La Vanda

— Я уже наступала на эти грабли, — произношу я вслух, хотя собиралась промолчать. — Дважды. С переменным успехом.

— Я не грабли, — отвечает он серьёзно, без тени улыбки, и это почему-то звучит убедительнее любой шутки. — Я скорее бюрократия. Скучная и предсказуемая.

— Скучные предсказуемые люди не задерживают рукопожатие на лишнюю секунду, — говорю я прежде, чем успеваю себя остановить, и тут же жалею: слишком точно, слишком в цель для вечера, где каждое слово завтра рискует стать заголовком.

Он не отвечает сразу, и в этой паузе я слышу собственное сердце громче, чем позволяет приличие. Потом просто протягивает визитку чуть ближе, предлагая мне решить самой, достаточно ли мне причины, названной вслух, или я возьму её вопреки всем причинам.

Рука моя движется прежде, чем включается голова, прежде, чем успевает вклиниться весь мой разумный опыт, вся моя усталость от красиво говорящих. Пальцы на мгновение задевают его пальцы — тепло, короче вздоха, но достаточно, чтобы снова почувствовать тот же ток, что и при рукопожатии, только теперь без свидетелей, без вспышек камер, которые можно было бы винить.

— Берегите себя от скучных вечеров, — говорю я, повторяя собственную фразу из зала, но на этот раз в ней куда меньше иронии, чем мне хотелось бы.

— Взаимно, — отвечает он снова, тем же словом, и я вижу, как в его глазах мелькает что-то похожее на облегчение, будто он сам не был уверен, возьму ли я визитку.