Магическая Академия «Антарес». Книга 2

Таня Некрасова

Магическая Академия «Антарес». Книга 2

Глава 1. Прислуга

Кухня гудела возбуждёнными разговорами прислуги, звоном посуды и журчанием котлов. Каменные печи пыхтели и фырчали. Руки сероволосого юноши, растительности на которых было больше, чем полагалось иметь в его возрасте, напрягались жилками и разбухали венами, активно орудуя складным кожухом, чтобы раздуть угли. Парадоксально то, что графичные скулы и подбородок — волевые и мужественные — не поросли ни единым лишним волоском.

— А ну, Тоби, отодвинься! — манерно пропела химера и, вильнув тремя пушистыми хвостами, затмевающими яркостью пламень, бросила что-то из кулака в печь. Снопы искр посыпались на Тоби, и тот, беспокоясь, что огонь задержится на его кудрях и рубашке, принялся отряхиваться.

Кофейные глаза под низко-посаженными мохнатыми бровями злобно сверкнули на девушку-лисицу. По-собачьи растопырив мохнатые уши, Тоби прорычал:

— Что б тебя, Лика! Опять ты со своими магическими штуками! Акки ощиплет тебе все твои хвосты, если узнаёт, что ты нарушаешь её правила.

Лика заулыбалась:

— Ах, мой славный ворчливый волчонок! — Она кокетливо оперлась бедром о столешницу, обнимая себя под грудью. — Как же ты боишься госпожу горничную!

— Не Акки я боюсь, а магию. Не для нас она, понимаешь?

— Когда мы стали химерами, магия проникла в наши тела. Так что, поздновато её отвергать. Мы теперь магические существа, хочешь ты того или нет.

Так и сидя на полу, Тоби протер лицо ладонями и сделался на вид ещё несчастнее и краснее.

— Мы скорее похожи на магические инструменты: сами колдовать не умеем, зато какие-нибудь глупые чародеи будут рады нами воспользоваться. Унизительнее не придумаешь!

— А вот я себе такой даже больше люблю! — спесиво хихикнула Лика, тиская собственный хвост. — Хотя понятно, чего ты так бесишься, волчонок. Твой-то хвост, поди, куцый. Признайся, милый, поэтому ты не выставляешь его напоказ?

— В такие моменты я жалею, что мастер Дорен излечил твою болезнь до того, как она поразила твой язык. Немая Лика мне нравилась бы больше!

— Что бы ни случилось, а наши волк и лисица всё строят друг другу глазки! — иронично ворвалась в перепалку горничная Мариса — старшая на кухне, пышная женщина с частичной наружностью рыси. Она шинковала овощи для первого блюда уже на автомате, не глядя на доску и нож, а внимание своё берегла, чтобы наблюдать за происходящим. Лика и Тоби были её любимым развлечением. — Вы бы делом занялись, пока Акки не пришла.

— Да что мне она эта Акки! — Лика обвела всех взглядом строгим и горящим, и вдруг ни с того ни с чего взорвалась: — Долго мы будем делать вид, что все в порядке?? Одну из нас убили!

Воцарилась тишина, но продлилась она до нового выкрика девушки-лисицы:

— Сегодня убили прислугу-птицу, завтра убьют ещё кого-нибудь! Вам что, жизнь не мила? Отстань, Софи! — Последнее раздраженное замечание было посвящено юной особе, приставшей к юбке горничной. Из форменного платья торчали тощие конечности в короткой чёрной шерсти. Тело Софи было поражено вирусом в большей степени, чем у других слуг Академии. Во внешности она была ближе к енотам, чем к человеку: влажный нос, тёмная «маска» вокруг глаз, круглые ушки, дрыгающие в рваной причёске. От настоящего зверька её отличали рост и явные антропоморфные пропорции.

Софи была полноценной химерой, одной из немногих, которым удалось научиться говорить с нуля.

— И что же теперь? — уныло поинтересовалась горничная Сия, чью смуглую кожу вирус изуродовал рыбьими чешуйками. Из-за своей особенности рыба в её руках не скользила — кому, как не ей, поручить потрошить карася? Этим она и была занята, когда Лика подняла волнительную для всех тему. — Устроить бойкот? Я бы с удовольствием насолила Акки, но предавать мастера Дорена…

— Согласна, — отозвалась ещё одна горничная, выглядывая из-за котла.

