, что вас обсуждает, – проворчал Волков, ускоряя шаг и оставляя нас позади.

– Зацепило его всё-таки знатно, – Никита обернулся ко мне с усмешкой. – А всё потому, что это я сейчас рядом с тобой играю роль рыцаря в сияющих доспехах, а не он.

– О чём ты, Ник? Ему и дела нет до меня… Алекс даже сегодня не подошёл, не спросил, всё ли со мной нормально. В отличие от тебя.

– Да ладно тебе, Тайка. Волков просто бесится, что не он первым пришёл к тебе на помощь. Но кто не успел, тот опоздал. Надо было не оглядываться на других, а делать то, что велит сердце. Он вообще неплохой парень, – добавил, глядя вперёд. – Просто слишком зависим от мнения окружающих.

– А ты?

– Я? – Никита посмотрел на меня с вызовом. – Я вообще не заморачиваюсь. Мне плевать! Эгоист, как говорит моя маман. Думаю только о себе. Однако сегодня я и о тебе подумал, разве не так?

– Так, – кивнула я, улыбнувшись.

– Никитос, ну и долго я тебя должен ждать? – раздался невдалеке глубокий приятный голос.

– Не видишь разве, я раненую транспортирую! – Никита приподнял меня на руках, чтобы продемонстрировать, что мы не просто прогуливаемся.

– Что произошло? – нахмурился незнакомый парень, который, судя по всему, был братом Никиты. Он отошёл от сверкающего на солнце чёрного автомобиля и поспешил к нам. – Что-то серьёзное?

– А, да ничего особенного, – отмахнулся Никита с лёгким смешком. – Стандартное падение, весьма неудачное, вызванное завистью одноклассниц.

– Самостоятельно передвигаться можешь? – перевёл на меня взгляд незнакомец.

– Угу, – выдавила я.

– То есть посещение травмпункта не входит в твои планы?

– Нет! – заверила я рослого парня. – Со мной и правда всё в порядке.

– Ясно всё с вами, ребята, – усмехнулся он, слегка прищурившись. – Играете на публику.

– Почти угадал, брат.

– Тогда милости прошу в мою машину, мисс. Не могу же я остаться в стороне, когда кто-то нуждается в помощи? Доставлю до дома с ветерком. Меня, кстати, Андреем зовут, по совместительству старший брат этого балбеса, – хлопнул он по плечу Никитку.

Андрей… Сердце пропустило удар, словно споткнувшись о невидимую преграду. Конечно, я знала, что у Николаева есть старший брат. Когда-то даже мельком видела его в школе, но отчего-то именно сейчас я растерялась. Вернее застыла, словно поражённая молнией, позабыв обо всём на свете.

Бесспорно, Николаев-старший был красив. Той самой мужской красотой, которая врезается в память с первого взгляда и остаётся там навсегда. Высокий, стройный, с рельефными мышцами, он двигался с грацией хищника. Его широкие плечи казались отлитыми из металла, а уверенная походка говорила о силе и уверенности в себе. Андрей был похож на скульптуру, созданную мастером, воплотившим идеал мужской красоты.

– Таисия, – не произнесла я, а пропищала, чувствуя, как мои щёки заливает румянец. Собственное имя прозвучало странно и непривычно. На лице парня мелькнула понимающая улыбка.

– Буду знать, – сказал он, любезно распахнув передо мной заднюю дверь автомобиля.

Высвободившись из рук друга, я юркнула внутрь салона, чувствуя, как прохладный воздух обволакивает меня. В автомобиле витал запах кожи и лёгкий аромат цитруса, который, казалось, подчёркивал природную харизму своего владельца.

Мельком бросая короткие взгляды в зеркало заднего вида, я с интересом рассматривала симпатичного парня, сидящего за рулём. Его смуглая кожа резко контрастировала с добродушной белозубой улыбкой. Из-под густых, чёрных как смоль бровей смотрели яркие карие глаза, которые казались живым огнём. В их глубине, словно всполохи пламени, проглядывали рыжие крапинки, придавая взгляду особую глубину и загадочность. Длинные загнутые вверх ресницы дарили внешности Андрея особую мягкость, но в то же время от него за версту веяло твёрдостью и решимостью. На долю секунды мне показалось, что я утонула в этих завораживающих глазах, полностью теряя контроль над собой.