Ведьмочка на полставки

Татьяна Гросман

Ведьмочка на полставки

Глава 1. Первый день,который пошёл не по плану.

Знаете, чего не рассказывают в Академии ведьм? Что диплом с отличием — это просто красивая бумажка. Что лицензия на ремонт амулетов не гарантирует, что ты не споткнёшься о порог собственного рабочего места. И что самый страшный зверь в лавке амулетов — это не проклятый артефакт, а старик с газетой.

Я стояла на узкой улочке, где даже фонари горели через раз, и разглядывала вывеску: «У Хромого Дракона». Хромые драконы бывают? Впервые слышу.

Ниже, мелом, кто-то приписал: «Ремонт. Обмен. Работаем строго по лицензии».

Я сверила адрес, поправила значок лицензии на груди — приколот булавкой, держится крепко — и толкнула дверь.

Колокольчик звякнул. Я сделала шаг. И споткнулась о порог.

Первое предзнаменование. Я его проигнорировала.

Внутри пахло лавандой, старой бумагой и чем-то ещё — не опознать. Полки уходили под потолок и провисали под тяжестью амулетов, оберегов, треснувших кристаллов и одной банки, содержимое которой подозрительно шевелилось.

За прилавком посапывал сухонький старик в жилете. Очки съехали на кончик носа, газета прикрывала лицо.

Я набрала воздуха, прочистила горло и выдала — торжественно, как репетировала перед зеркалом в общежитии:

— Добрый день! Мартина Кроу, дипломированный ремонтник амулетов второй категории. Прибыла на стажировку!

Тишина. Старик не шевельнулся. Где-то капала вода. Муха билась о стекло с упорством, которому я могла только позавидовать.

Я сдулась.

— Э-э… Я по объявлению. «Требуется ведьма с лицензией. Можно без опыта».

Один глаз приоткрылся. Старик смотрел на меня долго — как на муху на окне: без интереса, но с обречённостью.

— Ась? А, ведьма. Проходи, чего встала. Только не чини ничего без спросу. У меня тут каждая цацка на счету, — и добавил: — Я мастер Гривз.

Я шагнула вперёд. И споткнулась снова — теперь о ковёр. Чемоданчик выскользнул, раскрылся, и из него фонтаном вылетели отвёртки, щипчики, пинцеты и один зачарованный молоточек. Молоточек — моя гордость, между прочим, я сама настраивала его на «деликатный режим» — сделал круг под потолком и принялся нарезать петли с тонким писком.

Я покраснела и бросилась его ловить.

— Это… это часть учебной программы! Практика «Укрощение строптивого инвентаря»!

Молоточек сделал мёртвую петлю и чуть не сбил с полки стеклянный шар. Шар качнулся. Я задержала дыхание. Шар удержался. Я выдохнула.

Старик зевнул.

— Ага. А вон там, — кивок на дальний стеллаж, — амулет. Срочно починить. Справишься — принята. Нет — вымоешь полы и вернёшься в свою Академию… доучиваться.

Я посмотрела на стеллаж. В углу, под таким слоем пыли, что не разобрать — амулет или дохлая мышь, — лежало нечто бесформенное. Со «срочностью» явно что-то было не так.

Я сглотнула.

— …А с чего вы взяли, что я не справлюсь?

Старик не оторвался от газеты.

— Деточка, я тут пятьдесят лет. По лицу вижу: ты из тех, кто сначала чинит, а потом читает инструкцию.

Я открыла рот, чтобы возразить. И тут молоточек — предатель, а не инструмент — вырвался из моей руки, пискнул особенно громко и улетел прямо в окно. Стекло звякнуло. Посыпалось.

Пауза.

Я выпрямилась.

— Э… это случайность.

Старик невозмутимо перевернул страницу.

— Ага. Проверь, сколько стоит новое. Вычту из жалованья.

Я усиленно закивала.

Старик, кряхтя, встал, достал из-под прилавка ведро, поставил передо мной и закинул туда водный амулет. Вода весело зажурчала.

— Ну что стоишь как истукан? Веник и тряпка в подсобке. Начнём с азов.

Я посмотрела на ведро. Потом на «срочный» амулет. Потом на окно, где зияла дыра. Потом взяла ведро.

— Ничего, — пробормотала я себе под нос. — Я ещё докажу. Починю амулет. И окно. И вообще всё.

Я шагнула к подсобке. И поскользнулась на отвёртке, которую не заметила. Ведро взлетело, вода описала дугу — я успела подумать, что это почти красиво, — и окатила старика с головы до ног.

Тишина.

Он медленно снял очки. Медленно достал из кармана платочек. Вытер лицо. Протёр очки. Надел обратно.

— Знаешь, что самое страшное в ведьмах? — спросил он.

Я сжалась.

— Что?

— Что они никогда не сдаются. Даже когда очень надо. Давай документы и приступай.

Я опять кивнула и полезла в чемоданчик. Тот самый, что уже один раз устроил мне салют из инструментов, — и, разумеется, не собирался облегчать жизнь. Крышка заела. Я дёрнула сильнее, чемоданчик хрюкнул, и из него, поверх отвёрток и пинцетов, выскользнула папочка — тонкая, картонная, с завязками, которые я в общежитии перевязывала трижды, чтобы уж наверняка.

— Вот. Диплом. Лицензия. Характеристика с практики. И справка, что я не состою в запрещённых культах, — я положила папку на прилавок, стараясь, чтобы это выглядело солидно. Получалось плохо: уголок был обгоревший и слегка повело от воды из ведра.

Старик взял папочку двумя пальцами — как берут что-то, что может укусить, — и развязал завязки с видом человека, которому предстоит долгая и неприятная работа. Полистал. Хмыкнул на «диплом с отличием». Хмыкнул ещё раз — на характеристику. Задержался на справке про культы.

— Не состоишь, значит, — протянул он.

— Не состою, — подтвердила я с достоинством.

— А зря, — сказал он и вернулся к диплому. — В некоторых культах неплохие скидки на стекло.

Я решила, что это шутка. На всякий случай улыбнулась.

Он сложил бумаги обратно в папочку, аккуратно завязал завязки — ровнее, чем у меня когда-либо получалось, — и убрал под прилавок.

— Ну что ж, Мартина Кроу. Диплом есть, лицензия есть, культов нет. Осталось выяснить, есть ли у тебя руки.

Кивок на сиротливо лежащее ведро.

— Полы, окно.Амулет завтра. В таком порядке.

Я молча кивнула. Чувствую,к вечеру,голова отвалится,столько кивать.Подобрала ведро. Пошла в подсобку. По дороге молоточек вернулся через разбитое окно, упал мне прямо в карман и довольно пискнул.