После измены. Твоей не буду больше

- Ты всё ещё меня ненавидишь, – тихо говорит Саша.

- Ненависть – это слишком сильное чувство, чтобы испытывать его к тебе. Ты для меня никто. Пустое место. И я хочу, чтобы так и оставалось.

Пауза настолько долгая, что я почти решаю, что он положил трубку.

- Хорошо, – наконец говорит Саша, и в его голосе появляются стальные нотки, которых я раньше не слышала. Незнакомые. – Я дам тебе пару дней. Подумай над моим предложением о встрече. Спокойно, без эмоций. Потому что, если ты откажешься… – он делает едва заметную паузу. – Тогда я буду действовать иначе. И мы всё равно поговорим.

- Что это значит?

- Ровно то, что ты услышала. До свидания, Алина.

Саша завершает вызов.

Я медленно опускаюсь на край кровати. Руки трясутся. «Будет действовать иначе». Это про Настю, что ли? Он что-то подозревает? Или знает? Богдан сказал? Или… или это просто моя паранойя?

Два следующих дня проходят в лихорадочном ожидании нового звонка Саши. Я плохо сплю, просыпаюсь в холодном поту, сердце колотится как птица в клетке.

И вот, наконец, долгожданное сообщение: «Мама, мы на въезде в город

Всё плохое тут же отступает, потому что я, наконец, увижу дочь. Всё утро занималась готовкой, чтобы порадовать её любимыми блюдами.

Я встречаю их на улице. Мама выходит из такси, улыбаясь, а Настенька буквально выпрыгивает из машины и с разбегу врезается в мои объятия.

- Мамуля! Я так соскучилась!

- Я тоже, солнышко, я тоже! – зажимаю её в объятиях, дышу её запахом.

Всё остальное в этот момент не имеет значения.

Как только заходи в дом, Настя взахлёб рассказывает про каток, про то, что весь их класс уже почти собрался там и её подруга Лерка десять раз звонила.

- Мам, ну поехали уже!

Я хочу отложить поездку, провести с ней тихий вечер, но вижу нетерпение в больших детских глазах. Не могу ей отказать. Через десять минут мы вызываем такси.

Наш каток – это сияющий островок посреди зимнего парка. Настя, как только получила коньки, превращается в юркую рыбку и растворяется в толпе сверстников. А я… я чувствую себя нелепым пингвином, неуклюже цепляющимся за борт.

- Мама, иди сюда! – Настя, сделав лихой круг, останавливается передо мной. – Ну пожа-алуйста!

- Я попытаюсь отойти от бортика, и мы оба окажемся на льду, – честно признаюсь я.

- Ничего! Упасть не страшно!

Она берёт меня за руку и осторожно тянет за собой. Я делаю несколько скользящих шагов, сердце бешено колотится не столько от страха упасть, сколько от непривычного чувства беспомощности. В этот момент Настя отпускает мою руку.

- Ой, мам, погоди! Я вижу Леру! Одну секундочку!

И она уплывает, оставив меня посреди катка в неустойчивой позе. Я замираю, боясь пошевелиться, ищу глазами опору. И тут слышу её радостный, звонкий крик, разрезающий музыку и общий гул голосов:

- Мама! Кажется, я нашла Короля!

У меня перехватывает дыхание. Медленно, преодолевая сопротивление всего тела, поворачиваю голову.

На краю катка, у самого выхода, стоит он. Саша. В тёмном пальто. Он смотрит не на меня. Он смотрит на маленькую фигурку, что лихо подрулила к нему и теперь дёргает его за рукав.

Я вижу, как его взгляд опускается, как он замирает, увидев её лицо. Вижу, как что-то в его собственном лице меняется. Шок. Недоумение. Что-то ещё, чего я не могу и не хочу разбирать.

Настя что-то говорит ему, улыбаясь обаятельно, так же, как её отец. Потом разворачивается и показывает пальчиком прямо на меня, на свою беспомощную, застывшую посреди катка маму.

И я читаю по её губам слова, от которых мир вокруг медленно погружается в ледяную, беззвучную пустоту:

– Дядя, а вы можете помочь моей маме? Она совсем не умеет кататься.