После измены. Теперь ты навсегда чужой

- Тут вы правы, - соглашается со мной Надежда Михайловна. – Но сначала мы дадим вам успокоительное. Это хоть немного, но облегчит боль.

- Спасибо.

Женщина выходит, и я слышу её тихий голос.

- Подождите несколько минут. Медсестра принесёт Ольге успокоительного.

- Можете не объяснять, - отвечает ей мужской голос. – Я всё понимаю. Моя сестра проходила через подобное. Несколько минут я могу подождать.

По удаляющимся шагам понимаю, что Ольга Михайловна пошла на пост. Мужчина, с которым она общалась, остаётся под дверью.

- Можете зайти, - говорю громко, чтобы он услышал.

Видимо, мужчина считает, что ослышался, потому что сначала стучит в дверь.

- Входите, - повторяю громко.

- Здравствуйте, - здоровается он, переступая порог палаты. – Я – старший оперуполномоченный уголовного розыска майор полиции Воронов Михаил Сергеевич.

- Здравствуйте. Приятно познакомиться, - говорю вежливо, на что он едва заметно усмехается.

- Сомневаюсь, что приятно, учитывая, по какому поводу мы познакомились, - но говорит мне этом мягко.

Я киваю. Повод ужасный и очень болезненный, но мне нужно быть сильной, чтобы убийца моего малыша ответила за свой поступок.

Михаил берёт стул у стены, приставляет его к моей кровати и присаживается. Папку кладёт на кровать, и это настораживает.

- Не смотрите на меня, как на врага народа, - верно прочитав мою реакцию говорит мужчина. – Для начала мы просто поговорим. Я послушаю, что случилось. Сделаю для себя пометки в блокноте.

Говоря это он, правда, достаёт из папки небольшой блокнот с ручкой и показывает мне. Я расслабляюсь и киваю.

- После мы заполним бланк заявления, и я запишу ваши показания. Учитывая ваше положение, запишу коротко. По сути. Когда вам станет легче, вас пригласят в отдел для дачи показаний, когда будет принято решение о признании вас потерпевшей.

- Хорошо, поняла. Спасибо, что объяснили.

Михаил просит рассказать меня, что случилось.

- Я попробую коротко. Моя подруга Кристина попросила меня приехать к ней. Якобы она застала своего мужчину с другой, и ей нужна моя поддержка. Я приехала по адресу, который она прислала. Мы поднялись на второй этаж. Кристина меня вела. Она точно знала, куда идти. За дверью, которую она открыла, был небольшой коридор. Пока мы там стояли, я услышала разговор её мужчины и моего жениха. Они обсуждали, как неплохо развлеклись втроём с Кристиной. Я хотела уйти, поняв, что Кристина – явно не первая девушка, с которой Виктор мне изменяет. Меня Кристина схватила за руку, я смогла вырваться, но у меня закружилась голова. Я упала. В коридоре появился Витя. Он затащил меня в кабинет, где они с другом отдыхали в окружении девиц лёгкого поведения. Витя спросил, не хочу ли я развлечься с Максимом, тем самым другом. Я испугалась. Витю оттолкнула на стеклянный стол. А в Максима бросила пепельницу, попала в переносицу. Ждать их реакции я не стала. Ушла. Я уже подошла к лестнице, когда услышала шаги за спиной. Потом был толчок. Очнулась я уже в этой палате.

- Вы видели, кто вас толкнул?

- Нет.

- Может, этот человек что-то говорил перед тем, как толкнуть вас?

- Нет.

- Кто-то видел ваше падение?

- Сомневаюсь. По словам Надежды Михайловны, моего доктора, скорую помощь вызвал официант, который меня обнаружил.

- Вы кого-то подозреваете?

- Только Кристину.

- Какие её мотивы это делать?

- Ей мой жених понравился, видимо. Захотела избавиться от конкурентки.

- А какие у вас отношения были до этого дня?

- Прекрасные. Мы были лучшими подругами.

Я смотрю в глаза Михаила и понимаю одну страшную вещь. Он мне не верит.

Глава 6

В глазах собираются жгучие слёзы обиды.

- Вы мне не верите, - говорю всхлипывая.

- Дело не в этом, - отвечает, качая головой. – Дело в том, что вы говорите: «не видела, кто толкнул», и в то же время обвиняете подругу. По вашим словам, толкнуть вас мог кто угодно.

- Так она стояла на втором этаже! – вскрикиваю возмущённо.

- Оленька, - мягко обращается ко мне опер, и я отчего-то немного смущаюсь. – Вы ни слова не сказали, что Кристина стояла на втором этаже. Так вы видели её?

