Цена веры

Приглашали, строго говоря, едва ли треть присутствующих. Остальных просто не прогоняли. На бал, организованный вечером, не пустят кого попало, но первую встречу позволили наблюдать каждому, кто успел занять себе место.

Я прошла по коридору, организованному стражей, и встала перед троном по правую руку от Джархана.

Рикардо остановился в десяти шагах. Его свита собралась за его спиной, будто боевой отряд, окружённый неприятелем.

Я представила Джархана и Лилит. Титулы и родовые имена блуокской принцессы звучали внушительнее, нежели нашего Властелина. Я отвлекалась на мелочи, чтобы не разглядывать слишком пристально иерофанта.

Рикардо был краток и не стал утомлять публику перечислением былых достижений своей семьи.

— Рикардо Ломмаре, посол доброй воли Обители Вечной Зари.

После мимолётной задержки жрец продолжил дружелюбно и мягко. Его голос разносился по залу, обнимая каждого присутствующего, словно укутывая в тёплую шаль.

— Властелин, Властительница. Как представитель Обители Вечной Зари, я пересёк Реку не для того, чтобы ворошить прошлое. Моё сердце полно надежды, что мы сумеем найти путь к будущему, где будет царить мир.

— Я ценю вашу добрую волю и вашу смелость, лорд Ломмаре, — холодно ответил Джархан к явному одобрению толпы.

Лилит приехала сюда, не зная ни слова на нашем языке. Рикардо подготовился лучше, и это вызывало у людей симпатию.

От мысли, что жрец учил нашу речь ради меня, стало жарко.

Я одёрнула себя, запретив обольщаться. Возможно, мира хотели не только мы. Возможно, всё это ради воплощения идеалов веры и продвижения по службе. С «моим» Рикардо такие мысли не вязались, но о новом я не знала совершенно ничего.

Я не могла доверять ему так, как верила прежнему.

— В знак глубокого уважения к вашим трудам, Властелин, примите этот скромный дар от Обители Вечной Зари.

Помощники Рикардо вытащили вперёд увесистые сундуки. Они доставали предметы один за другим, а жрец любезно рассказывал, какую замечательную вещь он соизволил привезти. Слуги принимали дары и переносили их к трону, бережно расставляя у всех на виду. Ткани, масла, лекарства и магические безделушки, как улучшающие быт, так и игрушки для будущего ребёнка.

Лилит определённо понравилось, и даже Джархан, наблюдая за её воодушевлением, постепенно переставал напоминать недовольного жизнью Тёмного Властелина.

Я не помнила за Рикардо такой убедительности, и такой мягкой силы в его голосе я тоже не помнила.

Странно было видеть воочию — не только я училась и закалялась на протяжении двенадцати лет.

Что осталось от юноши, покорившего меня своей наивностью?

Спустя некоторое время в сундуках жреца остался лишь один предмет, завёрнутый в тёмную ткань. Улыбнувшись Джархану и Лилит, Рикардо перевёл взгляд на меня.

— Ваше Сиятельство?

Я встретила его взгляд и кивнула чуть заметно. Спину я держала прямой, а руки прятала за спиной. Я знала, что этот жест невежлив, но позволить его себе я могла.

Рикардо принял у помощника последний дар и развернул неторопливо.

По тканью оказалось стекло, прозрачное, как горный хрусталь. Под стеклом алели пурпуром печально поникшие цветы.

— Ваша Сиятельство, не думайте, что я забыл, благодаря кому стал возможен этот визит. Обитель Вечной Зари благодарна вам за открытость и готовность к общению. Примите эту безделушку как знак моей личной признательности.

Сердце застучало так сильно, что шум крови почти заглушил звуки вокруг. В груди было жарко, так обжигающе жарко, будто боевая молитва лилась из моего солнечного сплетения. Я стояла с ровной спиной, стояла с безразличным лицом, но я не была уверена, что при ходьбе у меня не подогнутся колени.

Пауза затягивалась. Назвав подарок личным, Рикардо не оставил мне выбора, кроме как забрать его собственными руками. Иное будет считаться пренебрежением и враждебностью.

Уловив первые нотки настороженности в воздухе, я заставила себя сделать шаг.

Я не упала. Коротко вдохнув, я шагнула ещё раз. Шесть шагов вперёд и вот я стою достаточно близко для осторожного касания.

«Не забыл, значит», — думала я холодно, заставляла я себя думать холодно. Разум повиновался безупречно, а вот чувства подчиняться отказывались.

