Дневник Путешественника в Заперти

— Я не планирую оставаться в Заперти.

— Я тоже.

Путешественник подумал о людях, которых встретил в Заперти: о Сбое с его проводами и кабелями, Памяти с ее архивными бумагами, Мере с таблицами, Тишине, которая три года продолжала приходить в кафе у вокзала, и Квоте, превращавшей официально существующие вещи в неофициально доступные. Он почти ничего не знал об их прошлом — о том, кем они были до своих нынешних имен и ролей. Человеку, который потерял собственное имя всего несколько недель назад, это вдруг показалось важным.

— А если в архивных карточках не окажется ничего, кроме обычных технических работ?

— Тогда, возможно, впервые порадуемся отсутствию данных.

Вечером Путешественник вернулся в гостиницу, поужинал и оставил служебную сумку на стуле. Он сложил распечатки во внутренний карман куртки: бумажное доказательство выглядело лучше, чем объяснение на словах. Телефон остался на столе — Путешественник не хотел, чтобы устройство снова сообщало ему, как правильно вести себя по дороге к месту, где он собирается нарушить несколько правил.

Комната, которой нет, находилась там же, где они оставили ее после прошлого подключения. В коридоре горел тусклый свет. Дверь была заперта. Путешественник постучал условленным коротким ритмом. Через несколько секунд открыла Мера.

— Без телефона?

Он кивнул.

— Хорошо. Сбой проверяет адаптер и линию. Хочет убедиться, что нет явных признаков постороннего подключения.

Внутри почти ничего не изменилось: два старых стола, разномастные стулья, кабели и иностранный ноутбук. На месте обугленного адаптера лежал прибор Квоты: потертый корпус, неровная царапина возле разъема. Путешественнику показалось странным, что от такой невзрачной вещи теперь снова зависит их связь с внешним миром.

Память сидела у дальнего края стола, перед ней лежала закрытая папка с двумя архивными копиями; ладонь она держала на обложке, будто заранее предупреждала Сбоя не тянуться к бумагам. Мера устроилась рядом с механическими часами. Перед ней лежал лист с двумя рядами времени: выходами Министерства во внешнюю сеть и техническими уведомлениями вокзала. Карандашом Мера обвела ближайшее совпадение: «22:41-23:00».

— У нас сегодня девятнадцать минут? — спросил Путешественник.

— Нет, — ответила Мера. — Девятнадцать минут длится технический перерыв на вокзале. Внешний канал Министерство откроет всего на несколько минут, как обычно.

— Четыре. Если повезет — пять, — сказал Сбой. — Сначала смотрим то, что может быть доступно через внешний архив ведомственных публикаций. Ничего не отправляем, не открываем личные профили и не заходим туда, где требуется авторизация.

Путешественник нахмурился.

— В прошлый раз мы так и не закончили разговор с Анной.

— Знаю. Но если начнем с Чатграма, на архив не останется времени. Сначала проверим, выдержит ли соединение хотя бы один безопасный запрос.

— И что такое безопасный запрос? — спросила Память.

— Тот, который не требует авторизации и не просит подтвердить личность.

— Обнадеживающее определение, — заметила она.

До предполагаемого открытия внешнего канала оставалось семь минут.

— Перед тем как начнем, — сказала Память, — я покажу, что нашла в листе замены.

Она придвинула к ним копию карточки Порядка 0-00-001. На обороте, ниже печати, находилась почти стертая строка. Путешественник видел ее вчера, но не придал значения.

— Здесь есть пометка, — сказала она. — Я сверила ее с другими документами того периода. Так обозначали сопровождение при изменении учетной категории. Но рядом нет идентификатора сопровождающего.

— Может, потому что сопровождения не было? — спросил Сбой.

— Может. А может, его указали в другом документе. Это повод искать ведомость сопровождения, а не придумывать судьбу человека по одной карточке.

Путешественник рассматривал бледные чернила. Семь лет назад кто-то поставил подпись, которую теперь невозможно было прочитать, и отправил бумагу на замену. В результате не сохранилось даже уверенности, что человек, чье имя стояло на карточке, действительно существовал. На бумаге был указан маршрут другого человека, тогда как своего Путешественник до сих пор не знал.

