Исцеляющий миры. На грани разлома. Часть 1

Габриэль Феннис не бежала — она неслась дворами прочь, словно подстреленная лань. Пожалуй, последний раз ей приходилось так бегать в детстве на физкультуре, когда девочка отчаянно пыталась скрыться от надзирательного взгляда учителя где-нибудь в тени парка с книгой в руках.

Огромный ком страшного предчувствия пульсировал в груди Габриэль. Она согнулась, уперлась руками в колени и, жадно хватая воздух, огляделась. Ноги притащили её в узкий переулок, до которого почти не добирался скудный предзакатный свет. Кирпичные стены были расписаны граффити. На одном из таких рисунков художник изобразил перечёркнутую летающую тарелку и красную надпись: «Смерть Неопознанным Летающим Объектам!».

Телефон в кармане Габриэль запищал. Когда-то давно она поставила на звонок главную музыкальную тему из фильма «Убить Билла» и сейчас особенно жалела об этом, поскольку побег и неприветливый ночной переулок совсем не располагали к подобному сочетанию.

На экране засветился знакомый номер, по которому она уже звонила сегодня.

— Да! Роуз! Это я — Габриэль!

Из динамика раздался заплаканный голос пожилой женщины:

— Да как тебе не стыдно? По-твоему, это смешно? О, моя бедная девочка! — плакала она. — Не думай, что тебе повезёт дважды, мерзавка! Я упеку тебя, если не за решётку, то в психушку, уж наверняка, Габриэль Остин Феннис!

Габриэль в панике бросила трубку. Она ещё долго смотрела в экран и дрожала. Это всё не взаправду. Она до сих пор в кошмаре, нужно просто разбудить свой мозг! Габриэль ущипнула себя за локоть — не помогло. Смачно хлестнула себя по щеке — нет, всё ещё спит. Тогда она попробовала технику, которую вычитала в каком-то развлекательном журнале: если это действительно сон, то количество пальцев на её руке будет искажаться при подсчёте.

Она подняла правую руку — хм, вроде пять… А ну, ещё раз — один, два, три, четыре, а это ещё что за… один, два, три, четыре, семь, да сколько же вас?

Габриэль отвлеклась от пересчёта пальцев и начала считать движущиеся к ней тени.

Люди в чёрных худи вошли в переулок. Плоские мазутные лица и злобные ухмылки, прямо как в недавнем сне, наступали со всех сторон. Габриэль попыталась бежать, но один человек из компании грубо прижал её к стене.

— Смерть Неопознанным Летающим Объектам! — прошипел он ей в лицо.

Габриэль вскрикнула, больно ударившись спиной:

— Но я не неопознанная! Я — человек!

— Я тебя не знаю. Для меня ты неопознана, — серьёзно ответил тот.

Фигуры одобряюще загудели.

— Ладно. Справедливо. Но! Я точно уж не летаю! Ха! Как вам такой аргумент?!

— О, если будешь действовать мне на нервы, то, поверь мне, полетишь вон в те помои, словно птичка! — заржал человек.

Габриэль скисла — аргументы кончились.

— Ещё возражения?

Девушка задумалась.

— Да… пожалуй, имеется ещё одно…

— Ну? — Негодяй нетерпеливо вдавил жертву в стену.

Габриэль перенесла всю свою силу в правую ногу и пнула его прямо в мужское достоинство, тем самым высвободившись из хватки.

— Ха! Как тебе такой аргумент? Достаточно весомый? — Она метнулась в сторону, но её тут же оцепили две новые пары рук. Габриэль сопротивлялась несколько минут, пинаясь, брыкаясь и кусаясь, как дикарка из джунглей.

Пыл её остудил вид перочинного ножа, который достал из кармана третий нападающий.

Сбитый с ног главарь банды «Смерть НЛО» встал, сопровождая свои движения проклятьями и угрозами.

— Режь ей горло! — гаркнул он.

Человек с ножом сплюнул, давая понять предводителю, что понял его.

Габриэль затрясло.

Глава 4. Девочка на крыше

Если вы любите загадки — полюбите Вселенную. Потому что, несмотря на периодически выныривающие глупости и абсурдные вещи, она сложнее самых сложных загадок, которые существуют внутри неё. Но если вы любите загадки решать, то тут вам делать нечего. Либо забудьте о решении и наслаждайтесь одним лишь фактом их существования, либо… смотрите сами.