Хорошо, что чувства я умела скрывать.

Вблизи я поняла, что цветы не завяли. Головки клонились к земле, но изящные лепестки загибались назад без тени вялости. Они напоминали игриво вздёрнутую юбку.

— Мартагон, или кудрявая лилия — мои любимые цветы, — сказал жрец доверительно, — светлая магия поймала их на пике цветения, и замершая красота будет радовать вас долгие годы.

Я не должны была молчать. Я ответила столько же двусмысленно.

— Благодарю вас, лорд Ломмаре. Я ценю ваше внимание, но прошу не преувеличивать мои заслуги: дорогу в Город Слёз для Обители проложило ваше милосердие и ваша бескомпромиссная праведность.

Рикардо улыбнулся, глядя на меня открыто и прямо. Его глаза — мшисто-зелёные, такие человеческие глаза, совершенно не изменились.

— Магия не только сохраняет цветок в неизменном виде, но и светится, если отдать соответствующую команду. Я попросил магов изготовить купол так, чтобы он рассеивал энергию, вредящую вашей крови. Его можно использовать как светильник. Хотите попробовать?

Я задумалась: не является ли это чересчур долгой задержкой для официального мероприятия?

Мне казалось, что да. Неприлично оттягивать на себя столько внимания.

Рикардо смотрел на меня пронзительно и просяще.

— Давай, — скомандовал Джархан за моей спиной, — даже интересно сработает ли их магия так, как надо.

«Спасибо», — поблагодарила я мальчишку, даже не осознающего, как сильно он сейчас помог.

— Какая команда?

— Без конкретики, — пожал Рикардо плечами, всё ещё удерживая подарок в руках, — любой достаточно ясный мыслеобраз. Касаться необязательно, но, возможно, первый раз или два так будет проще.

Я сделала вперёд ещё один небольшой шаг. Вытянула руку и коснулась стеклянного купола.

«Гори, — скомандовала я, — светись. Свет. Зажигайся».

Цветок оставался прекрасным, но испускать свет не начинал.

По лицу Рикардо промелькнуло и тут же исчезло болезненное огорчение. Запахло гречишным мёдом и черноплодной рябиной.

И совсем немного спелыми абрикосами.

— Я был уверен, что артефакт заработает в ваших руках, — с тонкой ноткой извинения сказал жрец.

Только сейчас я осознала намёк.

— Позвольте, лорд Ломмаре, — взяла я подарок в свои руки. Стекло весило больше, чем можно было ожидать, — я попробую сама.

Смотреть на багровые лепестки я не стала — в них не было ничего интересного. Цветок и цветок, магия и магия. Дело никогда не было в магии.

«Свет», — мысленно приказала я.

Я заглянула в глаза Рикардо, и на миг позволила себе в них утонуть. Я вспомнила всё то, что годами воскресало в самых тайных моих снах: тепло исцеляющей магии и нежность рук, которые никогда не ударят. Узкую кровать, спать на которой можно было лишь в тесных объятиях. Тёплый плащ, накинутый на худые плечи. Землянику, собранную в металлический кубок. Запах трав и тлена на том чердаке, где мы любили друг друга последний раз. Удовольствие, от которого таешь, будто кусочек сливочного масла на горячем хлебе.

Из-под моих пальцев полился мягкий, успокаивающий свет. Со стороны людской толпы донёсся ропот, но стража быстро восстановила тишину.

Свет и в самом деле не делал мне больно.

— Я рад, что вы сможете использовать его как необычный ночник, — улыбнулся Рикардо. На миг мне показалось, что сейчас он тает так же, как секунду назад таяла я.

Надежды светлого жреца были ещё призрачнее моих. Каков шанс, что дикий зверёныш, позволивший ласкать себя в далёком прошлом, не вырастет монстром, достойным своей стаи?

Рикардо нашёл способ проверить это, и теперь я не знала, злиться мне или восхищаться его находчивостью.

Рикардо меня не забыл.

Рикардо не верил больше безрассудно и слепо.

Рикардо поумнел.

Я вернулась на своё место и передала цветок подоспевшему слуге.

Я была заинтересована.

Джархан поднялся с трона и начал перечислять подарки с нашей стороны.

Глава 3

После завершения всех церемоний светлую делегацию проводили в подготовленное для них крыло. Пустующий дворец позволял выделить шестнадцати человекам, только пятеро из которых имели духовный сан, десяток спален с парой мелких гостиных. Мы предложили светлым посетить купальни, но те предпочли ограничиться натасканной в вёдрах водой.

