Любовь не по сценарию

Тати Фольс

Любовь не по сценарию

Утро. Нежась в кровати, я ощущаю рукой отсутствие твое, поднимаюсь резко и наблюдаю что на мне ничего нет под одеялом, о боже что я, творила этой ночью, и как оказалась в кровати твоей, так думай, чтобы это на было попытаюсь поскорее слинять отсюда, пока никто не видит и меньше шума создам.

Найдя только рубашку на стуле белого цвета, одеваю на голое тело, такс ищем дальше, телефон, где мой телефон? Только бы найти и станет проще жить.

Открываю дверь, смотрю по сторонам никого иду босая по коридору. Наткнувшись на кухне на тебя. О боже мне все еще стыдно за прошлую ночь, пусть первым начнет диалог, буду действовать по ходу дела, да полная импровизация, как я люблю. Смотрю в глаза, блин какие они красивые, так соберись не хватало еще влюбиться, такой пронизывающий взгляд и тут звук: «ужин на столе».

Ты встаешь одет по деловому стилю собираешься выходить, я молчу, так хочется много сказать, но в голове тараканы, перепутали все слова и предложения, единственное что я, выдала это: «а где мой телефон?»

- На журнальном столе ответил ты, удаляясь к входной двери.

Я в этот момент направилась к месту локации своего телефона, но как всегда легких путей я не ищу, через спинку дивана я наклонившись ползу за телефоном, картина ещё та, ведь на мне лишь мужская рубашка и совершенно голое тело.

О да, ты не растерялся, увидев это зрелище не для слабонервных, прокрутив в голове: «опоздаю немного, подождут». Направился в мою сторону достаточно быстро, чтоб я не успела ничего сделать, как будто ночи на хватило. И вот уже сантиметры разделяют нас, стоишь позади меня, я чувствую, как ты дышишь, я не могу сдвинуться с места. Уверенно, ты делаешь шаг. шепча в ухо: «Люблю… Слышишь, люблю… Ты не уйдешь…» Я закрываю глаза. Любовь со связанным сердцем. Когда нет пути назад или вперед. Есть только место, на котором стоишь и не можешь двинуться. Внутри все замерло меня, ты, повернув лицом к себе, целуешь нежно. Уходишь. А я пытаясь вспомнить вчерашний вечер, но в голове какие-то отрывки, фрагменты бурной ночи.

Я пришла к тебе на ужин, помню кушала, а дальше? Так напряги память ещё, помню целоваться я полезла, это была не я совсем, или никакая, но я, что мной движило? Потом я помню смутно, так что же было дальше, я помню хотели оба, и тут началось поцелуи, и ты просто обезумел, хотя мне это нравится. Сдирая с меня платье, ты слышишь звуки рвущихся ниток на швах... Кинув мою нежную плоть на кровать, ты наслаждаешься моим испуганным, но в то же время страждущим стоном... Пристально смотря на меня, холодным взглядом, расстёгивая ремень, затем молнию, спуская с себя тёртый Джинс... Сняв, вытащив ремень, ты подкрадываешься ко мне, шлепнув ремнём о свою ладонь... Я дернулась от звука шлепка, покрывшись судорожной мурашкой...

Ты, протянув ко мне руку, сказал - Всё хорошо, не бойся...

Я - испуганно, но доверчиво, взяла твою ладонь... Подняв меня за руку: наслаждаясь каждым моим вздохом; провёл пальцем, по сочным губам, которым многое предстоит пережить в эту ночь; после чего повернул к себе спиной, чувствуя мое возбуждение, сквозь страх... Я, упав на кровать повернула голову... Увидев твой холодный взгляд, прикусила нижнюю губу, слегка приподнимая брови и ожидая непознанного. Мои глаза, просят у тебя - милосердия, на которое я надеюсь меньше всего... Развернув меня спиной к себе входишь в меня, держа за волосы, внутри все кипит и бурлит, сердцебиение зашкаливает от этой безумной страсти, я не хочу, чтоб ты останавливался, и даже умолять не стану, твой запах одеколона сводит с ума.

Куда мне теперь деться, куча вопросов в голове, так соберись. Но эта ночь была на столько безумна что мне просто стыдно смотреть в глаза, но это было так, смешанные чувства переполняют меня. Догнать тебя? Позвонить? Что обычно делают в таких ситуациях?

Нет тебе напрочь снесло башню, думай думай, сначала наверно лучше собраться, и уйти, и тут сообщение от тебя: «вечером приеду, идем в кино, отказы не принимаются, в семь заеду, будь готова».