В созвездии «Лошадиная голова» на планете Олоноскал существует одна прежде мудрая газообразная форма жизни, среди народа которой известна легенда о «Круглой Вселенной и Боге».

Когда-то их предки освоили внетелесные путешествия сознания. Этой методике посвятили жизни олоноскалские учёные-монахи. Добившись такого состояния, они отправляли свои разумы бороздить далёкие миры Вселенной со скоростью, не уступающей скорости света. Миллиарды поколений олоноскалцев пытались обнаружить конец Вселенной, но ничего не получалось, поскольку любопытство сбивало их с намеченного курса. Новые галактики, планеты, созвездия — всё это казалось для них слишком привлекательным. Тогда один из мудрецов по имени Урос сказал: «Я полечу прямо сквозь Вселенную и не поверну головы в сторону манящих светил. А когда я умру, мой путь продолжат мои дети, и дети моих детей, и дети детей моих детей… и так до тех пор, пока олоноскалский народ не найдёт конец Вселенной». Современные олоноскалцы до сих пор задаются вопросом… как он умудрился заделать детей, пребывая всю жизнь в состоянии транса? Но сейчас не об этом.

Спустя бесчисленные годы путешествия одного-единственного поколения юный потомок мудреца Уроса, известный как Гиил, завидел впереди галактику, похожую на его родной дом.

Среди знакомых звёзд и планет в вакууме висела маленькая планета Олоноскал.

Народ встретил его со словами: «В смысле ты пролетел Вселенную по кругу?»

Так олоноскалцы доказали теорию «Круглой Вселенной». Однако любопытство их было неутолимо. Жажда познания заставила спросить самих себя: «Если Вселенная круглая, то что находится за ней?»

Гиил подумал: «Наша вода под воздействием гравитации принимает форму шара, планеты и звёзды — тоже шарообразные. Даже ядра наших газовых клеток не имеют углов. Всё в мире стремится к форме шара. Однако эти объекты существуют внутри чего-то большего».

«Что ты там про клетки сказал? — задумался старый учёный-монах. — А что, если Вселенная — лишь ядро громадной клетки Великого Вселенского Организма? Нужно это проверить!»

И они проверили. Ну… попытались. Учёные-монахи создали устройство, разрывающее материю Вселенной, чтобы покинуть предполагаемое «ядро клетки ВВО» и углубить свои знания.

Так появились чёрные дыры.

К сожалению, никто из олоноскалцев так и не вернулся из путешествия, а их газообразные тела развеяло время. Никто. За исключением одного потерявшего рассудок учёного-монаха. Когда он очнулся, его газовое лицо было безмятежно мудрым.

«Я видел Бога», — сказал он.

«Как он выглядел?» — столпился вокруг народ.

«Он выглядел, как я», — ответил олоноскалец и совершенно спокойно уничтожил всех учёных-мудрецов и их технологии.

С тех пор ни один житель Олоноскала не стремится познавать мир, а олоноскалцы были признаны самой тупой расой во Вселенной.

***

Габриэль зажмурилась, предвкушая холодное лезвие на шее, а затем — острую боль и вкус собственной крови на языке.

Звон.

Знакомый из сна звон цепей.

На одной из крыш возник чёрный силуэт, укутанный с головы до ног в плащ. Низкое солнце лучилось позади него, скрывая лицо, отчего светлые глаза, поражающие своим ненормальным спокойствием, горели сверхъестественно ярко. У подола растекающегося плаща поднимались в воздух маленькие подвижные шарики, похожие на капли ртути. Они сталкивались, объединялись и вновь разлеплялись.

Незнакомец легко спрыгнул с крыши, приземлившись с нечеловеческой мягкостью. Тёмный шлейф поднялся в воздух и обрызгал асфальт. Следы жидкости тут же впитались обратно в плащ.

Голубые глаза устремились на человека с ножом. Последовал взмах рукой где-то за плащом, и тонкие пальцы ухватились за крепкую блестящую цепь.

— Ты ещё кто? — Человек в худи опустил нож, бросая панический взгляд то на силуэт, то на своего главаря.

— Что ты такое? — заорал предводитель «Смерть НЛО».