— Если найдется ведомость, — спросил Путешественник, — мы сможем узнать, кто был с ним?

— Если она сохранилась. Если в ней нет исправлений. Если тот, кого мы найдем, не окажется очередной учетной категорией, — ответила Память. — Видишь, сколько условий?

— Достаточно, чтобы СИГНАЛ отказал мне в достоверности наблюдения.

— СИГНАЛ отказал бы тебе даже в праве не наблюдать, — сказал Сбой.

Мера стукнула карандашом по столу.

— Две минуты. Мы готовы?

Вопрос был адресован сразу всем, но ответил только Сбой. Он поднес руку к переключателю старого адаптера. Путешественник сел на стул. Память убрала архивный лист в папку. Несколько секунд они слышали лишь ровное гудение старенького ноутбука.

— Готовы, — сказал Сбой.

Они замолчали. На адаптере загорелся зеленый индикатор, погас, затем загорелся вновь.

— Рано, — сказала Мера.

Индикатор стал желтым, потом вернулся к зеленому.

— Сейчас.

Сбой запустил ВПН.

Connecting…

Authenticating…

Secure connection established.

На экране возникла непривычная страница: простой заголовок, поле поиска, несколько ссылок и ни одного предложения повысить общественную ответственность. Путешественник почувствовал почти детское облегчение. Там, по другую сторону соединения, по-прежнему существовали сайты, которые не знали, как его зовут, и не собирались сообщать ему, что он неправильно распорядился собственной жизнью. Первой мыслью была Анна. Чатграм находился всего в нескольких кликах, но Мера открыла сохраненный адрес старого раздела ведомственных публикаций. Из внутренней сети он был недоступен, а через внешнее соединение открылся. Она ввела «Центральный вокзал» и ограничила поиск датами из своих таблиц. В результате появились те же технические работы, которые она видела раньше в публичных уведомлениях, но теперь записи содержали дополнительные служебные поля. В старом разделе публикации открывались целиком — вместе с техническими полями, которых нынешний интерфейс уже не показывал.

— Нам повезло? — спросил Путешественник.

— Пока мы просто нашли чужую привычку ничего не удалять, — ответила Мера.

— В Заперти это редкое качество, — заметила Память.

Мера по очереди открывала архивные карточки тех публикаций, даты которых совпадали с выходами Министерства во внешнюю сеть. Путешественник заметил строку, которой не было в тексте объявления для пассажиров: «СЛУЖЕБНАЯ КАТЕГОРИЯ: П-0». Мера вернулась к предыдущим записям — во всех стояло то же самое.

«ТРАНСПОРТНЫЙ УЗЕЛ: ЦЕНТРАЛЬНЫЙ».

«СЛУЖЕБНАЯ КАТЕГОРИЯ: П-0».

Путешественник выпрямился.

— Это оно?

— Это повторяющееся обозначение, — сказала Мера. — Оно еще ничего не говорит о поезде.

Память взяла архивную карточку Порядка 0-00-001 и сравнила строку маршрута с буквами на экране.

— Здесь Путь 0, — напомнила она. — А там П-0. Мы не можем считать их одним и тем же только из-за одинаковой первой буквы и цифры 0.

— Но можем проверить, — сказал Путешественник.

Сбой просмотрел несколько архивных записей со служебной категорией П-0. Формулировки различались — закрытие бокового входа, временное отключение табло, изменение режима учета, — но каждый раз П-0 появлялась рядом с теми короткими вечерними работами, которые Мера нашла в открытых объявлениях вокзала.

— Зачем отключать табло? — спросил Путешественник.

— Одна из версий: чтобы пассажиры не увидели информацию, которая им не предназначена, — ответил Сбой.

Память указала на карточку Порядка 0-00-001.

— Проверь дату из нее.

Мера ввела дату. Архив нашел уведомление на тот же день: на Центральном вокзале временно отключали табло и закрывали боковой вход в связи с техническими работами. Под основным текстом публикации снова стояла служебная категория «П-0». Основание было сформулировано иначе: «корректировка учетных единиц».

В комнате наступила тишина.

— Этого достаточно? — спросил Путешественник.

— Для чего? — Память не отводила глаз от листа. — Для вывода, что эти документы связаны? Пожалуй. Для вывода, что Порядок 0-00-001 действительно уехал поездом? Нет. Ни один из этих документов не подтверждает, что человека куда-то перевозили. Пока мы видим только изменение его учетного статуса.