Капец — вот это влипла, хотела по тихой свалить, а теперь уже и в киношку собралась, не ну мило конечно, так где твои мозги? Надо же ответить что-то?

Итак, набираю сообщение: «окей, буду готова в семь. » Зачем этот смайл поставила? Вот дура сейчас подумает, чего ни будь лишнего, нет определено. Но подожди мы идем вечером в кино, а мне совершенно нечего надеть, такс без паники, думай думай.

Судорожно ищу в телефоне номер Лекси, это та самая подруга, которая выручит в любой ситуации казалась бы нет ничего не возможного для нее, найдётся даже единорог под кроватью. Я набираю сообщение: «Лекси привет, мне нужна твоя помощь, срочно позвони». Не прошло и пяти минут как за полошенная Лекси звонит... Итак, мне нужна твоя одежда, звучит как из фильма про терминатор, а также май кап, желательно платье легкое и обувь на каблуке, адрес скину сообщением. У тебя пара часов .

Не прошло и пары часов как на пороге передо мной стояла та самая, подруга которая выручит в любой ситуации, но есть одно, но, без рассказа, как так получилось, и я оказалась в мужской одежде не получится. Через чур уж любопытная. Собираясь от душа до обуви, или как там еще от бинта до ваты , хочется конечно произвести впечатление, и в этом помогает мне Лекси, закончив преображение к шести часам, у меня ещё есть время переодеться.

Проводив подругу, я начинаю подбирать образ. На мне легкое летнее платье из шифона, белого цвета с рисунком каких-то цветов , бежевые босоножки на каблуке с переплетением замка на щиколотке, сумка в тон обуви. На голове легкий образ, локоны,собранные двумя жгутиками на затылке. Ну вроде все я готова, время пол седьмого, и я безумно нервничаю, от ситуации что происходит. Никогда бы не подумала, что решусь на такой шаг, прийти на свидание с продолжением .

Звонок в дверь, открываю и передо мной стоишь ты, я замираю на момент, смотрю в глаза, вижу губы что-то говоришь, я в такой прострации что ничего не слышу, но пытаюсь уловить смысл, и тут приходит осознание, потом звук: «ты готова»?

- Да, отвечаю я, как будто по мне не видно, я ж не стою как утром без трусов перед тобой никакой логики, она просто напрочь отсутствует.

Ты позаботился за ранее, место шикарное, сидим в зале в ожидании чуда, пошли титры,что мы смотрели я смутно помню, в голове столько мыслей, ты рядом, безупречен как всегда, смотрю и думаю, что ты нашел во мне? Так опять тараканы разбушевались ….

Закончив фильм смотреть, выходим из зала. Я машинально иду в след тебе к машине, сажусь, и вот я снова рядом на столько что сейчас бы просто безумно поцеловала и не отрывалась от твоих губ. Нервничаю, прям не хватает воздуха, прошу остановить машину,не плохая набережная в самый раз, выхожу и иду к воде.

Ты, следом не понимая, что происходит, пытаясь выяснить в порядке ли я? А я в порядке? Сомневаюсь. Решив пройтись вдоль берега, ты находишься рядом, смотрю томно в сторону и молчу, но глаза думаю уже давно все сказали за меня, девочка да ты ж влюбилась.

Взяв за руку, повернул к себе лицом, и тут я понимаю, что сейчас что-то будет …. Смотрю в твои глаза, они как бездна в которых хочется утонуть, да так чтоб без права на ошибку. Губы сами потянулись поцеловать тебя, но ты не против ответил на поцелуй, не знаю сколько это длилось по времени, но кажется в этот момент просто остановилось время).

Машина плавно тронулась, но я всё ещё не могла прийти в себя. В голове крутилось: «Это что, теперь мы пара? Или это просто один безумный вечер, который завтра станет неловким воспоминанием?» Я покосилась на него: сидит, одной рукой держит руль, лицо спокойное, будто только что не целовал меня так, что у меня земля из-под ног ушла

. — Ты чего молчишь? — не выдержал он, коротко глянув на меня.

— Опять тараканов гоняешь? Я фыркнула, пытаясь спрятать улыбку.

— Да так… Думаю, как завтра буду объяснять Лекси, что всё было не так драматично, как я ей по телефону кричала. Он усмехнулся.

— А что ты ей кричала?

— Что я влипла. Что мне нечего надеть. Что я вообще не понимаю, что делаю.