— Это определенно Неопознанный Летающий Объект, — сказал один.

— Точно-точно! Мы его знать не знаем! А ещё он летает! — сказал третий.

— Так он же не летел, а просто спрыгнул? — предположил кто-то.

— Ну и чё? — огрызнулся главарь. — Когда это мешало не считать объект нелетающим?

Банда засовещалась, одобрительно гудя.

— Смерть НЛО! — закричал человек с ножом.

— Смерть НЛО! — вторили остальные.

Только-только их ноги в стоптанных кроссовках оторвались от земли, чтобы наброситься на незнакомца в плаще, как десятки новых цепей помчались на них со скоростью, недоступной людскому глазу. Ступни бандитов не успели коснуться асфальта, а враг уже крепко-накрепко связал каждого из них.

Габриэль оперлась о расписанную уличными художниками стену, потому что колени предательски дрожали.

Цепи звякнули, окончательно обездвижив людей в капюшонах. Те, в свою очередь, закряхтели, давясь собственной слюной. Их лица, все как один, посинели. Они задыхались.

Габриэль тоже поплохело. От этой картины. Но зато теперь, когда потасовка кончилась, она смогла убедиться, что незнакомец в плаще — это девочка, причём та самая, которая померещилась ей сегодня в кафе и, вероятно, привиделась в недавнем сне.

— Что ты… что ты с ними сделаешь? — Габриэль не могла справиться с собственной речью. — Убьёшь?

Девочка в плаще сжала цепь ещё сильнее, и тонкие красные полосы заструились по телам пленников.

— П… п… перестань! Я благодарна тебе за спасение. Правда, очень благодарна! Но убийство — это уже перебор! Давай я наберу полицию. — Непослушными пальцами Габриэль взяла телефон, но он ей не пригодился. Цепи опали, и члены банды «Смерть НЛО» разбежались кто куда, хромая, всхлипывая, всхрюкивая, как стадо свиней.

Девушка выдохнула и изнеможённо съехала по стене. Когда она опомнилась, тёмный силуэт уже стоял на крыше, обдуваемый усилившимся ветром.

— Подожди! Кто ты такая?

Девочка незаинтересованно отвернулась. Её облик зарябил, исказился помехами. Она переместилась на соседние крыши чёрно-синим аляповатым пятном, после чего след её потерялся.

— Боже! Поверить не могу! — выдохнула Габриэль, оставшись наедине с тишиной. Она прикрыла веки, отдышалась, провела мысленную самодиагностику и, удовлетворившись, что дрожь почти спала, медленно и шатко приняла стоячее положение. Так же медленно и так же шатко заковыляла она вдоль переулка.

На соседней улице бодро прогудели полицейские машины.

— Чёрт! — выругалась Габриэль, уверенная, что те ищут её.

Чуть быстрее, но ещё более шатко, чем прежде, она направилась в обратную сторону.

Вдруг что-то резко вынырнуло из-за угла, и девушка инстинктивно закричала. Потом испуг заменил гнев, а следом за ним — благоговейное облегчение.

— Ты!

— Габриэль!

— Что б тебя! Ты меня до чертиков напугал!

Адам Дэвисон стоял перед ней в той же окровавленной рубашке, с тем же зелёным чемоданом в руках. Он тоже казался встревоженным.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он.

— Это что ты здесь делаешь?

— Прячусь.

— От кого?

— От полиции!

— Какое совпадение! А ты что натворил? — удивилась Габриэль.

— Не заплатил за ужин.

— Всего-то?

— Ну и разбил окно.

— Зачем?!

— Э, мне пришлось. Они не выпускали меня через дверь.

— Ты видел её? — парировала Габриэль.

— Кого?

— Девочку в плаще?

— Нет, прости, я никого не видел.

— Понятно… — Габриэль странно хохотнула, и вроде бы на её лице выписалось что-то похожее на отдохновение. — Не думала, что со мной это случится так рано…

— Случится… что?

— Потеря рассудка!

Часом позже она уже сидела в «Фольксвагене» и слушала гудки в телефоне, задумчиво вглядываясь сквозь стекло в выгорающее небо, нещадно затягивающее в свою пустоту печальное солнце. В голове её роились воспоминания неоднозначных событий сегодняшнего дня, от которых чувства завязывались в тугие узлы.