Возможно, они опасались, или стеснялись, или, напротив, предполагали, что проявляют скромность. Слуги, которым пришлось таскать воду, симпатией к светлым не прониклись.

Я задержала Уянгу. Я побеспокоилась самочувствием Лилит. Я попросила Джархана уговорить свою супругу отдохнуть.

А заодно убраться подальше от разговора, знать о котором ему совершенно необязательно.

— Осмотри подарки светлых, — приказала я Уянгу, — тщательно. О любых странностях сообщи лично мне.

Безусловно, изучать дары будут и без моей инициативы. Я обсуждала это с Каданом и он обещал привлечь кого-нибудь из своих магов.

Не лучших. И отчитывающихся не передо мной.

Если Рикардо приехал с камнем за пазухой, то я хотела узнать об этом первой. Хотела принять решение сама, а не отдавать его на откуп Властелину.

Сестра улыбнулась холодно и лукаво. На дне её глаз мелькнуло что-то тёмное. Неудивительно.

По меркам Города Слёз Оюун была хорошей матерью. Жаль, что она ошиблась в своём выборе и до последнего поддерживала проигравшего Сохора. Уянгу, обеспокоенная будущем уже своей дочери, приняла тяжёлое решение.

Она не раскаивалась в нём. Но она нам его и не простила.

К счастью, основным «виновником» Уянгу назначила Джархана. А ещё она не собиралась покидать Город Слёз. Ей приходилось мириться с новой властью. Ей приходилось сотрудничать со мной.

Кадан бесшумно вынырнул из-за угла, вызвав у меня неприятные мурашки. Уянгу развернулась, делая лицо прохладно-раздраженным:

— Я только изучу основные их плетения. Я не стану ничего ломать или менять. Я не дура. Попроси кого-нибудь перепроверить, если мне не веришь.

— Ты забываешься, — бросила я ей в спину, скрывая удовлетворение. Сестра прекрасно поняла, что значитло мое "лично". Возможно, она даже слегка перестаралась.

— Я прошу о мелочи, а ты показываешь зубы на ровном месте. Давай без этого. Буду должна.

— Не надейся, что я забуду.

Брат остановился в десятке шагов и замер с расслабленным, почти равнодушным лицом. Я прищурилась, не скрывая раздражения ни в глазах, ни в расплывающимся от меня вкусе.

Я хочу находиться не здесь. Я хочу разговаривать не с вами и ни к одному из вас моё раздражение не имеет ни малейшего отношения. Но вы наверняка истолкуете его неправильно.

— Когда-нибудь я прикажу сшить для твоей стражи единую форму, — обратилась я к брату, подойдя ближе.

— Прекрасный план, — согласился он.

— С десятком колокольчиков, — добавила я мстительно.

Кадан ухмыльнулся, будто бы оценил шутку. Развёл руками, словно бы извиняясь.

— Ты сама требовала привлекать тебя ко всему, что связано с безопасностью светлых.

Жаловаться было не на что.

Затем я понадобилась Джархану…

Когда я, наконец, вернулась в свои комнаты, до бала оставалось меньше часа.

На столе, на том самом каменном столе, что я так ненавидела в детстве, стояли багряные лилии под стеклянным куполом. Рядом лежала записка, а на ней металлический кругляш, с привязанной к нему тёмной магией. «Почерк» Уянгу узнавался без труда.

Защитить личную записку от прочтения чужаками — это было разумно. Уянгу всегда поступала именно так. Будь рядом свидетели, и мне пришлось бы взять бумагу без раздумий и видимых колебаний: в определённых ситуациях недоверие считалось всё равно, что слабостью. Но я была одна, и я могла не рисковать попусту.

Я сменила форму, словно в нору провалилась в мир, лишённый цветов, но полный запахов и магии.

Превращение не улучшило мою способность воспринимать заклинания, но боевой форме тёмная магия вредила меньше.

Уянгу знала это, и, желай сестра убить меня, она не могла подобного не предусмотреть.

Скорость реакции у боевой формы выше. Как и живучесть. А тёмных заклинаний, к каким она была бы восприимчивее, я не знала. Возможно, их не знала только я, но как ни крути, а шансы выжить росли.

Я осторожно потянулась к записке и когтем столкнула с неё кругляш.

