Следы со свастикой

Старшему лейтенанту Марецкому было двадцать девять, он имел высшее образование, закончил филологический факультет, что вызывало у товарищей некоторую подозрительность. Попутно Марецкий занимался боксом, это его товарищам нравилось больше. Он был изящен, жилист, обладал внимательным взглядом, лучше всех умел выстраивать логические цепи, раскладывать соображения по полочкам и подвергать их анализу. Интеллигентность в пятом колене впечаталась в лицо, как родимое пятно, свести ее не могли ни грязь, ни пот, ни кровь. Он даже матерился интеллигентно. А уши, в отличие от Зацепина, имел маленькие. Они плотно прижимались к вискам, и было удивительно, что он вообще что-то слышит.

Из тумана выросла столица Чехословакии. Советские войска наводнили дороги, входили в Прагу фактически без боя. Лишь иногда в отдельных кварталах вспыхивали перестрелки. Где-то прогремел взрыв, но продолжения не последовало. Пригороды были опрятны и ухожены. Даже собаки здесь отличались хорошим воспитанием. Аккуратные домики с черепичными крышами постепенно подрастали, превращались в двух- и трехэтажные. За кирпичными заборами тянулись промышленные предприятия. Кругом еще пестрели нацистские плакаты с надписями на чешском языке, многие слова которого перекликались с русскими.

Улицы и переулки наполнялись войсками. Кое-где местные жители поедали глазами освободителей. Где обещанные рожки и хвосты? На развилках стояли регулировщицы и бодро помахивали флажками. Солдаты из машин кричали девчонкам комплименты, иной раз не самые приличные, но те только посмеивались.

Приближался огромный город. Уже виднелись высокие дома с оранжевыми черепичными крышами, шпили католических соборов.

Брагин на минуту закрыл глаза, расслабился. Фотографию из нагрудного кармана можно было не вынимать. Он помнил ее наизусть. Дочка Лиза, четыре года, уже не маленькая, многое понимает, имеет собственное мнение о жизни, ждет не дождется, когда же с войны в далекий Томск вернется папа. С той же фотографии смотрела бабушка Лизы Анна Петровна, мама Влада.

Это было все, что осталось от большой семьи. Скончался отец, погиб на фронте брат Алексей. Пятнадцать месяцев назад, зимой, поздно вечером, на автобусной остановке умерла супруга Брагина Оксана. Она возвращалась со второй ночной смены, пришлось задержаться, все автобусы уже ушли. Никто не знал, что произошло. Люди обнаружили Оксану только утром, когда она превратилась в ледышку. Та зима в Сибири была невероятно холодной.

Брагин выл, как волк на луну, когда получил письмо от матери с сообщением об этом, замкнулся в себе, чуть не сорвал ответственное задание. Потом лез на рожон, испытывая равнодушие к собственной жизни. Но кто-то берег его. Влада не зацепили пули диверсантов, которых в Белоруссии в августе сорок четвертого было как грязи.

«Виллис» въехал в город.

На пустыре под охраной автоматчиков сидели несколько человек с бледными лицами. Форма – немецкая, физиономии – русские. Эти люди не шевелились, опустили головы. На рукавах шевроны. Надпись «РОА», ниже – синий крест на белом фоне. Это были власовцы.

Что произошло три дня назад в чешской столице с непосредственным участием этих изменников? Почему они вели себя именно так, какие цели преследовали? Эти события пока еще анализу не подвергались, но факт оставался фактом. Именно 1-я пехотная дивизия РОА освободила Прагу от гитлеровцев.

Военные сводки поступали в СМЕРШ своевременно. «Вести с полей», – остроумно окрестил их Марецкий. Советские войска еще штурмовали Берлин, а решение о проведении Пражской операции уже было принято.

Разворачивались от германской столицы войска 1-го Украинского фронта. С востока через Словакию подступал 2-й Украинский фронт. Танковые части обоих фронтов перебрасывались на направления главных ударов. Командование планировало рассечь немецкую оборону, а затем уничтожить ее.

Приказ о капитуляции командованию группы «Центр» был не указ. Немцы решили обороняться до последнего, стянули основные войска в район Праги. На линии от Дрездена до Ческе-Будеевице скопилось 900 тысяч солдат противника, в том числе дивизии СС «Валленштейн» и «Дас Рейх».

6 мая 1-й Украинский фронт начал наступление на юг. На следующий день приступил к активным действиям 2-й Украинский. Бои шли круглосуточно, немцы откатывались. Танковые клинья проникли в оборону противника, разрезали ее как нож масло. На вторые сутки наши войска оказались в глубоком тылу группы армий «Центр», освободили Дрезден, Теплице.