Сбой уже собирался закрыть запись, когда рядом появилась ссылка на приложение — «ВЕДОМОСТЬ СОПРОВОЖДЕНИЯ». Он навел курсор — на экране появились графы «техническое сопровождение», «подтверждение учетного статуса», «присутствие внешнего подтверждающего лица», «результат».

— Похоже на обычную ведомость участников, — сказал Сбой.

— Да, — согласилась Мера. — Только здесь участников определяют не по именам, а по функциям.

Путешественник заметил еще одну странность. В графе «Результат» не было ни прибытия, ни отправления. Для всех записей использовались два возможных значения: «статус подтвержден» и «статус изменен». Память попросила Меру увеличить этот фрагмент.

— Такие обозначения я видела в архивных листах замены, — сказала она. — Но это может быть просто общий словарь системы.

— В каком смысле?

— Когда ведомства перестают понимать друг друга, они договариваются одинаково называть то, чего ни одно не может объяснить. Потом эти названия начинают жить собственной жизнью.

Путешественник представил, как на вокзале объявляют не прибытие поезда, а изменение статуса тех, кто должен был на нем приехать. Картина показалась нелепой ровно до тех пор, пока он не вспомнил слова Анны о пустом поезде. Если система отдельно фиксировала движение поезда и учетный статус пассажира, отсутствие одного документа еще ничего не говорило о другом. Но пока это было только предположением.

— Нам нужно попасть в служебную зону вокзала и посмотреть, что там происходит во время технического перерыва, — сказал он вместо этого.

Сбой посмотрел на часы.

— Мы еще не знаем, какая именно часть вокзала связана с П-0.

Мера просмотрела сегодняшние публикации с категорией П-0 — одна из них касалась допуска представителей ведомств в закрытую часть вокзала. В ней было указано, что отдельный пропуск не требуется, если присутствие подтверждено Министерством. Рядом с публикацией находилась ссылка на ведомость сопровождения. Мера открыла ее в соседней вкладке, но просмотреть не успела.

— Вот здесь и может пригодиться твоя межведомственная сверка. Если обращение примут и назначат время, у тебя будет официальное основание пройти дальше общего зала на вокзале, — сказала Мера.

— А если обращение не примут?

— Тогда этот вариант отпадает, — ответил Сбой.

Путешественник вспомнил слова Нормы о том, что при такой сверке заявитель должен присутствовать лично. Она будто заранее знала, что ему понадобится официальное основание для прохода в закрытую часть вокзала. Возможно, он просто связывал события задним числом. Возможно, нет.

В углу экрана мигнула маленькая отметка. Мера сразу убрала руку с клавиатуры.

— Что это? — спросил Путешественник.

— Еще не знаю.

Сбой открыл панель соединения, где обычно отображались только два участника. Теперь внизу появилась третья строка, но без адреса. Она исчезла прежде, чем Путешественник успел что-то прочитать.

— Мы тут не одни? — спросила Память.

— Пока не могу подтвердить, — ответил Сбой. — Но проверять не собираюсь.

Он прервал соединение. Мера проверила записи в блокноте.

— Мы могли успеть еще что-нибудь, — сказал с досадой Путешественник.

— Могли, — согласился Сбой. — Например, сообщить службе безопасности, в какой комнате нас искать.

Мера не поддержала шутку и закрыла блокнот. Память еще раз посмотрела на архивную карточку Порядка 0-00-001 и убрала ее в папку.

— П-0 повторяется в разных документах. Теперь бы понять, что за этим стоит, — сказала Память.

— А ты что думаешь? — Сбой обратился к Путешественнику.

Тот несколько секунд молчал. Ему не хотелось признаваться, что почти все время он думал об Анне, хотя сам настоял на поиске сведений о Пути 0.

— Я хочу подать запрос на сверку, — сказал он наконец.

— Знаю. — Сбой отодвинул стул. — Вопрос в том, что ты будешь делать, если тебе действительно назначат время на вокзале.

Мера вернулась к одной из страниц, которую успела открыть до отключения, и замерла.

— Подождите.

Сбой уже убирал кабели в коробку.

— Что еще?