— Профессор! Я вам не помешала?

На том конце трубки закряхтел голос профессора Нортона:

— Здравствуй, милая, я ждал твоего звонка! Ты что-нибудь выяснила? — весело спросил он.

— Да, профессор. Полагаю, что мир не изменился, это я — изменилась. Или, если быть точной, сошла с ума. Скажите, профессор, та я, которую вы знали все эти годы, какой она… какой она была?

— Такой же, как сейчас, — серьёзно ответил старик. — Я прекрасно тебя знаю, Габриэль. Ты не могла повредиться умом. В конце концов, инопланетян никто не отменял. Они есть. И этот факт уже сам по себе меняет наш мир, поэтому, что бы ты там такое ни раскопала, оно, наверняка, настоящее и имеет непосредственную связь с НЛО. А теперь давай, не томи, что случилось?

— Я не знаю! — схватилась за волосы девушка, глаза её увлажнились. — Моя лучшая подруга мертва, и я каким-то образом связана с её смертью!

— Ты о Роуз?

— Вы знаете что-то о ней? — Габриэль вцепилась в телефон двумя руками.

— Это было давно… Пять лет назад или около того.

— Пять лет назад? — выдохнула Габриэль с комом в горле.

Профессор продолжил:

— Роуз с компанией, в числе которой была ты, отмечали её день рождения на крыше, и она… она случайно перегнулась через перила и… сама понимаешь. Хотя случившееся и было расценено как несчастный случай, родители Роуз по сей день придерживаются своей истины.

— Они считают виновной меня?

— Увы, милая. Таково родительское сердце. Ему трудно принять, что в смерти ребёнка не виноват никто, кроме случайности.

— Но случайности не случайны, профессор. Вы сами мне годами твердили эту фразу.

— И я по сей день в это верю, Габриэль. Вот только связь случайностей порой непостижима для простого человеческого ума.

— И что вы мне посоветуете? Смириться с моей новой жизнью? Или продолжить расследование?

Профессор Нортон, у которого всегда была тяга к разыгрыванию драмы, выдержал паузу, чтобы потом спросить:

— А чего хочешь ты?

Габриэль стёрла слёзы рукавом и шмыгнула носом:

— Я хочу всё знать, — преисполнилась она решимости. — Я всегда была неудачницей. С самого рождения. В школе меня гнобили, преподаватели в универе заваливали на ровном месте, я не продержалась ни на одной работе дольше месяца, а теперь ещё и потеряла близкую подругу. По-моему, я заслужила ответы.

— Тогда вперёд, милая! И помни: что бы ни случилось, я на твоей стороне!

Габриэль распрощалась с профессором и отложила телефон.

Среди удушливой тишины и безрадостного стрекотания кузнечиков раздался один продолжительный вздох.

— И давно ты тут подслушиваешь? — взвилась Габриэль, и её светло-карие глаза блеснули в полумраке салона.

Адам Дэвисон отвлёкся от суетных картин своего воображения:

— Я не подслушивал, — сказал он примирительным тоном. — Я размышлял о своём.

— И всё же, какого лешего ты делаешь в моей машине?

— Эм, полагаю, что просто сижу.

Габриэль посмотрела на него с укоризной:

— Издеваешься?

— Когда два существа, контактирующие ранее, расходятся, они, как правило, прощаются на словах. Мы не попрощались, вот я и предположил, что у нас ещё остались дела.

— Серьёзно?!

— На самом деле нет. Я не совсем уверен, куда идти…

— Как насчёт… туда, куда ты направляешься?!

— Я не уверен…

— А в чём ты уверен?

Адам честно кивнул:

— Я уверен в том, что не уверен, куда идти. Видишь ли, Габриэль, я ищу кое-кого.

— И поэтому ты бродил по лесу? Тот, кого ты ищешь, был в лесу? — догадалась девушка.

— Верно.

— Это пришелец?

— Да.

— Так ты занимаешься изучением НЛО?.. Почему сразу об этом не сказал? Я могла сдать тебя копам, между прочим. О, это всё меняет! Ибо знаешь что? Я тоже ищу пришельцев! Раз уж у нас общая цель, то почему бы нам не объединиться? Если случайности в самом деле не случайны, то наша встреча тоже несёт в себе какой-то сокровенный смысл! О, профессор Нортон, ваша метафизика гениальна!