На мгновение меня пробрало холодом, будто зимний ветер проник под одежду.

На этом всё закончилось. Я вернулась в человеческий облик.

Разбирать каракули сестры всегда было мучительно. Уянгу допускала дурацкие ошибки не потому, что не знала, как пишутся слова. Она просто не считала буквы важными. Наша гениальная мастерица артефактов могла пропустить парочку гласных просто потому, что писать ей их лень.

«Забрала пару безделушек, — расшифровала я записку сестры, — сама придумай объяснения для Властелина. В остальных нет ничего интересного».

Едва ощутимое напряжение внутри меня, наконец, растаяло. Не то чтобы я всерьёз опасалась магической ловушки в подарках Рикардо — навряд ли светлые были самоубийцами. Но я не имела права не проверить.

Обидно было платить Уянгу за конфиденциальность в вопросе, где её не потребовалось, но лучше так, чем если в следующий раз сестра побежит к Джархану.

Или к Кадану. Меня не устраивали оба варианта.

Я посмотрела на светильник и скомандовала ему зажечься. Мягкий, рассеянный свет разлился по комнате. В нём не было желтизны, свойственной открытому огню. Не было обжигающей резкости, всегда сопровождающей светлую магию. Он был уютным, и, отвлекаясь от унизительной проверки, он был приятным.

С тяжёлым вздохом — моя жизнь никогда не станет простой и понятной — я пошла переодеваться.

На бал я надела платье, позаимствованное у Лилит. Швея ушила его, выпорола корсет и заменила украшения. Вместо кружев и мягкого орнамента по чёрному бархату вился серебряный тёрн. Я попросила избавиться от декольте. Швея добавила воротник-стойку. Подол не пришлось укорачивать — блуокские женщины и без того не любили ткань, волочащуюся по полу. Тяжёлые складки опускались чуть ниже щиколоток, создавая строгий, прямой силуэт.

Я назвала бы платье роскошным, если бы мне нравилась подобная красота.

Я пыталась оценить себя с позиции Рикардо, но, надо сказать, что вышло у меня не очень.

Любой здоровый мужчина сильнее всех прочих костюмов должен ценить женскую наготу. Как прекрасно не выглядело бы платье, но мечтать он должен лишь о том моменте, когда ткань упадёт на пол.

Я знала, что нормальным мужчиной Рикардо не был.

Я вспомнила ту нелепую хламиду, в которой приехал жрец. От сердца отчасти отлегло. Он-то даже не пытался мне понравиться. Костюм иерофанта и ничего больше.

Вскоре я спустилась в зал.

Для бала мы выбрали одну из оранжерей в которой, из-за близости осквернённой зоны, ничего толком не росло. Растения умирали здесь, не глядя ни на какие усилия Лилит. Друиды, однако, уверили меня, что вреда для людей за несколько часов не возникнет.

Стены, кроме перекрытий и несущих конструкций, были стеклянными. Несколько дней потратили слуги на то, чтобы тщательно их вымыть. Грамотно разместив освещение, мы не оставили гостям ни тени приватности. Стража и наблюдатели, расставленные как в оранжерее, так и за её пределами, контролировали каждый метр.

Иначе говоря, я была удовлетворена безопасностью мероприятия.

Светлые уже бродили внутри, так же как и Джархан. Лилит пока отсутствовала.

Я направилась к Властелину, расслабленно болтающему с Каданом.

Издали можно подумать, что мальчики сохранили свою детскую дружбу.

Я помнила, с каким отвращением смотрел брат на Джархана, после того как тот, сбежав от оборотней, милости пришёл просить у Сохора. Жаль, я не знала, помнил ли это Джархан.

Мы перекинулись парой фраз. Я осматривала зал, вполуха слушая Властелина и брата.

Рикардо бродил по оранжерее, обмениваясь приветствиями с оборотнями и потомками демонов. Он явно пытался быть приятным. Вслед ему смотрели с любопытством и насмешкой, но тревожащих запахов — брусники, лакрицы или черёмухи я почти не улавливала.

Один из жрецов, возрастом примерно с Джархана, крутился рядом с Рикардо, но в разговоры не вступал. Я сделала мысленную пометку: узнать, кто ещё из светлых говорит на нашем языке.

Троих охранников гости оставили в комнатах. Остальные стояли тесной, настороженной группой. Я заметила с усмешкой: люди старались держаться недалеко от Алтана. Огромный оборотень, по случаю праздника снявший свой монументальный нагрудник, действовал на церковников удивительно успокаивающе.