— И что из этого было неправдой? Я толкнула его в плечо, но вышло скорее нежно, чем сердито.

— Всё было правдой! Просто… я не привыкла к тому, что всё идёт не по плану. У меня обычно список: утро — кофе, день — дела, вечер — сериал. А тут: утро — чужая рубашка, вечер — набережная, поцелуй, и я не знаю, куда это ведёт.

Он снова посмотрел на меня, и в этом взгляде было что-то такое, от чего внутри всё поджималось и одновременно расправлялось, как будто кто-то развязал тугой узел. — Может, не надо никуда вести? — тихо сказал он. — Может, просто пусть будет. Сегодня — набережная. Завтра — опять кофе. Или снова сериал. Или вообще ничего. Просто ты и я, без списков.

Я хотела ответить что-то остроумное, что-то в духе «ну уж нет, я люблю списки», но слова застряли. Потому что вдруг поняла: мне действительно хотелось этого «просто пусть будет». Без анализа, без выводов, без попыток разложить всё по полочкам. Машина остановилась у моего подъезда. Я потянулась к ручке, но он мягко коснулся моего запястья.

— Подожди. Я замерла, глядя на его пальцы на моей коже. «— Я не буду ничего обещать», — сказал он, будто читая мои мысли. — Не буду говорить «всё будет хорошо» или «это навсегда». Но я хочу увидеть тебя завтра. И послезавтра. И когда ты опять будешь гонять своих тараканов. Я улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло, смешанное с волнением.

— Ладно. Но завтра без драм. Обещаю. Максимум — одна паническая атака из-за того, что не найду носки в тон платью. Он рассмеялся, и этот звук был таким настоящим, таким живым, что я вдруг поняла: да, это точно не сон.

— Договорились. Без драм. Только носки.

Я выскользнула из машины, уже на ступеньках обернулась. Он всё ещё сидел, смотрел на меня, будто хотел запомнить этот момент. Я помахала, чувствуя, как глупо и счастливо улыбается лицо. Поднимаясь по лестнице, я достала телефон, чтобы написать Лекси: «Всё хорошо. Свидание прошло. И, кажется, я не влипла. Кажется, я только начала вляпаться — и мне это нравится».

Утро выдалось серым и липким, будто город специально подгадал погоду под моё настроение. Я стояла у окна с кружкой остывшего чая и думала: «А вдруг он просто из вежливости сказал, что хочет видеть меня снова? Вдруг это такой мужской кодекс: не оставлять девушку в панике, даже если внутри уже всё решено — дальше не надо». В голове всплыл голос бывшего — тот самый, с интонацией «ты всё усложняешь»: «Ты вечно ищешь подвох там, где его нет». И я тут же себя одёрнула: «Не смей равнять. Это не то же самое». Но червячок сомнения уже грыз.

Телефон пискнул. Сообщение: «Кофе? Я знаю одну кофейню, где капучино похож на произведение искусства». Я уставилась на экран, как на загадку. Почему нельзя просто «привет, как дела»? Почему сразу «произведение искусства»? Это романтично или слишком? А если он пытается сгладить неловкость? Или наоборот — хочет показать, что всё серьёзно?

«Ок, давай в 12», — написала я, а потом три раза стёрла и переписала. В итоге отправила просто точку. Потом ещё одно сообщение: «Прости, точка вышла случайно. Я в порядке. В 12 ок». Потом ещё: «То есть не то чтобы я была не в порядке, просто… ладно, забудь. В 12». И тут он ответил не текстом, а голосом. Короткое аудио: «Не надо быть в порядке. Можно быть запутавшейся. Я приеду и просто посижу с тобой. И мы будем пить кофе, даже если ты будешь молчать. Или если будешь говорить про носки. Про что угодно».

Голос у него был спокойный, без давления, и от этого внутри что-то расслабилось. Когда он зашёл в кофейню, я поймала себя на том, что сижу, сжав пальцы в кулаки под столом. Он улыбнулся, сел напротив, не тянулся сразу взять за руку — просто посмотрел и сказал: — Ты опять гоняешь тараканов?

— Ага, — призналась я, чувствуя, как щёки горят. — У меня это как фоновый режим. — Тогда давай его выключим на час. Просто кофе. Просто я и ты. Без выводов. И мы говорили про ерунду: про то, что в городе стало слишком много самокатов, про странный вкус у ванильного сиропа, про фильм, который он смотрел в детстве и до сих пор не может забыть. И постепенно кулаки разжались, а мысли перестали прыгать с «а вдруг» на «а если». Он не пытался меня переубедить, не говорил «не переживай», просто был рядом, спокойный и настоящий. И в какой-то момент я поняла: доверие — это не когда ты сразу веришь, а когда тебе дают право сомневаться, и всё равно остаются.

