Бывшие. Ты нам (не) нужен

– Я не поеду, – чуть хрипло отозвалась я. – У меня много работы, Артур Михайлович.

Попыталась взять себя в руки. Не хватает ещё потечь от его близости. Больше я не куплюсь на его уловки.

– Поедешь, как миленькая, – ухмыльнулся Артур. – А потом поедем ко мне. И ты отработаешь все цацки и шмотки, что я тебе подарил тогда.

Его взгляд потемнел. Он рывком притянул меня к себе за талию, и жадно впился поцелуем в мои губы. Я упёрлась руками ему в грудь, пытаясь оттолкнуть, но проще сдвинуть с места локомотив, чем этого бугая.

Наконец, мне удалось вывернуться из его объятий. Отскочив на пару шагов, демонстративно вытерла рукавом губы. Меня переполняла ярость, стыд и обида. Поиздевался тогда, пришёл продолжать? К глазам подкатили слёзы.

– Хотел проверить, не забыл ли твой вкус, вишенка, – самодовольно протянул Артур.

Издевается, гад.

Смотрит на меня с вызовом. Хозяин положения, фигов. Во мне поднимается волна возмущения. Я вообще сегодня из дома должна работать. Аню к трём нужно вести в бассейн. Эти занятия важны для дочки. Размахнулась и залепила бывшему пощёчину. Он опешил, явно не ожидал от меня такой реакции.

Сама не поняла как так вышло. Руку обожгло от боли, но и у бывшего на щеке налилась краснота с чётким отпечатком моих пальцев. Мысленно усмехнулась.

– Никогда, слышишь, – прошипела ему в лицо. – Никогда не смей приближаться ко мне. Ни ты, ни твоя семейка! И уж тем более спать с женатиком я никогда не буду. Ты слишком плохо узнал меня, Артур, за то время, что мы были вместе.

Развернувшись на каблуках, пулей выскочила из кабинета. С грохотом захлопнув дверь. Помощник Артура, поднял на меня удивлённый взгляд.

– Я вам кофе приготовил, собирался занести, – невозмутимо протянул мужчина. – Артур Михайлович приказал вам сделать капучино с ванильным сиропом.

– Мы закончили с Артуром Михайловичем, – шумно выдохнула, оправляя несуществующие складки на одежде и провела рукой по причёске, проверяя, не растрепались ли волосы. – Мой кофе можете вылить своему боссу за шиворот.

Выйдя из приёмной, только в коридоре на меня напала паника и ужас произошедшего. Ноги подкашивались, стало трудно дышать. Свернула в туалет. Долго пила прямо из-под крана, умывалась холодной водой. Пыталась успокоиться. Сердце бешено стучало в висках, разгоняя адреналин от произошедшего. Так хочется забиться в уголок и свернувшись калачиком рыдать.

От неоправданных обвинений стало невыносимо больно. А от того, что сейчас сделал Артур сердце снова начинает сильно колоть. Нет-нет, Катя. Сейчас никак нельзя поддаваться панике и снова падать в свои обмороки. Нельзя давать слабину. Ради дочки. Но лучшим выходом будет – уволиться немедленно. Найти новую работу и переехать. Что-то мне подсказывает, что теперь Артур не оставит меня в покое.

А значит нужно просто снова уехать. Затеряться в большом городе очень легко. Приняв решение, вышла из туалета и направилась в кадры.

– Катюша, что случилось? На тебе лица нет, – запричитала Надежда Егоровна, наша начальник кадрового обеспечения, стоило мне переступить порог её кабинета.

– Не хорошо мне что-то, – попыталась улыбнуться я. – Наверное давление подскочило.

– Так, давай, сейчас померяем, – с готовностью вытащила из стола тонометр кадровичка.

– Спасибо, но не стоит, – отмахнулась я. – Дайте мне бланк заявления на увольнение. И можно провести как-то всё быстро? Завтра заеду за трудовой.

– Как на увольнение? Катя! А как же твоя девочка? – ахнула Надежда Егоровна.

– Мне надо очень быстро уволиться, помогите, – умоляюще протянула я.

– Это я не могу решать, – вздохнула женщина. – Только как новое руководство скажет.

Круглая, пухлая, румяная, как булочка. От неё всегда веяло теплом и заботой. Почему-то я всегда воспринимала её как маму, которую совсем не помню, потому что рано лишилась родителей.