— Я не посмотрела дату исполнения в той ведомости сопровождения, которую открыла перед отключением.

Мера прокрутила уже загруженную страницу вверх: в заголовке стояла дата публикации — сегодня, дата исполнения — завтра. Ниже находилось поле «Создано: вчера, 09:41». Память наклонилась к экрану.

— Публикация не относится к сегодняшнему техническому перерыву, — сказала Мера. — Это отдельная ведомость на завтра.

На странице было всего несколько строк. Последняя относилась к присутствию внешнего подтверждающего лица. В графе «Исполнитель» уже стоял конкретный идентификатор: ПОРЯДОК 0-17-314.

— Совпадение? — спросил Путешественник.

— Случайным тут может быть только то, что мы его заметили, — ответил Сбой.

— Что означает «внешнее подтверждающее лицо»? — спросила Память.

Под названием поля на уже загруженной странице было пояснение: «УЧАСТНИК, НАЗНАЧЕННЫЙ ДЛЯ ПОДТВЕРЖДЕНИЯ ИЗМЕНЕНИЯ УЧЕТНОГО СТАТУСА». О том, чей статус предполагалось менять, там не говорилось.

— Это не то, о чем я собирался подавать обращение, — сказал Путешественник. — Я хотел сверить две записи: в одной я зарегистрирован на вокзале, в другой сведений о моем прибытии нет.

— Именно, — ответила Мера. — А здесь тебя назначили подтвердить изменение чьего-то учетного статуса. Это совсем другая процедура.

Сбой еще раз проверил время создания найденной ведомости: вчера в 09:41. Путешественник вспомнил тот день: в этот час он еще разбирал заявления о несоответствии личных данных. О межведомственной сверке он спросил Норму только ближе к полудню.

— Норма могла сделать это заранее? — спросил он.

— Могла, если у нее есть доступ к формированию таких ведомостей, — сказал Сбой. — Или система выбрала тебя автоматически. Меня беспокоит другое: почему из всех возможных людей там оказался ты.

— А если это ловушка?

— Тогда у нас наконец есть документ, который выглядит как приглашение в ловушку, — ответила Память.

Путешественник снова посмотрел на строку со своим идентификатором. Рядом находилось поле «Присутствие», напротив стояло: «СОГЛАСОВАНО». Ниже — примечание, почти незаметное из-за мелкого шрифта: «ОТДЕЛЬНОЕ ПОДТВЕРЖДЕНИЕ УЧАСТНИКА НЕ ТРЕБУЕТСЯ».

— Но я не соглашался участвовать в этом, — тихо сказал он.

Никто не ответил. Мера дописала номер ведомости и время в блокнот. Память положила рядом архивную карточку Порядка 0-00-001. Между двумя записями было семь лет. В старой значился «Путь 0». В новой — согласованное присутствие Порядка 0-17-314 на завтра. Это не доказывало, что события связаны, но оба документа снова вели к Центральному вокзалу.

— Тебе не обязательно идти, — сказала Мера.

— В документе уже решили, что я буду, — ответил он.

— Документы еще не распоряжаются твоими ногами, — заметила Память.

Путешественник хотел бы ей поверить. Он вспомнил, как добровольно подал запрос на получение адаптера, нажимал нужные кнопки и объяснял себе каждый шаг необходимостью. Теперь без его участия ему назначили роль в совсем другой процедуре. И подтверждение от него не требовалось.

— Завтра я все-таки оформлю обращение на сверку, — сказал он.

Сбой поднял голову.

— После того, что мы увидели?

— Именно после этого.

Сбой некоторое время смотрел на него, затем убрал адаптер в коробку.

— Тогда сначала выясним, чем межведомственная сверка отличается от процедуры изменения учетного статуса. Иначе ты придешь туда проверять документы, а окажется, что проверяют тебя.

У гостиницы терминал вывел обычное приветствие. Путешественник приложил карту и вошел. Завтра он все равно собирался подать собственное обращение — сверить две противоречащие записи о своем прибытии. Найденная ведомость не имела к этому обращению прямого отношения: в ней ему уже назначили совсем другую роль, которую он не выбирал и смысла которой не понимал. Именно это тревожило сильнее всего. Он еще не сделал своего следующего шага, а система уже ждала его в другом месте. Его присутствие было согласовано, оставалось понять — зачем.