Вечером 8 мая было передано сообщение советского командования о безоговорочной капитуляции Германии. Немцам предложили сдаться, но те этого не услышали. Умные головы в гитлеровских штабах понимали, что все кончено. Во главу угла ставились отход на запад и сдача американцам. Приказ о капитуляции был разъяснен личному составу весьма своеобразно. Мол, надо как можно дольше продолжать борьбу, выиграть время и пробиться на запад.

Но организованное сопротивление быстро развалилось. Особенно после того как войска 5-го механизированного корпуса разгромили колонну штаба группы армий «Центр». Дорога на Прагу оказалась открытой.

Откуда тут взялись власовцы? Сведения об этом пришли в СМЕРШ с опозданием и сильно удивили сотрудников данной структуры. Держать фронт вооруженные силы так называемого Комитета освобождения народов России даже не собирались. Там тоже имелись неглупые головы. 1-я пехотная дивизия РОА под командованием генерал-майора Буняченко самовольно снялась с Восточного фронта и двинулась в сторону Праги. Призывы немецкого командования вернуться на позиции эффекта не возымели. Разоружить восемнадцатитысячное войско немцы не могли.

По задумке деятелей КОНР, войска должны были следовать в Австрию, оттуда в Словению, на соединение с отрядами Драгомира Михайловича, командующего Югославским войском в Отечестве. Эта организация не подчинялась никому, ни немцам, ни коммунистам. Совместными усилиями предполагалось отделить северную часть Югославии от основной территории страны и получить помощь западных держав, создать буфер между Веной и Белградом. Об этих планах Власов поведал Буняченко лично, еще на Одерском фронте.

Две недели дивизия шла маршем. В Праге зрело восстание против немецких оккупантов. Чешский национальный совет контролировали коммунисты, подпольную комендатуру «Бартош» – сторонники западного образа жизни. Выяснять отношения было не время.

3 мая, когда в расположение Буняченко прибыли представители повстанцев, дивизия стояла в сорока километрах от города. Восставшие просили помощи. Генерал Власов им категорически отказал, резонно полагая, что это вызовет потерю времени.

Однако командующий 1-й дивизией РОА генерал Буняченко принял другое решение, пообещал подтянуть войска. Чем он руководствовался, загадка. Уж явно не соображениями оказать безвозмездную помощь братскому славянскому народу. Возможно, в дальнейшем собирался просить политического убежища в демократической Чехословакии, куда придут американские войска. Однако отдавать союзникам Чехословакию Советский Союз не собирался.

Переговорщики пришли к соглашению с власовцами, дали им проводников и карты города. 5 мая в Праге немецкие административные учреждения подверглись атаке. Вспыхнули стычки и перестрелки. Тяжелый бой разгорелся у здания Чешского радио. На улицах возводились баррикады и заграждения.

Командующий группы армий «Центр» Фердинанд Шернер стянул к Праге все имеющиеся войска, двинулся на восставших. Советских и американских войск поблизости не было. Немцы предполагали, что легко потопят восстание в крови.

Генерал Буняченко переговорщиков не обманул и 7 мая отдал войскам приказ о переходе в наступление. Он уже знал, что американцы не планируют марш на чешскую столицу, и все же решился брать город. Что двигало предателем, неизвестно.

Буняченко был членом коммунистической партии, прошел Гражданскую войну, сражался в Туркестане с басмачами, затем учился в Военной академии имени Фрунзе, воевал на озере Хасан. В сорок втором командовал стрелковой дивизией на Закавказском фронте, в конце года попал в плен, но предпочел не геройствовать, подал рапорт о вступлении в ряды Русской освободительной армии, где и сделал неплохую карьеру.

Наступление на Прагу дивизии Буняченко стало для немцев полным сюрпризом. РОА давно не подчинялась германскому командованию, но немцы и представить не могли, что ее солдаты развернут штыки против них. К вечеру 5 мая власовцы развернулись в боевой порядок и обрушились на город с юга. Стрелковые полки блокировали аэродром в Рузине, где стояли реактивные истребители, захватили мосты через Влтаву, устремились в центр чехословацкой столицы. Артиллерия обстреливала штаб германского командования и места скопления эсэсовцев. Подвести свежие силы немцы не могли, дороги были перерезаны.

Действия дивизии РОА были, как это ни странно, грамотными и решительными. Она полностью очистила от немецкого гарнизона большую часть города.

Генерал Шернер вел переговоры с повстанцами о выходе своих войск без боя. Ему каким-то образом удалось поладить с ними, и немцы стали покидать Прагу.

Но порадоваться победе власовцам не довелось. Боясь реакции Советского Союза, Чешский национальный совет потребовал у Буняченко покинуть город. Тот и сам понимал, что союзники сюда не придут. А прибытие Красной армии, с которой ему меньше всего хотелось встречаться, – дело пары дней.

На запад вслед за немцами ушли почти все. Остались только раненые в госпиталях и небольшие разрозненные подразделения. 8 мая чешские партизаны схватили и передали советским властям начальника штаба вооруженных сил КОНР генерала Трухина. Власов и Буняченко были пока в бегах. Утром 9 мая войска 1-го Украинского фронта вступили в город, практически не встречая сопротивления.