– Вообще положено две недели отработать, – вновь вздохнула Надежда Егоровна. – Но у тебя же есть неотгулянные отпуска! Возьми две недели с последующим увольнением. Что-то с новым руководством не поделили?

– Нет, – буркнула я. – По семейным обстоятельствам.

Потому что спокойствию моей маленькой семьи угрожает один возомнивший себя пупом земли мажорчик. Живёт на папочкины деньги. После того, как выгнал меня из своей жизни, его разумеется вернули к кормушке, как блудного сына. Просто хртьфу! Но этого я вслух, разумеется, этого не буду произносить.

– Катюш, – мягко произнесла Надежда Егоровна и накрыла своей пухлой рукой мою подрагивающую ладонь. – Он тебя обидел?

Она многозначительно ткнула пальцем в потолок. Не хотелось врать этой милой женщине, но незачем сотрудникам знать такие подробности моей личной жизни.

– Нет, просто, мы не сработаемся, – твёрдо произнесла я.

Глава пятая

Артур.

И что это сейчас было? Я потёр всё ещё горевшую от удара щёку. Мимолётное прикосновение Кати к щеке. Раньше она любила проводить своей маленькой ладошкой мне по лицу, шепча всякие глупости. Особенно после нашей бурной страсти.

А сейчас? Что это было сейчас? Она реально обозлилась и обиделась? Но я же сказал всё как есть. И про каких женатиков она упомянула? С кем там она спать не собирается? Кто женатик? Что-то не сходится.

В кабинет зашёл Никита с одной чашкой кофе. Наверное, вторую отдал вылетевшей отсюда, как пуля, Кате.

– Ваш кофе, Артур Михайлович, – невозмутимо произнёс помощник, скользнув по моему лицу взглядом.

Но ни одной эмоции. Будто так и должно быть. Я с клеймом от бывшей на щеке. Надо было всё же её не отпускать. Она всё так же пахнет, как раньше. Вишенка моя. Нет, не моя давно. Слишком давно. Четыре года прошло. Она наверняка кого-то уже нашла. Поэтому и не согласилась поехать на обед. И поцелуй мой сочла оскорблением. Вон как скривилась и вытерла губы рукавом пиджака.

– Красное? – спросил я Никиту, и так зная ответ.

– Есть немного, – пожал плечами помощник. – Но оно быстро сходит.

– Она что-нибудь сказала, когда вышла отсюда? – настороженно спросил я.

– Екатерина Викторовна просила вылить вам за шиворот её кофе, – спокойно отрапортовал Никита и вышел из кабинета.

Да, не зря у него военная выправка и выдержка. Другой бы на его месте уже давно похихикивал над шефом-неудачником. Баба влепила пощёчину. Совсем никакой реакции, что бы перехватить руку и… Вот с «и» лучше не надо, а то стояк будет на полдня. Вот же стерва. Да на что она обиделась, не понимаю?

– Артур Михайлович, к вам начальник кадрового отдела Надежда Егоровна, примите? – раздался в селекторе голос Никиту.

– Да, пусть заходит, – всё ещё кипя от гнева, отозвался я.

В кабинет вплыла Надежда Егоровна. Седовласая старушка, похожая на колобка. Лицо открытое и добродушное. Посмотрев на меня, она многозначительно хмыкнула. Вот чёрт, будто рентгеном прошила. Я неосознанно потёр место прикосновения Катиной ладони к щеке.

– Артур Михайлович, – начала женщина и протянула мне папку с одним листком бумаги. – Тут такое дело.

– Какое? – рыкнул я, пробегая глазами по бумаге.

– Катюша, то есть Екатерина Викторовна увольняется, вот, – она тяжело вздохнула. – Подпишите.

– Без отработки не уволю, – зло прищурился я.

– У неё семейные обстоятельства, – твёрдо проговорила Надежда Егоровна. – Она отпуск берёт на две недели, с последующим увольнением.

– И какие же это у Екатерины Викторовны могут быть семейные обстоятельства, что перед сдачей отчёта она берёт отпуск? – процедил я и сузил глаза, прожигая кадровичку взглядом. – Она что, замуж выходит и в свадебное путешествие уезжает?

Закинул удочку, с придыханием ожидая ответа. По любому эта женщина знает здесь всё и про всех.

– Да если бы замуж, – махнула рукой кадровичка. – Ведь сколько раз к ней разные кавалеры подкатывали, никого не подпускает к себе. Льдышка.

Это же надо, как я пальцем в небо попал! А что мне это даёт? Только знание того, что у Кати никого нет сейчас? Но ведь не блюла она целибат все четыре года?