Глава 11. Внешнее подтверждение

Утром СИГНАЛ сообщил Путешественнику, что качество его сна невозможно оценить из-за недостаточного количества подтвержденных периодов отдыха. «Отсутствие данных о бессоннице не является подтверждением сна», — поясняло приложение. Ниже находились две кнопки: «Согласен» и «Не располагаю достаточными основаниями для несогласия». Путешественник закрыл уведомление, но через несколько секунд оно появилось снова. На этот раз система предложила сначала подтвердить, что закрытие предыдущего уведомления не было вызвано случайным движением пальца.

Путешественник положил телефон на тумбу и сел на край кровати. Накануне он вернулся в гостиницу почти в полночь, но нормально уснуть так и не смог. Как только он закрывал глаза, перед ним возникали одни и те же строки:

ПОРЯДОК 0-17-314.

ПРИСУТСТВИЕ: СОГЛАСОВАНО.

ОТДЕЛЬНОЕ ПОДТВЕРЖДЕНИЕ УЧАСТНИКА НЕ ТРЕБУЕТСЯ.

Он несколько раз пытался объяснить себе, что это всего лишь запись в ведомости, ошибка, автоматическое назначение, совпадение идентификаторов, чья-то невнимательность — любое из этих объяснений звучало достаточно правдоподобно, пока он не вспоминал, что ведомость была создана раньше, чем ему самому пришло в голову спросить Норму о межведомственной сверке.

Перед выходом из гостиницы он проверил внутренний карман куртки. Обе распечатки были на месте: выписка из его профиля и официальный ответ транспортной службы. Одна утверждала, что его первичная регистрация произошла на Центральном вокзале. Вторая — что сведений о его пассажирском прибытии нет. Вчера вечером это казалось противоречием. Утром Путешественник подумал, что в Заперти два документа могли спокойно противоречить друг другу годами, если каждому из них отдельно не сообщали о существовании второго.

В Управлении было непривычно тихо, но не потому, что стало меньше посетителей: очередь уже начиналась у входа и делилась на три направления — граждане с предварительной записью, граждане без предварительной записи и граждане, которые не были уверены, требуется ли им предварительно подтвердить отсутствие предварительной записи. Тихо было из-за нового распоряжения Министерства. На стене висел плакат: «НЕДЕЛЯ СНИЖЕНИЯ ШУМОВОЙ НАГРУЗКИ. ПРОСЬБА ВЫРАЖАТЬ НЕДОВОЛЬСТВО В ПРЕДЕЛАХ ДОПУСТИМОЙ ГРОМКОСТИ». Под плакатом двое посетителей пытались ругаться шепотом.

Норма сидела за своим столом и сортировала заявления. Сбой находился в техническом секторе; за стеклянной перегородкой была видна только его спина.

Путешественник открыл раздел межведомственных обращений. Вчера он несколько раз просматривал его, но так и не решился нажать кнопку «Создать». Сегодня он не стал колебаться и сделал это — на экране появилась форма «ВИД РАСХОЖДЕНИЯ». Список содержал более двадцати вариантов, но взгляд Путешественника задержался на «НЕСОВПАДЕНИЕ МЕСТ». Следующее поле требовало указать событие. Он начал печатать слово «прибытие», и система предложила: «ПРИБЫТИЕ ПАССАЖИРСКОЕ», «ПРИБЫТИЕ СЛУЖЕБНОЕ», «ПРИБЫТИЕ УЧЕТНОЕ», «ПРИБЫТИЕ БЕЗ УСТАНОВЛЕННОГО СПОСОБА ПРИБЫТИЯ». Последний вариант выглядел слишком подходящим. Он бегло пробежался по справке: «Применяется в случаях, когда факт нахождения лица в месте признается, но способ достижения места не установлен». Он задумался на несколько секунд и выбрал «ПРИБЫТИЕ ПАССАЖИРСКОЕ». В поле «Документ ведомства 1» Путешественник прикрепил выписку из собственного профиля, в поле «Документ ведомства 2» — ответ транспортной службы. Система обработала файлы и выдала вердикт: «ОБНАРУЖЕНО РАСХОЖДЕНИЕ». Через секунду появилась следующая строка: «РАСХОЖДЕНИЕ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ОСНОВАНИЕМ ДЛЯ АВТОМАТИЧЕСКОГО ПРИЗНАНИЯ ОШИБКИ».