- Видела. Вы спросили: видела ли я того, кто меня толкнул. Толчок был в спину, я не успела обернуться. Полетела вниз. Когда упала на первом этаже, подняла голову и увидела, что на площадке второго этажа стоит девушка в белом пиджаке. На Кристине в тот вечер был белый пиджак. Это была она.

- А теперь слушайте меня внимательно, Оля, - Михаил вдруг резко становится очень серьёзным. – Если вы хотите наказать подругу за то, что она сделала, вам нужно быть увереннее. Я вошёл в ваше положение, и общаюсь мягко. Следователь, которому передадут материалы, которые я соберу, не факт, что будет таким же добрым и чутким. Если вы будете рассказывать точно так же, как мне, дело просто закроют. Ясно выражаюсь?

- Предельно. Что я должна делать? Что говорить?

- Вот так уже лучше. Сколько вы дружите с Кристиной?

- Почти десять лет.

- То есть вы можете смело утверждать, что почти досконально знаете вкусы, привычки вашей подруги. А ещё духи, которым она пользуется.

Я бы сказала, что этот намёк совсем не тонкий. Если я не видела лица того, кто толкнул, я ведь могла почувствовать запах. Это тоже след. Кристина сколько я её знаю обожает «Императрицу». Другие духи она не признаёт, поэтому я этот аромат из тысячи узнаю.

- В момент, когда меня толкнули я услышала запах духов «Императрица». Этими духами пользуется Кристина больше десяти лет. А когда я приземлилась на первом этаже, то на площадке второго этажа я увидела Кристину.

- Вот так замечательно, - с улыбкой хвалит меня Михаил и подмигивает. – Теперь можно и заявление написать и зафиксировать ваши показания.

Эта процедура занимает примерно полчаса. Михаил просит почитать меня мои показания, проверить мои данные и поставить подпись, если всё верно. Я хоть мужчине и доверяю, но всё внимательно читаю. Замечаний у меня нет, поэтому я спокойно подписываю все документы и передаю Михаилу.

- И ещё, - говорит перед уходом, - дайте мне свой мобильный, пожалуйста.

Я протягиваю ему телефон, он, видимо, набирает свой номер и делает звонок. Из его кармана звучит мелодия.

- Это на всякий случай. Не нравится мне вот эта вся ситуация вокруг вас, поэтому если вдруг вам потребуется помощь. Любая. Сразу звоните мне. В любое время.

- Вы на что намекаете? – настороженно спрашиваю я. – Думаете, Кристина может мне что-то сделать?

- Я сомневаюсь, что она захочет получить судимость, Оля. Поэтому будет пытаться вас запугать, чтобы вы забрали заявление. Вмешаться может и её любовник или ваш жених, который тоже теперь её любовник.

- Мне плевать на их угрозы.

- Это, конечно, хорошо, но если всё же начнётся давление…

- Я поняла, сразу буду звонить вам.

- Договорились. Скорейшего вам восстановления, Оля.

- Спасибо, - говорю с улыбкой и машу ему рукой.

Двери за Михаилом тихо закрываются. Я осторожно поворачиваюсь на бок и смотрю в окно.

Потом тянусь к телефону и смотрю время. Почти семь вечера. Это сколько я пробыла в больнице, получается? Часа три-четыре? А где сейчас Витя? Неужели ему не интересно, что со мной? Или он тоже пострадал от падения на стеклянный стол, и ему оказывают медицинскую помощь?

Если так, то мне не стыдно. С удовольствием бы его ещё раз толкнула к этому столу, а лучше бы вазу на его голове разбить. Это не вернёт мне малыша, но хотя бы принесёт морально удовлетворение, что я ему сделала больно.

Ой, а машина моя где? У ресторана осталась? В ресторан я шла только с мобильным телефоном в руках. Ключи от машины были в кармане штанов. Значит, моя малышка осталась на месте, а это даёт надежду на то, что Витя не добрался до моих сокровищ – снимка малыша и теста. Он не достоит видеть их.

Только думаю о нём, как в двери палаты тихо стучат, а после звучит знакомый, уже ставший ненавистным голос моего бывшего жениха:

- Проснулась, милая?

Глава 7

Милая? Он меня сейчас «милой» назвал? Он что, думает, раз я упала с лестницы, у меня амнезия случилась?

- Закрой дверь с той стороны, Витя, - говорю холодно.

- Ну зачем ты так, Оленька.

- Затем, что ты – моральный урод.

- Давай без оскорблений, малыш. Я пришёл поговорить.

Витя заходит в палату и прикрывает за собой дверь. И мне не нравится, что при этом он щёлкает замком. Зачем? Чтобы нам никто не помешал?