– Дочка у неё, – продолжала тем временем Надежда Егоровна. – Болеет часто. Что-то там с сердечком у неё. Катюшу, то есть Екатерину Викторовну на удалёнку почти сразу перевели, как она работать у нас начала. Вот почти четыре года и работает. Сперва студенткой её на полставки взяли. Потом, как закончила, на полную ставку перевели. Так она не только своё тянула, ещё и девочкам постоянно помогала. И когда только успевала? Ходит, как тень самой себя. Наверное, не ест и не спит.

– Подождите, вы сказали дочка? – остановил я причитания кадровички.

– Да, девочка у неё, такая хорошенькая, она приводила её пару раз на работу с собой, когда садик на карантин закрывали, а ей надо было в офисе поработать, – расплылась в ласковой улыбке женщина.

– Садик? А сколько лет ребёнку? – нахмурился я.

Значит кто-то был у неё ещё, раз ребёнка родила.

– Так три года где-то девочке, – насторожилась Надежда Егоровна.

– Принесите её личное дело, – скомандовал я.

– Кого? Девочки? – опешила кадровичка.

– Нет! Ермолаевой! Живо! – прорычал, вскакивая с места.

Женщина вздрогнула и буквально укатилась из моего кабинета, смешно переваливаясь с боку на бок.

Я тяжело опустился в кресло. А если она тогда забеременела от того мужика, побоялась мне сказать и поэтому сбежала? Прихватив все драгоценности и шмотки, что я ей покупал. А тот бросил её с ребёнком? Вполне возможно. Не хотела навязывать мне чужого ребёнка? А если это мой ребёнок? Холод осознания прокатился по спине. Но зачем она тогда сбежала скрыв от меня ребёнка? Мы ведь собирались пожениться.

Глава шестая

Артур.

Минуты тянулись медленно. Я нервно расхаживал по кабинету. Пойти сейчас к Кате и поговорить начистоту? Я могу помочь ей финансово, если это мой ребёнок. Вот только как быть с её увольнением? Она не хочет работать под моим началом, но от денег для ребёнка вряд ли откажется. Скрыла ребёнка, что бы предъявить права на моё состояние позже?

Раньше я думал, что она не такая, как другие. Не падкая на всякие цацки и шмотки. Подарки принимала с таким восторгом, но почти ничего не носила, только по особым поводам, и если я настаивал. А выходит она просто хорошая актриса. Уезжая из нашей квартиры, выгребла всё, даже мои часы и капельную кофеварку.

– Никита, где там кадры застряли? – рыкнул в селектор, не понимая собственного нервного возбуждения.

– Пригласить Надежду Егоровну? – невозмутимо спросил помощник.

– Да! – рявкнул я и отключился.

Ещё через десять минут ожидания. Бесконечных минут, как по мне, Надежда Егоровна вновь оказалась в моём кабинете. Положила передо мной папку с личным делом и осталась стоять, недовольно буравя меня взглядом.

– Я вас позову, пока вы свободны, – произнёс, стараясь сдержать странную дрожь в голосе.

– А что с увольнением Ермолаевой? – спросила женщина.

– Ничего, – рыкнул я. – Не увольнять. Хочет в отпуск, пусть отдохнёт. Недельку. Но никаких увольнений!

– Хорошо, я так и передам ей, – повернулась кадровичка ко мне спиной и гордо пошла к выходу.

– Нет! – рявкнул я. – Ничего ей пока не сообщать! Я сам сначала разберусь.

– Знаете что, Артур Михайлович, – повернулась ко мне женщина и яростно полыхнула по мне взглядом. – Если вы задумали какую-то гадость по отношению к нашей Катеньке, учтите, что вы будете иметь дело со всем предприятием. Катюша очень добрый и светлый человечек. Её здесь все любят и уважают. А вы здесь человек новый. И смеете её обижать!

– С чего вы взяли, что я хочу её обидеть? – опешил я от столь гневной отповеди.

– Потому что после посещения вашего кабинета, Катя пришла вся на нервах, да на ней лица не было! И ваше поведение очень наглядно демонстрировало, что вы ей сделали что-то нелицеприятное, и она влепила вам пощёчину.

Вот же старая ведьма, всё считала. Я прищурился, раздумывая что сказать женщине о наших с её ненаглядной Катюшей отношениях. Хоть и бывших. Нет. Обойдётся. Кате ещё здесь работать, незачем полоскать её имя среди местных сплетниц.