Возможно, они привыкли к нему за неделю дороги. Возможно, они воспринимали Алтана кем-то вроде друида, каких и За-Рекой было полно. Мысль, что что с двоедушцами людям Из-За-Реки комфортнее, чем с подобными мне царапала неприятно.

Вскоре в оранжерее объявился Батур. Первым делом ему следовало поприветствовать Властелина. Само собой.

Наши взгляды пересеклись на мгновение.

Батур смотрел собранно, но спокойно. Удивительно миролюбиво, будто свои мечты свернуть мою шею он оставил где-то по дороге к Городу Слёз.

Меня Батура и Хадаку стоило благодарить за то, что они живы. Талория, склонная к радикальным решениям, хотела прикончить цаагаловых близнецов: слишком уж много беспокойств они ей доставили. Наследники предыдущего Властелина, не глядя на молодой возраст, дрались за власть изобретательно и жёстко.

Но, в конечном счёте, они всё равно проиграли.

Я отослала их на запад, позволила сохранить верные кланы. Предложила править несколькими крупными, почти исключительно человеческими городами.

Талория считала это глупостью, но, в конечном счёте, согласилась с моими доводами.

Кто-то должен был властвовать над Западом, и этот кто-то должен был быть связан с Городом Слёз — правители из местных, как выяснили мы на горьком опыте, не видели никакого смысла считать себя частью единого государства.

Цаагаловы близнецы подходили. Они были нашими, и они не были глупы. Они, безусловно, могли начать бунт, но начать бунт мог кто угодно. Батура и Хадаку я знала. Они уже проиграли. Они были родней Джархана, и общая кровь отчасти добавляла легитимности и ему тоже.

Уезжая на Запад четыре года назад, бывший ухажёр смотрел на меня с яростной ненавистью.

Успокоился или научился скрывать? Этот вопрос стоило прояснить.

— Властелин, — поклонился Батур, подойдя ближе.

Джархан запах настороженностью и враждебностью. Что не творилось бы в голове Батура, но наш мальчишка прошлого не забыл.

— Здравствуй. Я рад встрече. Не думал, что увижу тебя или Хадаку в Городе Слёз так скоро, — ответил Властелин ровно, но вызывающе.

Батур улыбнулся вежливо и кинул мимолётный взгляд в мою сторону. Будто спрашивал, почему я позволяю своей зверушке говорить столь грубые вещи.

От Джархана остро запахло возмущением.

— В новых наших землях бывает тяжело. Мы с Хадаку много усилий приложили, чтобы навести порядок, но сейчас Запад умиротворён и покорён Властелину.

Я растянула губы в вежливой улыбке, заодно, чего уж тут, вспоминая юность.

Не встреться на моём пути Рикардо, и я могла бы быть женщиной Батура. Он мог бы мне понравиться.

— Я слышал, что у тебя родился сын? — встрял Кадан, удачно разряжая обстановку.

Мне не сообщали ни о чём подобном. Неприятно.

На лице моего бывшего ухажёра расцвела удивительно нежная улыбка.

— Да, ещё в начале прошлой зимы. Куатро уже начинает ходить.

Я отметила про себя: собирать сведения о делах цаагаловых близнецов нужно активнее. Совершенно недопустимо, что Кадан знает о них больше, чем я.

— Ребёнок Лилит родится в середине лета, — сказал Джархан, кивая на вход в оранжерею. Властительница, наконец, явилась.

Наряд Лилит сшили в Калиморе из ткани, что Батур и Хадаку ещё в прошлом году прислали в качестве подарка. Тонкий, но плотный лён был выкрашен в изумительный изумрудный — только на Западе росли компоненты для этой краски. Два прямых куска ткани, спускающиеся примерно до колен, не были сшиты между собой, но зашнурованы по бокам кожаной тесьмой. Множество металлических украшений — бусин, кругляшей, колец и даже стилизованных звериных костей звенели при ходьбе. В разрезах по бокам виднелось тёмное нательное бельё. Браслеты — кожаные и металлические, украшали голые руки. Ноги плотно обтягивали штаны из мягкой кожи.

Такой фасон часто носила Талория, и ей, я уверена, понравился бы костюм Лилит. К сожалению, главной друидессы в городе не было.

Батур кивнул в сторону Властительницы.

— Поприветствую вашу супругу, если вы не возражаете.