Габриэль перевела дух и выжидающе уставилась на Адама.

— Ну, что скажешь?

Тот моргнул.

— На какой из вопросов мне ответить сначала?

— Буду считать это «да»! — Габриэль отвернулась к рулю и завела мотор. — Добро пожаловать в клуб неудачников, партнёр!

Глава 5. Уиллоубрук

14 июня 2016 года, 6:30 утра

Лондон заливал дождь. Птицы, пролетая над городом, каркали и гадили на мельтешащие по тротуару «инопланетные тарелки» — тенты невзрачных зонтов, под которыми прятались лица суетливых прохожих, чьи мозги заполонили надуманные, ничего не стоящие проблемы. Они убедили себя, что их озлобленные, прокисшие мины никто не видит. Но они ошибались…

Он видел. Видел их всех. Заглянул в каждое из них.

Он был простым котом: беспородным, неприметного тёмно-бурого окраса — самое то, чтобы слиться с лондонской грязью. Местные коты называли его «Мяау», дети «Кися», скромняги робко шептали «Кис-кис», а торговцы величали его «Пшелвонкотяра!» Ни одно из этих имён — считал кот — ему не подходило. Ну знаете, — не отражало его истинную сущность! Поэтому он предпочитал оставаться «Безымянным Бездомным Котом». По крайней мере, если кто-то при знакомстве услышит это имя, то тут же поймёт, что ничегошеньки от такого, как он, не наберёшься (разве что блох). И не будет тогда обмана и предательств, обёрнутых в целлофан лицемерия, — а тот настолько метафорический, что его даже нельзя пожевать. Этой универсальной истиной он жил долгие восемь лет — рекордный срок для бродяги. Иногда Безымянный Бездомный Кот жалел, что не родился человеком. Ему казалось, что он мог бы стать выдающимся философом, героем или, возможно, даже Премьер-министром. «Вот в следующей жизни…» — сетовал кот, но каждую новую жизнь вновь рождался простым котом, и — что самое обидное — каждый раз бездомным. Сегодня он прозябал девятую жизнь — последнюю невычеркнутую из списка.

Безымянный Бездомный Кот нашёл убежище от дождя в старой коробке из-под какой-то бытовой техники, среди мусорных баков в мрачном ущелье между двумя магазинами. В такие пасмурные летние периоды в Лондоне момент, когда ночь встречается с ещё не разгоревшимся солнцем, самый неприятный: холодный и слякотный, как мокрые носки.

Кот поджал под себя лапки, пристально провожая взглядом толпы британцев. Иногда он жалобно мяукал, чтобы привлечь к себе внимание. Но всем было на него всё равно. Он был слишком мал для того, чтобы значить что-то для этих двуногих.

Безымянный Бездомный Кот прикрыл глаза. В животе громко заурчало, и он облизнулся, вспоминая, что не ел уже три дня. Коробка могла спасти его от дождя и ветра, но никак не от голода. «Нужно найти еду», — подумал он, слишком усталый, чтобы осуществить план.

Так, в компании голода, кот задремал. Он давным-давно привык не видеть снов — с тех самых пор, как люди бросили его маленьким котёнком. Но Безымянный Бездомный Кот радовался и бесцветным пустотным дрёмам, часам бездумья и забвения. Хотя однажды ему привиделось, что он — профессор, вещающий гениальные лекции по философии многомиллионным слушателям.

«Мяу-мяау-мур-мя-мяяа», — рассказывал профессор Безымянный Бездомный Кот. Или лучше — «Гениальный Профессор Кот»? Это имя ему понравилось: скромное и звучное.

Толпа двуногих аплодировала ему, фиксируя в толстенных блокнотах каждое слово.

«Великолепно!» — плакали лучшие умы человечества.

«Я люблю вас!» — вздыхали девушки.

Кот приоткрыл один глаз, почуяв вкуснейший аромат. Он принюхался. Ага! Говядина. И совсем близко — прямо у его картонного домика. Что за сон? Нет, стойте… он уже проснулся? Безымянный Бездомный Кот открыл второй глаз, поднялся и осторожно выглянул из коробки.