— Вот и я того же мнения, — вздохнул Тоби в поддержку остальных. — Да не кукси ты так мордашку, Лика. Мы же не какие-нибудь там народные мстители. Такова наша участь. Даже если это всё устроили чародеи Академии, нам своё право не отстоять. Слишком уж мелкая мы сошка для них… Не сейчас, Софи! — прикрыл он глаза — лень вгоняла его в сон.

— Но Тоби! Там такая красота! Я хочу, чтобы ты взглянул! — Софи водила полосатым хвостиком туда-сюда, надеясь, что ей удастся поставить юношу на ноги.

— Да, да, Софи, я рад за тебя! Потом погляжу на твою красоту, у меня мигрень.

— Это, наверное, от духоты. Сходи-ка ты проветрись. — порекомендовала Мариса. О, а вот и наша Аннушка вернулась!

Дергая деформированным курносым носиком, на порог приволокла тележку коренастая темнокожая девчушка.

Пытливо вертя хвостами, Лика затолкала её внутрь.

— Ну, как прошла разведка?

Ухо засыпающего под столом Тоби качнулось:

— Разведка? — разлепил он один глаз. — Какая такая разведка? И с каких это пор Анна разносит еду? Я думала, чародеи предпочитают немых официантов…

— Так и есть. Поэтому Акки об этом ни слова! — насупила Лика на того брови. — Мне нужна информация, которую не смогут предоставить наши безголосые официанты. Ну же, Анна, рассказывай, что ты узнала?

— Во-первых! — Анна посмотрела на неё круглыми глазами, повесив мышиные уши.

— Да?

— Я узнала, что наша Академия жуть, какая большая! Я сегодня впервые ездила на лифте. Было так страшно! — Анна закончила фразу слезливым стоном.

— Так, а что с Кассандрой?

— Она поругала меня за то, что я долго доставляла её обед, а когда я извинилась, возмутилась, какое право я вообще имею открывать рот в её присутствии…

— Да нет же, Анна! Что ты выведала о Кассандре?

— Я уверена, Кассандра не причастна к убийству прислуги-птицы.

— Вы подозревали Кассандру? — усмехнулся Тоби.

— А что? Я уверена — если она не убила ее своими руками, то наверняка замешана в этом косвенно! — стояла на своём Лика. — Её папаша ближайший представитель короля, она ненавидит простолюдинов и ей все сходит с рук. Какие еще доказательства вам нужны? Или вы, правда, думаете, что убийца пришёл откуда-то извне? Вы сомневаетесь в силе барьера мастера Дорена? Кроме того, Тодороко заметил бы, попади чужак на территорию Академии. Руководствуясь логикой, могу заявить — убийца кто-то из «наших».

— Я тоже так считаю, — грустно уронила Анна. — Но леди Клариси здесь не причём. Она также напугана, как и все мы. Уж страх ото лжи я распознать сумею.

— Что она сказала?

— Сказала, что мы дескре… дискриде… В общем, она считает, что убийство… — Анна сделала глубокий вдох и процитировала на одном дыхании: — «…ваших грязных лап дело. Вы все ничтожные животные, которые без зазрения совести готовы перерезать друг друга. Нет ничего проще, чем выставить убийцами чародеев, потому что вы такие бедные несчастные, и все вас обижают».

Кончики хвостов Лики завибрировали:

— Я тебе не верю, Анна! Ты не разбираешься в чародеях! Всё, решено, ужин в комнату Кассандры понесу я!

— Не помню, чтобы я передавала кому-то свой пост главной горничной.

— Госпожа Акки!

Прислуга возобновила возню, забарабанила ножами по разделочным доскам. Чем ближе подходила к ним Акки, тем ниже пригибались их головы. Кусая губу, Анна притворилась, что пересчитывает посуду. Тоби отвернулся к печи, будто занят огнем. Лика тоже поначалу встрепенулась, выдумывая, куда бы себя приткнуть. Прежде, чем она сделала шаг, ее настиг упрек:

— Лика, подвяжи волосы!

— Да, госпожа! — Послушно потупившись, химера несколько раз продела свою рыжую копну через атласную резинку, слушая, как Акки отчитывает ее коллег.