– А ничего, красивый городок, – вынес вердикт Зацепин, крутивший головой, как сыч.

В плотно застроенных старых кварталах разрушений было немного. Авиация в городе не работала, а артиллерия Буняченко обстреливала лишь отдельные районы. Мирные жители выходили из домов, робко поглядывали на освободителей. Никто не знал, что такое Красная армия. Люди боялись неизвестности.

«Виллису» пришлось опять уйти на обочину. Колонна догнала его и гудела, требовала пропустить. Боевая техника втягивалась в узкие улочки.

Из подъезда вышла женщина в клетчатом пальто и берете, попятилась, прижала ладонь к губам и торопливо исчезла в темноте. Это было нормально. Ничего, стерпится, слюбится.

Весь предыдущий день у подчиненных майора Брагина был посвящен работе с перебежчиками. Трудились они в походных условиях, армия на месте не стояла. Бледные лица немецких офицеров проходили перед их глазами. Бывшие сотрудники абвера, потерявшие последние ориентиры, массово сдавали своих коллег, агентов, обосновавшихся в советском тылу. Некоторые просили дать им пистолет с одним патроном, другие, наоборот, цеплялись за жизнь и готовы были рассказать все.

О капитуляции Германии еще никто не знал, когда майор Брагин был вызван к начальнику армейского управления. Полковник Ларионов выглядел страшно, весь бледный, издерганный, черные круги под воспаленными глазами. Люди забыли, что такое сон. Расхожая поговорка «После войны отоспимся» пока не работала. Война закончилась, но не для всех.

– Забудь, майор, о том, что ты делал до текущей минуты, – без обиняков заявил полковник Ларионов. – Все твои дела будут переданы капитану Астафьеву. Завтра утром мы входим в Прагу. Надеюсь, сопротивление будет незначительным, мы быстро займем город и перекроем все выезды из него. Твоя первостепенная задача – штандартенфюрер Отто фон Шломберг, барон, начальник пражского отделения шестого управления РСХА, занимавшегося внешней разведкой. Он должен быть взят в живом и неповрежденном виде. Это не моя прихоть и даже не требование фронтового управления. Бери выше. Приказ поступил из Москвы от самого товарища Меркулова. Этот фон Шломберг – фигура одиозная, крайне информированная. Можно сказать, ас разведывательного дела. Человек умный, хитрый, но, как теперь выяснилось, не всегда умеющий просчитывать шаги и имеющий проблемы с прозорливостью. До убийства Гейдриха в сорок втором году – а это, если помнишь, был печально известный протектор Богемии и Моравии, правая рука Гиммлера, – был его доверенным лицом. Можешь представить, в какие секреты рейха посвящен этот господин. Получишь фото и все материалы, которые удалось собрать. Предвосхищаю твой вопрос: чего бы Шломберг сидел в Праге и ждал, когда его приберут советские органы? Удивлю тебя. До последнего времени он там сидел, рассчитывая сдаться американцам. Немецкая разведка уже хромала, не знала, что дальше Пльзеня генерал Паттон не пойдет. Когда это выяснилось, началось восстание, потом на город свалились власовцы, нарушившие присягу, данную мертвому фюреру. В окружении Шломберга есть наш агент с псевдонимом Клест. По национальности прибалтийский немец, советский гражданин Карл Винс, надежный и проверенный сотрудник. Он много лет работал на разведку. Так получилось, что первыми в город входим мы. Получен приказ не ждать, пока развернутся разведывательные структуры, приложить все усилия к поиску и поимке Шломберга. Нашему сотруднику барон доверяет. У Винса была возможность регулярно выходить на связь, что он и делал. Захватить барона раньше не выходило. Чешские подпольщики несколько раз получали эту задачу и не справлялись с ней. Шломберга надежно охраняли. Все последние дни барон находился в Праге, в подвале своего управления. Тянул до последнего. Впрочем, под защитой собственных войск он неплохо себя чувствовал, готовился к эвакуации. Далее все произошло стремительно. Восстание в городе, атака власовской дивизии, и намеченные тропки оказались отрезаны. Приближенные его предали, свалили из города без предупреждения. Он тоже пару раз пытался вырваться, но вынужден был возвращаться и сменил убежище, сидел в подвале крупного магазина, расположенного на Иржинской улице. Немецкие войска уходили из города, а барон не мог к ним прорваться. Район, где он находился, заняли власовцы. Просто так к своим не просочиться. С ним эсэсовская охрана, пара приближенных, документы, которые он планирует вывезти на запад. Без этих бумаг барон союзникам не больно-то нужен. В последнем сообщении от Клеста говорилось, что Шломберг собирается менять убежище. У него есть новый план насчет того, как выбраться из города.