Еда. Она лежала прямо там. Целая кучка мясных кусочков в нежном желе. Кот посмотрел по сторонам — никого из двуногих поблизости не было. Это показалось ему весьма странным, потому что обычно добродетели ошиваются поблизости, улыбаясь, издавая жуткие звуки — как они считают — умиления, и беспардонно наблюдая за столь интимным процессом, как приём пищи.

Безымянный Бездомный Кот тотчас бы бросился к ноутбуку и написал об этом загадочном явлении целую диссертацию! К сожалению, он не умел пользоваться ноутбуком, да и писать тоже. А даже если бы и умел, то всё равно не смог бы, потому что… у него лапки.

14 июня, 7:15 утра

Габриэль Феннис и Адаму Дэвисону предстояло долгое и утомительное пешее путешествие, но то была идея Габриэль, поэтому, несмотря на намозоленные ноги, она не жаловалась. А её друг… казалось, его это вообще не волновало.

Толстые стволы тянулись к небу цвета мокрого бетона: живые столпы, дома и убежища для мелких животных и птиц, строительный материал и пища для насекомых. Если бы Габриэль попросили описать деревья в уиллоубрукском лесу тремя словами, она бы сказала: «Красивые, молчаливые, полезные». Иначе говоря — её полная противоположность.

Девушка отвлеклась от рассматривания лесных красот и поняла, что отстаёт от своего спутника. Она перешла на лёгкий ковыляющий бег, нагнала мужчину и выровняла шаг.

Адам Дэвисон внимательно следил за показаниями какого-то чудо-устройства с вертящимися в разные стороны антенками, кнопками и рычажками, когда они попали, как он рассчитывал, в охраняемую зону. Белки и ящерицы расступались перед ним, словно море перед Моисеем. Нет, их пугала не его запятнанная кровью рубашка, ставшая прошлой ночью причиной переполоха в «Вялой Кобыле», — её он предусмотрительно заменил на новую хлопчатую, купленную здесь, на Земле, — звери шарахались от мерзкого писка, исходившего от его так называемого «технического чуда».

К счастью для Габриэль, писк раздавался на частоте, не воспринимаемой человеческим ухом, и девушке повезло не оглохнуть от наипротивнейшего звука на свете. Не будем брать в расчёт, что в пределах Вселенной найдутся звуки похуже.

— А что ты делаешь? — наконец обратила Габриэль внимание устройство в его руках. — Это и есть твой чудо-радар?

— Это… — Адам демонстративно потряс предмет. — Это… просто бесполезный неработающий хлам, — расстроился он и растряс «бесполезный неработающий хлам» ещё сильнее. Один рычажок отвалился.

— Что делает эта штуковина?

— Эта «штуковина» улавливает энергетические следы. Например, вблизи космического корабля радиационный фон начнёт увеличиваться…

— А это не опасно?

— Главное, не отходить от инструкций.

На профессиональном языке «Штуковина» Адама носила название «Локус Рассеянной Потенциальной Энергии» и обладала множеством полезных функций. Как и сказал Адам, она умела определять различного рода следы энерго-колебаний: телепортационные, химические, вакуумные, гравитационные и другие, а также — оценивать радиус их действия и вероятную продолжительность активной фазы. Короче говоря, парни из «Терра» весьма предусмотрительны.

Габриэль Феннис снова не поспевала. Прошло ещё около часа пути, и усталость давала о себе знать.

— Я так не могу! — застонала она. — Я обессилела и голодна!

— Мы ели в машине.

— Знаю, но… Да чёрт! — заглядевшись, Габриэль споткнулась об очередную ветку и растянулась на траве, получив в подарок от камня круглый сиреневый синяк на левом колене. — Откуда столько веток?!

Адам подал спутнице руку.

— Не знаю, — вздохнул он, и девушка поняла, что её спутник тоже на пределе.

— Нет, правда! Их тут целая куча. Хоть шалаш строй! — Габриэль схватила его ладонь и поднялась, скрипя суставами. — Вроде урагана не было. Да и ветер не настолько сильный, чтобы обломать ветки.

— А ты права, — осмотрелся Адам. — Это странно.

Они всё шли. Адам, как всегда, впереди — увлечённо изучал пейзажи, ну прямо юный натуралист, мечтающий заслужить значок! Удивительно, как ему хватало терпения оставаться сосредоточенным, когда над самым ухом не умолкала болтовня Габриэль.