— Мариса, хочешь, чтобы кто-нибудь из учеников подавился?

— Нет, госпожа, не хочу! — вздрогнула та под укоризненным взглядом маленькой горничной.

— Тогда, будь добра, резать овощи помельче!

— Как прикажете, госпожа!

— А ты…собрался спалить Академию?

— Нет, нет, госпожа, Акки! — никак не мог раскачаться ото сна Тоби. Сам не зная зачем, он подкинул углей уже и без того безумствующему пламени, и был свален взрывом всполохнувших остатков зачарованных щепок Лики. Повезло, что Акки подумала на нерадивость Тоби, а не на магию.

— Иди, умойся… — сказала она, с сожалением глядя на обгоревшего юношу, нелепо рассевшегося на полу, — глядя сверху вниз, что было не привычным для нее ракурсом, так как обычно это ей приходилось задирать голову при общении с другими людьми. — Мне кажется, или здесь честно трудится одна Софи? Берите с нее пример!

Софи стояла на табурете и тянула шею, высматривая пейзаж за окном, который закрывала от нее гора жирной посуды, и не было той ни конца ни края: на каждую помытую тарелку Анна подбавит еще дюжину. Привыкнуть к этому конвейеру невозможно, если только в тебе не течет кровь енота-полоскуна.

— Ну да, конечно… — буркнул Тоби и трусливо заторопился в направлении дальней раковины, пока, чего доброго, не доболтался до наказания.

Неудовольствие Акки делами кухни и своими подданными было делом обыденным, она не стеснялась ставить прислугу в угол как малых детей или лишать тех сладких воскресных угощений, которые специально пекла в качестве «премиальных».

Лика не стерпела:

— И как долго это будет продолжаться?

Акки замкнула пальцы за поясницей:

— О чем ты?

— Где мастер Дорен? Вам известно, кто убил прислугу-птицу? По-вашему, мы можем спокойно работать, когда по Академии бродит, безнаказанным, убийца?! — Лисьи хвосты взвились за спиной химеры, будто клубы огня. Жаждая разъяснений, Лика мятежно распустила волосы, и те распались жаркой рыжиной по черным рукавам. Швабра у стены — первое, до чего дотянулись ее коготки — с грохотом упала поперек дороги, заграждая Акки выход.

Проникнувшись смелостью Лики, другие горничные, робко кивнув друг другу, оставили работу и стали кучкой.

— Что ж, я догадывалась, что до этого дойдет, — осмотрелась по сторонам главная горничная.

— Простите, Акки! — вступила Мариса. — Но Лика права. Возможно, сегодняшний ужин будет есть убийца. Как представишь, что готовишь для него, так плохо становится!

— Я все понимаю, вам не стоит волноваться, мы ищем преступника и, уверяю вас, скоро его найдем. — Хотя это была спланированная ложь, прозвучала она неубедительно. С тех пор, как мастер Дорен ушел с мертвой химерой на руках, вестей от него не приходило. На сообщения Тодороко он не отвечал. Сейчас Акки обуревал страх больший, чем тот, из-за которого из-под трясущихся ножей выходили уродливые куски. Она чувствовала, как давит на нее ответственность, которой у нее как у горничной, вообще не должно быть! Без магии, в одиночестве, защитить Академию? «Ох, Луис, твой учитель бы так не поступил, — крутились у нее в голове злые мысли. — Ничему ты так у него и не научился!»

— Со всем уважением, — подхватила Сия, перебивая молчание Акки и бросая неразделанную рыбью тушу на стол, — передайте мастеру Дорену, что мы не будем работать, пока он не гарантирует нам безопасность!

Голоса со всех углов кухни вторили в едином убеждении.

— Да!

— Скажите ему об этом!

— Согласна!

Громкой уверенности им прибавляло то, что перчатка Акки с начала протеста до сей поры не трансформировалась во что-нибудь грозное. А это — признак проявления слабости.

— Я так понимаю, в это воскресенье пряники получит только Софи, — досадно вздохнула главная горничная, огибая шепчущуюся толпу, чтобы одарить девочку-енота персональной похвалой.

Лику задевало за живое, что Софи отделилась от группы. Неужели обиделась за то, что они проигнорировали ее очередную фантазию?