Пока Витя оглядывает комнату, я тянусь рукой к пульту с кнопкой вызова медсестры и прячу под одеяло. Так будто немного спокойнее.

- О чём ты хотел поговорить? – спрашиваю прямо.

- О том, что ты услышала в кабинете. Я не хотел, чтобы ты узнала о нашем небольшом секрете. Но раз узнала, хочу заверить тебя, что ничего лишнего ты больше не увидишь и не узнаешь.

С этими словами Витя садится на кровать рядом со мной и берёт мою ледяную руку в свою.

Я смотрю на него и до меня не сразу доходит смысл произнесённых им слов. «Не увижу», «не узнаю»? То есть, он планирует продолжать мне изменять? Только в следующие разы обещает быть более осторожным? Он серьёзно думает, что я соглашусь на подобное? Кажется, он меня с Кристиной перепутал.

- Вить, давай проясним кое-что.

- Да, конечно. Я рад, что ты идёшь на диалог.

- Ты мне обещаешь, что я больше не у знаю о твоих изменах, но не обещаешь, что измен больше не будет? Я тебя правильно поняла?

- Правильно, - с довольной улыбкой отвечает он.

А я не понимаю, чему он радуется. Да, я правильно поняла его слова. Но принять эту ситуацию? Жить вот таким образом? Ждать его дома, пока он будет развлекаться на стороне? Серьёзно?

- Вить, а ты считаешь, это нормальным?

- Оль, ну ты же знаешь, что я люблю эксперименты в сексе. Ты их не любишь. Я тебя ни к чему не принуждаю. Для этого я встречаюсь с теми, кто готов дать мне то, что мне нужно. Иногда за деньги, иногда по взаимному желанию.

- То есть ты ещё и с проститутками этим занимался? – выдыхаю шокированно.

- Зачем же так грубо. Премиум эскорт, милая. Там все девочки чистые.

- Думаешь, меня это утешит? Что ты имел не девок с трассы или притонов, а премиальных давалок? – шиплю на него возмущённо.

- С твоих уст это звучит, как какая-то мерзость. Но на самом деле, так живут многие семьи.

- Да мне плевать, как живут другие семьи. Для меня лично это – мерзость. Если другие дамы готовы пускать в свою постель мужиков после этих простигосподи, то я не готова. И не буду. Если ты не понял, Витя, в том кабинете наши отношения закончились. Там я поставила на них огромный крест. Ничего между нами не будет. Свадьбы не будет.

- Ты на эмоциях, малыш, - ласково говорит Витя и сжимает мою ладонь чуть крепче.

Я смотрю на него и понимаю, что моя пламенная речь не возымела абсолютно никакого эффекта. Ноль. У него даже ни один мускул не дрогнул. Да и вообще, он смотрит на меня как на глупое дитя, которое пытается доказать взрослому человеку свою правду.

- Я понимаю, что срыв беременности, для тебя травма не только физическая, но и эмоциональная. Но ты должна понимать, что такое случается. Да и ребёнка по факту не было. Комочек из клеток.

- Закрой рот. Не смей так говорить. И ты ни хрена ты не знаешь, что значит для меня срыв беременности, - я вырываю свою руку под его недовольным взглядом.

- Если тебе так будет проще, обещаю, мы даже пройдём терапию вместе. Я буду рядом с тобой.

Какой бред он несёт. Будто пластинку заело. Какое вместе? Мне с ним находиться в этой палате уже невыносимо. Он душит меня своим присутствием.

- Нет. Тебя рядом со мной не будет, - говорю уверенно. – Я тебя прошу. Просто уйди.

- Как я могу тебя оставить?

- Легко. Хочешь сказать, что пришёл поддержать меня?

- Да. Конечно. Я же не каменный. Я переживаю.

- О чём ты там переживаешь, Витя? Ты назвал нашего малыша комком клеток.

- Но ведь так оно и есть.

- Это был ребёнок. Ребёнок, которого убила твоя подстилка, - цежу сквозь зубы.

- Вот тут давай без громких обвинений.

Его голос тут же меняется. Становится жёстким, грубым.

- Не смей вмешивать в эту ситуацию Кристину. Ты сама слетела с лестницы. Мы все тебе очень сочувствуем, но обвинять невинного человека…

- Полиция разберётся, насколько она невинна, - обрываю его.

В глазах Вити вспыхивает ярость.

- Повтори, что ты сказала? – требует он.

- Я подала заявление в полицию. Дала показания.

- Ты что сделала, дрянь???

Глава 8

Не успеваю моргнуть, как он оказывается рядом и нависает надо мной, вынуждая вжаться в подушку.

- Как быстро я дрянью стала, - говорю ровным голосом, хотя внутри всё дрожит от страха.