— Знаешь, — сказала я, глядя в чашку, — я привыкла, что, если есть неловкость, её надо срочно чем-то заполнить. Шутить, болтать, делать вид, что всё легко. А с тобой можно просто… не быть идеальной.

Он чуть наклонил голову, будто услышал что-то важное, и тихо ответил: — Я и не хочу идеальную. Я хочу тебя. Даже с тараканами. Особенно с ними — они делают тебя живой.

Я улыбнулась, и на этот раз улыбка не была попыткой спрятать неловкость. Она была настоящей. Как только он ушёл, я рухнула на диван и написала Лекси: «Срочно. Нужна консультация. Он позвал на кофе. Что надеть? Что говорить? Что вообще делают люди на таких свиданиях?» Ответ пришёл мгновенно: «Надень то, в чём не стыдно случайно уронить пирожное на колени. И говори правду. Ну, или почти правду. Главное — не начинай с фразы у меня сложный характер». Я застонала. Лекси всегда знала, как приземлить мои драмы. В кофейне я умудрилась запутаться в собственном шарфе так, что первые три минуты знакомства с официантом выглядели как попытка исполнить танец с реквизитом. Когда наконец села, выдохнула и сказала: — Прости. Это не я такая. Это шарф. У него свои планы на мою жизнь.

Он улыбнулся, будто это было самое очаровательное, что он слышал за день: — Шарф-манипулятор. Опасная штука. Давай я его нейтрализую. И аккуратно помог снять, а я в этот момент думала: «Боже, только не красней. Не красней. Ты взрослая женщина, ты умеешь снимать шарфы». Но щёки, конечно, пылали.

Мы заказали кофе, и тут выяснилось, что я из тех людей, которые, нервничая, начинают говорить слишком много и слишком быстро.

— Так вот, я люблю кофе, но не люблю слишком горький, поэтому всегда прошу меньше экспрессо, но больше молока, и ещё ванильный сироп, но только не переслащённый, потому что тогда это уже не кофе, а десерт, а десерты я люблю отдельно, особенно чизкейк, но не слишком влажный, и…

Он поднял руку, как сдаётся, но с улыбкой: — Стоп. Я понял. Ты — человек с системой. И это мило.

— Это не мило, это тревожность, — пробурчала я.

— А я люблю тревожных. Они всегда знают, чего хотят. В отличие от меня. Я обычно заказываю наугад и надеюсь на лучшее. Потом мы смеялись над тем, как я пыталась поймать падающую ложечку и чуть не смахнула весь стол. Он не делал вид, что не заметил, — он смеялся вместе со мной. И от этого неловкость перестала быть тяжёлой, она стала лёгкой, как мыльный пузырь: лопнула и рассыпалась искрами.

На прощание он сказал: — Давай в следующий раз без шарфа? Или хотя бы с тем, который не пытается тебя похитить.

— Договорились. Или я его оставлю дома в качестве заложника. Пусть знает, кто тут главный.

Дома я снова написала Лекси: «Свидание прошло. Я запуталась в шарфе. Он смеялся. Я тоже. Кажется, это успех». Лекси ответила: «Это не успех. Это любовь. Ну, или как минимум очень хороший кофе». утро, я в панике мечусь по квартире, пытаясь собрать «идеальный образ», а Лекси спокойно сидит на табуретке, хрустит яблоком и комментирует: «Ты сейчас похожа на белку, которую кто-то напугал будильником. Сядь. Пять минут. И без паники: если он не оценит тебя в пижаме с котиками, то он вообще не твой человек».

Я плюхнулась на стул, схватила первую попавшуюся футболку — и тут же швырнула обратно: на ней красовалось жирное пятно, подозрительно напоминающее вчерашний соус от шаурмы.

— Лекси, я не могу! У меня всё не то! То слишком просто, то слишком вычурно, то вообще пахнет котом!

Лекси приподняла бровь: — Кот тут ни при чём. Это ты вчера на него упала, когда пыталась достать ту самую «очень нужную» книгу с верхней полки.

— Не напоминай! Я тогда ещё и полку уронила.

— Ага. И три кружки. И кактус. И, по-моему, кота.