Джархан махнул рукой, с облегчением отсылая сводного брата. Кадан отправился следом. Я видела глубокий поклон Батура, видела сдержанную улыбку Лилит. Завязавшаяся беседа, судя по всему, шла вяло.

— Проследи, как он будет общаться со светлыми, — приказал Джархан, будто я нуждалась в столь очевидных указаниях, — мне не нравится, что он приехал именно сейчас.

— Момент хороший, — возразила я и пояснила в ответ на вопросительный взгляд, — он должен был приехать до или вскоре после рождения ребёнка. Это вежливо. Лучше сейчас, когда здесь светлая церковь. Так ты с меньшей вероятностью начнёшь отыгрываться за прошлое.

Джархан кивнул, улыбнувшись кисло.

Отношения со сводными братьями — редкий случай, где право на месть было у него. Мне хотелось спросить: как сам Джархан ощущает себя, общаясь с бывшим мучителем?

Я не стала. Не к чему.

Батур, судя по всему, попытался пригласить Лилит на танец. Кадан ненавязчиво встал между ними и кивнул в нашу сторону. После короткой заминки Лилит ответила что-то и пошли к нам.

— Я хочу знать, что за сложные отношения у тебя с братом? — спросила она требовательно вроде бы у супруга, но на и на меня кинув выразительный взгляд.

— Не думаю, — покачал головой Джархан. Я подтвердила бесстрастно:

— Мальчики дерутся в детстве. Ничего особенного.

Джархана передёрнуло от моей формулировки, но спорить он не стал. Лилит кивнула и погладила живот.

Я поклонилась и направилась в зал. В стеклянном отражении я видела, как Джархан приобнимает супругу за талию одной рукой и берёт её ладонь другой.

То насколько «нашей» казалась Лилит в новом платье, делало сцену особенно трогательной.

Глазами я нашла Рикардо.

Жрец переоделся. Белоснежная рубашка, светло-серые штаны, заправленные в высокие сапоги, такая же серая жилетка. Казалось, будто Рикардо забыл ещё одну деталь костюма — сюртук или мундир, который стоило накинуть сверху.

Возможно, он решил, что в нём будет жарко.

Из украшений на жреце виднелся только священный символ и клёпаный, богато украшенный металлическими узорами пояс.

Теперь я могла оценить его тело. Фигура у Рикардо была плотной, но подтянутой. Уже не по-юношески гибкой, но и не оплывшей, как бывает у мужчин, позволяющих себе слишком много.

Тёмные волосы заплетены в косу. Я не видела седины.

Я подошла почти вплотную, прежде чем Рикардо ко мне обернулся.

Каким же чужим он выглядел.

Какой же чужой, наверняка, казалась ему я.

Это было так странно и так удушающе неловко…

Затем он улыбнулся, а кивнула в ответ, сохраняя лицо вежливо-нейтральным.

— Вам нравится наша музыка? — уточнила я.

— Она интересная, Ваше Сиятельство — ответил он учтиво, — я уже освоил пару простых движений из ваших танцев.

— Продемонстрируете? — протянула я ему руку, приглашая выйти ближе к центру.

Рикардо взял мою ладонь в свою, но дальше, кажется, растерялся. Его привычка требовала вести женщину в танце, а реальность располагала к пассивной роли.

Я шагнула ближе и взяла его за вторую руку. Я сказала холодно, как и должна была говорить советница Властелина.

— Вы гость здесь, лорд Ломмаре. Не пытайтесь брать на себя роль хозяина. Доверьтесь мне хотя бы ненадолго. Я постараюсь сделать так, чтобы вы не остались разочарованы.

Рикардо смотрел на меня внимательно, смотрел оценивающе, но со странным оттенком, понять которого мне не удавалось. Водянистая, безвкусная шикша — неоправданные надежды и слабый привкус сырой земли — замешенная на опасениях неловкость — витали в воздухе между нами.

Это было больно. Это было предсказуемо.

Нас подслушивали, и оба мы об этом знали. Я выбирала слова, что не рушили моего образа, а он должен был выбирать те, что к лицу иерофанту.

— Жаль, что вы отказались от роли моей гостьи, — словно под дых ударил он меня пронзительно-личным.

Мне потребовалось время, чтобы собраться с мыслями.

— Не думаю, лорд Ломмаре. Вы и сами должны понимать, что от вашей делегации в Калиморе пользы больше, чем от нашей в Отлеске.