— Это я уже понял, — пробормотал он.

Путешественник нажал «Продолжить» и увидел ответ системы: «Требуется личное присутствие заявителя. При подаче обращения Вы подтверждаете готовность присутствовать в случае необходимости». Кнопка была только одна — «Подтвердить». После того как он ее нажал, на экране начал вращаться серый круг. Пять секунд. Десять секунд. Путешественник уже решил, что система зависла, когда вместо формы появилась зеленая рамка с сообщением «ОБРАЩЕНИЕ ПРИНЯТО. МЕСТО ПРОВЕДЕНИЯ СВЕРКИ: ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ВОКЗАЛ. ВРЕМЯ ПРИСУТСТВИЯ: СЕГОДНЯ 18:40». Путешественник посмотрел на часы компьютера — начало десятого утра. Он перечитал уведомление. Ниже находились кнопки: «Подтвердить возможность присутствия» и «Сообщить о невозможности подтвердить возможность присутствия». Путешественник оставил обе кнопки нетронутыми, отправил уведомление на печать и, забрав еще теплый лист из принтера, подошел к Норме. Она в это время заполняла ведомость работы приемных окон: напротив номера каждого стояло одно из трех состояний — «работает», «временно не работает» и «работает в режиме временного простоя».

— Норма, мое обращение приняли.

— Хорошо, — ответила она, не поднимая головы.

— Сверка сегодня.

Карандаш на секунду замер в ее руке.

— Значит, сегодня, — еле слышно повторила Норма.

Путешественник положил распечатанное уведомление перед ней.

— Центральный вокзал. — Она пробежала глазами по уведомлению. — В 18:40.

— Я подал обращение три минуты назад.

— Вы хотите пожаловаться на скорость рассмотрения? — Теперь она подняла на него взгляд.

— Я пока пытаюсь понять, существует ли вообще процедура рассмотрения.

— Назначение времени еще не означает, что Ваше обращение рассмотрено. — Норма еще раз просмотрела распечатанный лист. — И Вы не подтвердили время.

Путешественник теперь сам заглянул в листок — внизу действительно стоял статус участия «ОЖИДАЕТ ПОДТВЕРЖДЕНИЯ».

— А если я ничего не нажму?

— Тогда отсутствие ответа будет обработано в соответствии с причиной отсутствия ответа.

— Но я же не указывал ее.

— Поэтому сначала придется установить причину, — произнесла Норма с той же безличной ровностью, с какой обычно цитировала пункты инструкций. — Не обязательно все процедуры доводить до логического конца.

Он забрал лист и вернулся к своему рабочему месту. Сбой уже стоял возле стола. Путешественник молча протянул ему уведомление.

— Быстро, — отреагировал Сбой.

— Норма говорит, что мне только назначили время, само обращение еще не рассмотрено.

— Норма может назвать пожар ускоренной формой температурного регулирования. — Сбой еще раз взглянул на лист. — Вчерашняя ведомость тоже на сегодня. Если время двух процедур совпадет, списать это на случайность будет трудно.

— Что ты предлагаешь?

— Мера еще раз проверит вчерашние записи, а Память посмотрит формулировки ведомости. До обеда ничего не подтверждай.

Сбой собрался уходить, но вдруг остановился.

— И еще. Не говори Норме про ведомость.

— Она может и так знать.

— Может. — Сбой кивнул в сторону ее стола. — Пока она догадывается — это одно. Если услышит от тебя, что мы нашли ведомость, — это другое.

Когда Сбой ушел, Путешественник вернулся к своему компьютеру: уведомление о сверке все еще висело поверх остальных окон. Он свернул его, но система немедленно вывела маленькое сообщение «РЕШЕНИЕ О ПОДТВЕРЖДЕНИИ ОТЛОЖЕНО ПОЛЬЗОВАТЕЛЕМ», а через пару секунд добавила: «ОТКЛАДЫВАНИЕ РЕШЕНИЯ НЕ ПРИОСТАНАВЛИВАЕТ НАСТУПЛЕНИЕ ВРЕМЕНИ».