Я застонала и зарылась лицом в ладони. — Может, вообще не идти? Скажу, что заболела. Или что меня похитили инопланетяне. Или что я внезапно уехала спасать мир. Что угодно, лишь бы не стоять перед ним и не думать: «А вдруг я слишком много болтаю? А вдруг слишком мало? А вдруг у меня пятно на футболке, а я его не вижу?» Лекси отложила яблоко, встала, подошла ко мне и твёрдо сказала: — Слушай. Если он после той истории с шарфом и падающей ложечкой всё ещё зовёт тебя на свидание — значит, он либо святой, либо реально в тебя втюрился. Так что хватит себя хоронить. Давай выберем что-то простое. Джинсы, футболка, сверху пиджак, который ты купила «на случай, если стану директором», но так ни разу и не надела. — Но это же скучно! — Это стильно. И в нём ты не запутаешься в рукавах, пытаясь эффектно выйти из такси.

В итоге я выбрала джинсы, футболку (без пятен, ура!) и тот самый «директорский» пиджак. Лекси добавила к образу массивные серьги и сказала: — Вот. Теперь ты не «девушка, которая нервничает», а «девушка, у которой есть стиль и лёгкая драматургия в жизни».

Я посмотрела на себя в зеркало и вздохнула: — Ладно. По крайней мере, в этом я точно не упаду.

— Держи. На всякий случай. Лекси протянула мне маленький пакетик.

— Что это?

— Влажная салфетка. Для экстренных случаев. Например, если прольёшь кофе на пиджак. Или если он скажет что-то настолько милое, что ты начнёшь плакать от умиления.

— Ты думаешь, я буду плакать?

— Я думаю, ты будешь делать всё. И плакать, и смеяться, и ронять вещи. И это нормально. Мы вышли на улицу, и тут началось.

Сначала ветер попытался унести мою причёску. Потом голубь, видимо, решил, что моя сумка — это его личный почтовый ящик, и сел прямо на неё. А потом, когда я уже почти дошла до кафе, каблук застрял в решётке ливневой канализации.

— Ну конечно, — пробормотала я, дёргая ногу. — Потому что чего ещё не хватало для полного счастья? Из-за угла показался он. Увидел меня, завис на секунду, потом быстро подошёл.

— Всё в порядке?

— Да! То есть нет. То есть… каблук застрял. И голубь. И ветер. И вообще, день начался так, будто кто-то включил режим «максимально неловко».

Он улыбнулся, присел, аккуратно вытащил каблук и сказал: — Знаешь, мне кажется, если бы ты пришла идеально собранной, с укладкой, как у модели, я бы, наверное, испугался. А так… сразу понятно: ты настоящая.

— Настоящая и застрявшая в решётке.

— Именно.

Мы зашли в кафе, и я, конечно, тут же задела локтем поднос у официанта. Чашки звякнули, но не упали — чудом.

— Прости! Прости, пожалуйста! Я не специально!

Официант только вздохнул и пробормотал: — У нас сегодня уже двое таких. Один пытался открыть дверь ногой, другой уронил меню в суп. Так что ты в хорошей компании.

Я покраснела до ушей, а он тихо сказал: — Не переживай. Зато теперь у нас есть общая история. «Тот день, когда она спасла поднос от катастрофы».

— Скорее тот день, когда я чуть не устроила катастрофу.

— Но не устроила. Значит, победа. Мы сели, заказали кофе, и тут я вдруг поняла, что впервые за всё это время не пытаюсь судорожно подбирать слова. Просто сидела, смотрела, как он улыбается, и думала: «Ладно. Пусть будет неловко. Пусть будет смешно. Пусть будет как есть. Главное — не одна».

А потом он достал из кармана маленькую коробочку. — Это тебе. Не то чтобы что-то серьёзное… просто увидел и подумал о тебе. Внутри лежал брелок в виде крошечного кота в очках.

«— Он выглядит умным», — сказал он с улыбкой.

— И немного растерянным, — добавила я, смеясь. — Прямо как я сегодня.

— Значит, идеально подходит.

Я покрутила брелок в пальцах, чувствуя, как внутри разливается тепло, и вдруг поняла: да, я всё ещё могу споткнуться, запутаться в шарфе и уронить поднос. Но теперь рядом есть кто-то, кто не будет смотреть на это с осуждением. Кто просто улыбнётся и скажет: «Ничего страшного. Мы справимся». Телефон пискнул. Сообщение от Лекси: «Ну как там? Не упала? Не сбежала? Не устроила международный конфликт?» Я быстро напечатала: «Не упала. Почти не сбежала. Международный конфликт на паузе. Зато у меня теперь есть кот в очках». Лекси ответила: «Это прогресс. Держи кота. И не забывай: неловкость — это тоже часть романтики. Главное, чтобы он не думал, что ты специально всё роняешь, чтобы привлечь внимание». «Я не специально!» — написала я. «Верю. Но если вдруг захочешь сделать это специально — дай знать. Я подскажу, как превратить это в искусство». Я рассмеялась, спрятала телефон и подняла глаза.