— Софи! — твердо позвала она на случай, если девочка была сама у себя на уме — с ней, порой, такое бывало. Богатое воображение или последствие перенесенной мутации — так или иначе, всерьёз ее не воспринимала даже Акки. — Ты с нами?

— На что ты там уставилась? — приметила странность Мариса, и за ней, посмотреть, в чем дело, подтянулись все остальные.

— Ничего себе!

— Как красиво!

— Что это?

— Ух, ты!

Из-за своего роста Акки не могла к ним присоединиться.

— Софи, позволь…

— Там такая красота! — повторила Софи уже в который раз. Счастливая, она спрыгнула с табурета, чтобы на ее место могла встать главная горничная.

Акки сняла верхушку посуды и побледнела. Зрелище было завораживающим: верхние слои атмосферы сверкали синими, фиолетовыми, пурпурными огнями, пульсируя и меняясь на глазах, перемещаясь по небу, искря оттенками сапфира на фоне медного солнца.

— Это не к добру, — произнес ее обеспокоенный голос среди восторженных восклицаний.

Глава 2. Без вины виноватый

Маргарита лежала на верхнем ярусе кровати, отвернувшись от света к тенистой стене, где замер в голодном ожидании добычи паук. Под одеялом, как в коконе паутины, она чувствовала себя пустой, маленькой и беззащитной.

Заколка Невила, что держала ее онемевшая рука, была неопровержимым доказательством реальности трагедии.

Бесцветное перо химеры так и разило аурой смерти. После того, как тело похоронят, оно станет единственным свидетельством ее существования в этом мире.

Внизу, за учебой, притихла Агата. Она шелестела страницами учебника и иногда увлеченно бубнила что-то о смесях трав, специфике ядовитых растений и пропорциях лекарственных зелий, магических поражениях тела и всякой анатомической пакости, что включает в себя компетенция профессии ведьмы.

Ее бормотание мешало Фине забыться дремой.

— Почему не несут ужин? — заворочалась она наверху.

Агата отложила книгу и подняла взор на вмятое в подушку лицо соседки. Красные стрелки размазались и вместо того, чтобы подчеркивать лукавый разрез вишневых глаз, подкрашивали синяки под ними. Окутанная складками широкого рукава рубашки, налитая венами жилистая рука в короткой черной перчатке свесилась с кровати. Следом из-под одеяла выбилась босая пятка.

— Ты права. Горничные запаздывают…

На самом деле Агата уже давно задалась тем же вопросом, что и Фина — и совсем не из-за голода. Зубрежка сложных терминов — отлично отводит тревогу. К сожалению, как у опытных чтецов, так и у профессиональных заучек есть свой предел. Лучше всего он ощущается в поражённых близорукостью глазах.

Агата помассировала веки под круглыми очками, проявив некоторое раздражение — оно вышло из нее почти беззвучно, похоже на скованное чувство в горле. Кровать скрипнула, ведьма наклонилась над стопками книг и стала перебирать их.

— Что ты ищешь? — полюбопытствовала Фина, прикрывая зевок ладонью и снова отправляя руку болтаться в воздухе.

По цветной закладке Агата быстро нашла то, что ей было надо.

— Поражение магическим оружием, — отчеканила она, одновременно читая название раздела учебника и отвечая на вопрос соседки.

— Что?

Агата нахмурила на нее брови:

— Если бы я только видела мертвое тело своими глазами!

— Это было ужасное зрелище, не думаю…

— Больше всего на свете я ненавижу неведение! — Агата запрыгнула в тапки и, шаркая подошвой, заходила по комнате, раскрыв книгу до хруста в корешке и изучая что-то в своих пометках. — Как вы можете валяться в своих постелях, когда среди нас затесался убийца?

— Среди нас? — переспросила Фина, загипнотизированная мельканием голубых кос. — Ты думаешь, это был кто-то из чародеев?

— Нельзя утверждать наверняка! Будь у меня доступ к телу, я бы сказала точнее. Фина, — остановилась Агата напротив кровати. — Ты же одна из первых обнаружила труп?

От слов «труп» и «тело», сказанных так бездушно, лицо Фины перекривилось.

— Да… — ответила она так, словно сейчас ее желудок вывернет наизнанку.