– Я сам разберусь, – бросил я. – Вы свободны.

Кадровичка фыркнула и вышла из кабинета. Я открыл папку. Так, что тут у нас, документы, полис, паспорт, ну-ка. Штампа нет, как и свидетельства о браке. Свидетельство о рождении. Анна Викторовна Ермолаева. Почему Викторовна? Это имя её любовника? Или она своего отца записала в отчество ребёнку? Дата рождения… Я открыл календарь на компе, пытаясь просчитать. Нет. Нет-нет! Этого не может быть! Ещё несколько раз перепроверил и вцепился рукой в волосы.

Эд сказал, что Катя встречалась с тем типом практически перед моим приездом. Меня не было около двух недель. Но по срокам получается, что Катя забеременела до того, как я уехал? Вскочив, заметался, как раненый зверь в клетке. Подошёл к бару, выудил оттуда бутылку виски и махнул прямо из горла несколько больших глотков. Не помогло. Так, надо у кого-то более компетентного уточнить.

Схватив телефон, набрал своего приятеля. Он врач, должен точно сказать, когда произошло зачатие. Наскоро обрисовав ситуацию, без подробностей, прямо спросил:

– Если у ребёнка день рождения 15 мая, когда произошло зачатие?

– Примерно 15 августа, плюс, минус пару дней, – устало пробормотал он в трубку. – А что, кто-то решил наградить тебя наследником?

– Нет, это я так, спасибо, – буркнул я и отключился.

В это время мы с Катей не расставались практически ни на минуту. Я взял отпуск, мы ездили на озеро, в кемпинг. Это получается моя дочь? Но почему она мне ничего не сказала? Зачем тогда сбежала? Ничего не понимаю. Сейчас же поговорю с Катей!

– Никита! – рявкнул в селектор. – Срочно Ермолаеву в мой кабинет!

– Хорошо, – невозмутимо протянул помощник.

Потянулись мучительные минуты ожидания.

– А Екатерины Викторовны нет на месте, – ожил селектор голосом помощника.

– А где она? – растерянно произнёс я.

– Ушла домой, сказала, что увольняется, – произнёс Никита.

Домой значит? Ну ладно. Сгрёб папку с её документами. Адрес… Вот он. Ну, Котёнок мой вишнёвый, сейчас я устрою тебе встречу на Эльбе!

– Никита, подгони машину, ты за рулём, я кажется напился, – скомандовал в селектор.

Глава седьмая

– А мы что, не пойдём сегодня плавать? – обиженно поджала губки Анечка, наблюдая, как я ношусь по квартире, собирая вещи первой необходимости. Остальное заберу потом, когда устроимся на новом месте.

– Не сегодня, детка, поплаваем в другой раз, – ласково отозвалась я, стараясь, что бы голос не дрожал.

Не стоит нервировать дочку лишний раз своим состоянием. Когда теперь будет этот другой раз, я даже не рисковала загадывать.

Анюте нужны занятия в бассейне и все другие секции, но теперь придётся немного прижаться, пока я не найду новую работу. Вот надо было припереться Артуру в наш тихий и слаженный мирок.

– Мам, а куда мы поедем? – дочка уже оттаяла и собирала свои любимые игрушки в яркий, детский рюкзачок.

– Мы поедем навестить мамину дальнюю родственницу, – сказала я и улыбнулась. – Она немного приболела и ей не помешает наша помощь.

Никакой дальней родственницы у меня, разумеется, не было. Просто за тот час, что я собирала вещи, попутно обзванивая объявления о сдаче квартир в аренду, по приемлемой для нас цене, удалось найти только комнату в двухкомнатной квартире. Хозяйка пожилая женщина, будет проживать с нами.

Это, конечно, не тот комфорт, к которому мы привыкли, но выбирать особо не приходится. Сейчас максимально придётся экономить на всём. Будем начинать с начала. Как и четыре года назад. Меня потряхивало от того, что я обрекаю свою девочку на такое.

Смена детского сада, новые преподаватели, если найдём в том районе хорошие секции по нашему профильному заболеванию, а нет – придётся возить её в другой район. Как же хотелось забившись в уголок пореветь. Выплакаться, выпустив наконец всю ту боль, что скопилась на сердце. Но ради дочки приходилось улыбаться и превращать наш унылый переезд в игру. Моя девочка должна быть самой счастливой малышкой.