Я впервые вижу Витю в таком состоянии. И он меня реально пугает. Если у него такая эмоциональная реакция на мои слова, то получается, и чувства к Кристине намного сильнее, чем он пытается мне доказать. Не будет же он так беспокоится из-за той, кого просто периодически пользует для удовлетворения своих физиологических потребностей. Тут точно всё намного сложнее, чем он рассказывает.

Или, может, дело в другом?

Почему Витя мог ещё испугаться? Может, это он меня толкнул?

От этой мысли становится не по себе…

- Ты хоть понимаешь, что сделала? – Витя продолжает нависать.

Я смотрю в его глаза и вижу разъярённого монстра, который очень плохо контролирует свои эмоции. Я не хочу дожидаться момента, когда он сорвётся, поэтому жму на кнопку вызова медсестры.

Я хоть сильная и смелая, но рисковать лишний раз не хочется.

Нужно попросить доктора, если это возможно, запретить пускать Витю в мою палату, а ещё лучше – в больницу. И Кристину с Максом тоже. Что-то мне подсказывает, что эта парочка тут тоже может появиться.

Услышав шаги по коридору, я натягиваю на губы улыбку и вздёргиваю подбородок.

- Я добиваюсь справедливости. Вот, что я делаю.

- Дура, ты понимаешь…

Витя замолкает, потому что двери палаты открываются, и на пороге показывается медсестра.

- А что здесь происходит? Мужчина, вы как тут оказались? Ольга, вы его знаете? – она сыпет вопросами и подходит ко мне.

Хрупкая женщина неожиданно легко отталкивает от меня Витю и загораживает собой.

- Это мой жених. Бывший, - отвечаю её и расслабленно выдыхаю.

Только сейчас понимаю, что всё это время сжимала одеяло до побелевших костяшек. Медсестра склоняется к панели с кнопками и нажимает на красную кнопку.

- Чтобы вы знали. Это вызов охраны. У нас уже были неприятные случаи. Заведующий дал указание разместить вот эти тревожные кнопки. Чувствуете угрозу, сразу нажимаете. Понятно?

- Понятно.

- Вы серьёзно? Считаете меня угрозой для любимой женщины? – возмущается Витя, пытаясь приблизиться, но медсестра его не подпускает, снова отталкивая.

- Не приближайтесь, - требует она жестко. – Я вижу, что ваша любимая женщина вас боится. Лично для меня этого достаточно, чтобы попросить охрану выставить вас вон.

- Мне нужно поговорить с Олей. Обещаю, что не прикоснусь к ней.

- Ольга, вы желаете с ним общаться?

- Нет.

- Вот видите. Ольге нужен покой. Вы этот покой нарушаете.

- Да она головой ударилась и творит дичь! – снова срывается на крик Витя. – Я должен…

- Должен убраться отсюда немедленно, - звучит от порога голос Михаила.

Я перевожу на него удивлённый взгляд. Он же вроде собирался уйти. Почему вернулся? Или он не уходил?

- Как удачно я задержался у вашего лечащего врача, Ольга, - говорит Михаил, проходя в палату. – Виктор, я попрошу вас добровольно покинуть палату.

- А иначе что? – дерзко спрашивает Витя.

- А иначе будет больно.

- А ты кто такой, вообще?

Михаил молча достаёт удостоверение и показывает Вите. Бывший жених тут же бледнеет. А что ж такое? Уже не такой смелый? Только с женщинами бодаться может?

- Мы поговорим, когда ты вернёшься в адекватное состояние, - бросает на прощание и быстрым шагом выходит из палаты.

- Вы как? – заботливо спрашивает Михаил.

- Если честно, немного испугалась, - говорю ему и тянусь к бутылке водой.

Руки немного трясутся, когда я подношу её ко рту. Михаил тут же оказывается рядом, мягко отбирает у меня бутылку и помогает мне сделать несколько глотков.

- Спасибо, - бормочу чуть смущённо.

- Я пойду, дам отбой охране. Вы в надёжных руках, поэтому я могу вас оставить, - говорит медсестра и выходит.

Михаил улыбается на её слова и отвлекается на входящий звонок. Я же удобно укладываюсь на спину, потому что после недавних событий у меня начинает тянуть живот.

Михаил отходит к окну, слушает собеседника и хмурится с каждым словом всё больше. Не нравится мне это, потому что интуиция подсказывает – речь обо мне. А раз Михаил хмурится, то ничего хорошего он не слышит.

- У меня для вас плохие новости, Ольга, - говорит он, возвращаясь к моей кровати.

- Ну, добейте меня, - отвечаю с горькой улыбкой.

- Все видео с камер наблюдения исчезли.