— Рядом было орудие убийства? Какие раны были на химере? Рваные? Колотые? Сколько их было? В каких местах? И как много крови из них вышло?

— Перестань, Агата! — чувствительно взвизгнула Фина и нырнула с головой под одеяло, откуда звучала глухо: — Я даже вспоминать об этом не хочу! Кроме того, я не подходила близко к… те…тру… к химере!

— Не знала, что ты такая неженка! Сказываются гены аристократии.

— Это просто ты бесчувственная…

За спиной Агаты зашуршала постель.

— Прости, Марго, — высунулась на звук Фина. — Мы тебя разбудили?

Маргарита перекинула ноги через край кровати и, вся ссутуленная и разлохмаченная, качнула головой.

— Агата права, мы должны хотя бы попытаться что-то выяснить…

— На что была похожа рана?

Агата опустила вступления, и, вытянувшись всем телом, приставила открытую книгу к замутненным слезами глазам Маргариты.

— Ой, что это такое? — испуганно отпрянула та, ударившись затылком о стену. Спускающийся на паутинке паук замахал своими ножками, словно грозя: «Ты что делаешь, девочка? Из-за тебя я упустил добычу!»

Муха стряхнула с себя шелковые нити, словно косынку, и, показав пауку хоботок, ужужжала в окно.

Маргарита тоже счесала с волос клок паутины, проглотила отвращение и с осторожностью взяла книгу из рук Агаты.

— Это точно учебник, а не книга ужасов?

Агата ответила просто:

— Жизнь будет пострашнее любой страшилки, Маргарита. А это — основы хирургии. Чтобы спасти раненого человека, перво-наперво следует изучить механику нанесения раны. В зависимости от того, использовался ли в качестве орудия магический инструмент и какой силы и спектра его магия, определяется способ оказания первой медицинской помощи и дальнейшего лечения.

Маргарита и Фина дружно кивнули, мысленно одобряя ум и эрудицию Агаты.

— Орудие убийства я не помню… — Маргарита детально рассматривала каждую иллюстрацию в учебнике, сравнивая их со своими воспоминаниями. Несмотря на то, что их нарисовала рука художника, они выглядели реалистично отталкивающими, а откровенно говоря — мерзкими и извращенными.

— Немудрено.

Маргариту хватило ненадолго. Она отвела взгляд, перебарывая дурноту.

— Я не… я не думаю, что мне поможет эта книга.

— Рана была сквозная? — не отставала Агата.

— Не знаю, химера лежала на спине.

— Подумай, Маргарита! Это важно! При сквозных ранах под телом собралось бы очень много крови.

— Кровь текла из раны на груди…

— Где была рана?

— В области сердца. Рукава мастера Дорена не сильно запачкались, когда он поднял химеру на руки… поэтому…

— … Вряд ли ее проткнули насквозь, — закончила за нее Агата.

— У раны были рваные края?

— Хм, ее было и не разглядеть толком.

— Похоже на удар острым клинком.

— Или ножом, — внесла свою лепту Маргарита.

— Точно не скажешь.

— Значит, убийца владеет оружием? Кто-то из боевого факультета? — вовлеклась в рассуждения Фина.

— Это было бы логичнее. Чародей убил прислугу, — постукивала указательным пальцем по нижней губе Агата. — Готова поспорить, все так и думают. Но что если это саботаж?

— Ты же не хочешь сказать, что прислуга убила одну из своих, чтобы навлечь подозрения на чародеев Академии? — проследила направление ее суждений Маргарита.

— Все может быть, — загадочно изрекла та и с нагруженными тяжелыми думами мозгами осела на постель.

Маргарита и Фина боялись помешать мыследеятельности Агаты и терпеливо вдыхали тишину.

— Помнишь, Маргарита, — вновь заговорила ведьма спустя время, — ты как-то сказала, что химера избегает тебя?

— Точно! — осенило Фину. — Возможно, ее странное поведение и то, что случилось сегодня с утра, имеют связь.

— Что случилось? В какой момент химера стала игнорировать наш столик?

Чародейки перебрасывались фразами, и уставший разум Маргариты за ними не поспевал:

— Не уверена… Может химере не понравилось, что я вдела ее перо в заколку?

— С чего бы? — громко воскликнула Фина. — Если бы мой подарок носили в волосах, я бы была польщена!