А каков наглец этот Артур! Сам женат на своей крале модной, а всё туда же под юбку ко мне залезть хотел. Вот же, козёл! Выкинул меня, как мусор какой-то, а теперь требует обед и в постель. Меня просто распирало от негодования. Мало я ему пощёчину залепила, надо было ещё и по яйцам съездить, что бы не зарывался. Мажор, хренов! Босс недоделанный!

– Пойдём, солнышко, нужно погрузить вещи в машину, – навьючив на себя несколько баулов с вещами, я взяла дочь за руку, закрывая дверь.

– А можно я пока на площадке поиглаю? – спросила Анечка, когда я еле выползла под тяжестью вещей на улицу.

– Хорошо, только на паутинку без меня не залезай, договорились? – строго посмотрела на неё.

– Договолились! – взвизгнула малышка и радостно побежала к детскому городку.

Я принялась распихивать сумки в багажник и на сидения машины. Постоянно контролируя местоположение Анюты. В очередной раз повернувшись я застыла на месте. Аня сидела на горке и разговаривала… с Артуром.

Сердце совершило кульбит, отдаваясь набатом в ушах. Он узнал про дочь и захочет отобрать её. Я быстрым шагом направилась к площадке. Вокруг, с весёлыми визгами, носились другие дети. Мамочки, с колясками и без, сидели на лавочках. Кто-то болтал, кто-то читал что-то в телефоне. Я видела только как Артур разговаривает с моей девочкой. В груди запекло, так сильно и так больно.

– Артур, – крикнула я и закашлялась.

Сердце пропустило удар. И снова. Боль пронзила грудину. Жар растекался всё сильнее. Я сделала ещё несколько шагов на автомате, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

– Артур, отойди от моей дочери! – попыталась крикнуть, понимая, что сиплю, мне не хватает дыхания.

В ушах зазвенело, на глаза будто натягивали чёрную повязку. Земля всё быстрее приближалась. Кто-то закричал рядом:

– Вызовите скорую, тут девушке плохо!

И громкий возглас Анечки:

– Мама! Мамочка! Что с тобой?!

Глава восьмая

Артур

Никита вёл машину ровно и уверенно, как и всегда. Через восемь минут мы были уже в нужном дворе.

– Припаркуйся здесь, – скомандовал я, указывая на место между подъездами.

Отсюда можно было спокойно осматривать весь двор.

– Ты не знаешь, какая машина у Ермолаевой? – спросил помощника, тот пожал плечами и потянулся к телефону.

– Сейчас узнаем, – спокойно ответил он и набрал кому-то сообщение.

Телефон практически сразу пиликнул входящим сообщением.

– СБ говорит серебристый пежо, номер…, да вот он! – он мотнул головой в сторону старенького седана, похожего на девятку жигули.

Катя ездит на этой развалюхе? Да она украшений с собой забрала не на одну пару миллионов, неужели уже всё потратила, что даже на нормальную машину не хватило? Но главное, что она дома и нам удастся поговорить без свидетелей. Собрался уже выйти из авто,чтобы подняться к ней домой, как вдруг дверь её подъезда распахнулась и оттуда буквально вывалилась, тяжело отдуваясь бывшая, нагруженная тяжёлыми сумками.

За руку она вела светловолосую девчушку в цветастой панамке. Детская припухлость на щёчках и ручках. Ситцевый комбинезончик в мелкий цветочек. Сердце пропустило удар. Девочка была вылитая Катюша, только глаза мои. Серые. Я даже со своего места увидел это. Огромные серые глазищи на поллица. Бровки домиком. Такая трогательная. Сердце ёкнуло. Это моя дочь? И бывшая лишила меня её? Я не видел её первые шаги, не подкидывал вверх, не слышал первые слова. Она украла у меня дочь!

Девочка что-то спросила у матери, с нашего парковочного места было не слышно, что именно. Катя ответила и строго посмотрела на малышку. Та, важно и коротко кивнув, громко взвизгнув, побежала к рядом стоящему детскому городку.

Бывшая тяжело сгрудила сумки у машины, открыла багажник и принялась распихивать свою поклажу по салону, при этом не сводя взгляда с дочери. Я вышел из машины и направился к ребёнку. Заберу её и дело с концом. Поступлю с бывшей так же, как она со мной. Лишу её дочери. Запрещу видеться. Злость и ярость кипели внутри.

– Привет, – подошёл к малышке, когда она только-только забралась на горку.

– Пливет, – нахмурилась девочка и подобрав ноги, залезла вглубь горки в виде домика.