Он смотрел на меня и улыбался. — О чём смеёшься?

— Да так. Лекси. Она всегда знает, как всё перевернуть с ног на голову и сделать так, что даже падение в решётку кажется приключением.

— Мне нравится твоя компания. И твоя подруга.

И даже твой слегка драматичный день. И в этот момент я вдруг перестала бояться, что что-то пойдёт не так. Потому что даже если пойдёт — рядом будет тот, кто просто скажет: «Ничего. Мы вместе».

Мы шли по улице, болтали про всякую ерунду, и вдруг я резко тормознула: — Смотри, афиша! «Мастер-класс по аргентинскому танго: почувствуй страсть в каждом шаге!» И сегодня. Прямо сейчас.

Он покосился на афишу, потом на меня: — Ты хочешь?

— Я? Нет. То есть… ну, посмотреть можно. Пять минут. Чисто из антропологического интереса: как люди вообще умудряются делать эти резкие повороты и не падать.

И вот мы уже внутри. Просто посмотреть, честно. Но инструктор — энергичный мужчина в чёрном с идеально уложенными волосами — сразу выцепил нас взглядом: — О, ещё двое! Отлично! Нам как раз не хватало пары для демонстрации. Вы с девушкой? Заходите, не стесняйтесь! Сейчас покажу базовый шаг, а вы повторите!

Я вцепилась в локоть своего спутника: — Мы просто посмотреть. Мы не танцуем. Я даже вальс путаю с полькой.

Но инструктор уже тянул нас в центр зала: — Всё, всё, сейчас разберёмся. Главное — контакт. Взгляд. Осанка. И чтобы партнёр чувствовал, куда вы идёте…даже если вы сами не знаете. Через три минуты я поняла: я не просто не знаю, куда иду — я не знаю, где у меня ноги.

Инструктор щёлкнул пальцами: — Раз-два-три, раз-два-три! Шаг вперёд, поворот, пауза! Чувствуйте музыку!

Музыка гремела, все вокруг двигались с такой грацией, будто родились в танго, а я… я сделала шаг, споткнулась о собственную ногу, чудом не рухнула, схватилась за плечо партнёра и выдохнула: — Прости. Это не я. Это гравитация. Она сегодня против меня.

Он, к его чести, даже не поморщился. Только крепче придержал и тихо сказал: — Дыши. Просто шагай. Туда, куда я тебя веду. Даже если это не туда.

— А если я наступлю тебе на ногу?

— Тогда я скажу «ой». Но не уйду.

Мы снова попытались. Раз-два-три. Я шагнула, он повернул меня, я слишком резко дёрнулась, и мы врезались в соседнюю пару. Те покачнулись, но устояли. Женщина посмотрела на меня с таким терпеливым сочувствием, будто я была щенком, который впервые пытается ходить.

— Простите, — пробормотала я. — Я не специально.

Инструктор, заметив катастрофу, подошёл: — Так, давайте чуть проще. Вы, молодой человек, ведите уверенно. А вы, девушка, доверьтесь. Не думайте. Просто следуйте. Я закрыла глаза на секунду, чтобы не видеть, как все на нас смотрят, и сказала: — Ладно. Веди. Но если я кого-то сшибу — это твоя вина.

Ты слишком уверенно поворачивал. Он хмыкнул: — Принято. Вся ответственность на мне.

И тут случилось чудо: на один короткий такт я вдруг перестала паниковать. Шаг, поворот, лёгкая пауза. Он смотрел мне в глаза, не отводил взгляд, и от этого становилось спокойнее. Даже музыка вдруг показалась не такой пугающей. А потом я открыла рот.

— Знаешь, а это почти как наши свидания, — выдала я посреди танца. — Тоже шаг вперёд, поворот, попытка не упасть, и всё время думаешь: «А вдруг я делаю что-то не так?»

Он чуть не сбился с ритма, но удержался и ответил: — Только на свиданиях никто не требует держать осанку. — Зато там требуют держать лицо. А это сложнее. Кто-то из группы хихикнул.