— Вот именно, — была солидарна с ней Агата. — Это же намного лучше, чем хранить его где-нибудь в тумбочке или в страницах книги как гербарий. Нет, тут должно быть что-то еще… Подожди-ка! — округлила она глаза. — А что если химера избегала не конкретно тебя, а столик, за которым ты сидела?

— Возможно, — с неким колебанием ответила Маргарита.

— Тогда… что изменилось у нашего столика после того, как ты получила подарок химеры?

Фина взволнованно вскочила с кровати, напугав Агату:

— С нами стал сидеть Невил Фоджер.

Имя ледяного чародея, произнесенное вслух чужими устами, разворошило в Маргарите постыдные воспоминания прошлого вечера о несостоявшемся поцелуе и ее поспешном побеге. Изначально она и не поняла, о чем идет речь.

— Все сходится! — аргументировала свое обвинение Фина. — Фоджер владеет оружием, Маргарита тесно общалась с ним, а перо химеры было в его самодельном украшении.

— А еще он достаточно импульсивный, чтобы повести себя агрессивно…

Агата и Фина пребывали в воодушевлении, какое очень травмировало чувства Маргариты.

— Вы подозреваете Невила?

— Ну, — смутилась Фина и не договорила.

Агата же была по обыкновению тверда и хладнокровна:

— Пока что он главный подозреваемый. Нет ничего плохого в подозрениях. Если он не виновен, это вскоре выяснится. Я доложу о нем мастеру Дорену. Он проведет проверку и…

— Нет! — возопила Маргарита, меча искры из глаз. — Невил хороший человек. Он ни за что бы не убил химеру! Он знал, что я к ней хорошо относилась, и он бы не…

— Не сделал бы то, что тебя расстроит? — хмыкнула Агата нервно. — Ты говоришь так, потому что влюблена. Любовь отупляет.

— Агата… Не надо ругаться, — вмешалась Фина, за что получила в ребра материализовавшимся во вспышке голубого света древком посоха.

— Сама ты дура!

— А ну, повтори!

Вокруг ведьмочки завихрились лужицы воды, раздувая ветер, в котором строптиво колыхались две густые цветные косы. Стекла круглых очков усеялись мелкими каплями, но глаза за ними смотрели на Маргариту, не моргая. Книги на кровати сами собой перелистывались, а шокированный бурей паук забился в угол кровати и запечатался толстым слоем паутины.

Маргарита пятилась, пока не уперлась бедром в тумбочку. Для нее Агата была чародейкой великой, орудующей внушительным на вид посохом. Увиденного трюка ей сполна хватило, чтобы забояться магии.

И ведьма пользовалась этим как преимуществом — Маргарита всегда с открытым ртом наблюдала за ее колдовством, не отдавая внимания натужным жилкам на лбу и одышке.

Величием, пусть и фальшивым, легко вызвать у других страх.

Агата ощутила за собой эту силу и представила, как такими же пугливыми глазами на нее взирают негодяйки Кассандра, Амиама и Фэй.

В планах Маргариты не было поражения — гордость не позволяла. Она вслепую нащупала в верхнем ящике тумбы один из своих порошков.

— Прочисти уши. Я сказала, что ты дура, Агата! — повторила Маргарита и, взмахнув рукавом ночного платья — прямо как настоящая колдунья — отправила песочное наполнение пузырька в воздух — навстречу водяным струям, рванувшим в ее направлении.

Шарообразные гранулы разбухли, мгновенно вобрав всю воду, и из едва зримых крупинок выросли в пружинистые шарики размером с теннисный мяч. Точно также они отскакивали от стен и пола, и, взывающая к уму-разуму Фина со своей несуразно высокой и худой комплекцией была обречена поскользнуться.

— Что это?!

— Магический абсорбент! — усмехнулась Маргарита.

Агата ехидно улыбнулась удавшемуся магическому фокусу с абсорбирующим веществом.

— Неплохо!

Девушки уже и думать забыли, о чем их бой. Они на всю катушку развлекались, пока Фина набивала синяки, кувыркаясь на полу, среди стремительно разбухающих шариков:

— Остановитесь, девочки!

Но от Агаты на Маргариту уже двигался второй всплеск воды.